Полезнее, чем нарезанный хлеб (Healthier than sliced bread)

Здоровье. Извращенная логика здоровых и нездоровых продуктов, которые объясняла эта... говорящая... еда, сильно беспокоила Желтого парня. Простые продукты были хорошими, изысканные нет, белый соус был даже полезнее чем кусок пиццы, но также он мог сделать твои зубы серыми, хотя если у тебя черные зубы, то просто прими немного дрожжей, и все станет лучше, но если съесть слишком много дрожжей, твои зубы опять почернеют. Все это не имело смысла, оба Утка и Желтый знали это. Затем на половине урока Зеленый внезапно исчез, и Желтому казалось, что он остался единственным вменяемым человеком в этой комнате. Здоровая банда так бы тыкала в него, объясняя, что можно есть, а что нельзя. Но список с плохой едой, казалось, только увеличивался и увеличивался, пока Желтый не понимал, что ему вообще можно есть. Варианты сужаются все больше и больше. Все будет делать его зубы серыми, независимо от того, что это было. Все, кроме одного продукта. Учителя подсунули ему консервную банку. Консервную банку с нарисованной уткой на ней, словно из мультика. Это та, которую нужно было открывать с помощью ножа, так что парень, напоминавший ... кусок мяса? Мясной парень? -- автоматически вставил туда ближайший нож, поворачивая его вокруг , пока не отлетела крышка. Содержимое было вывалено на тарелку, выпуская запах, который уже вызывал приступы рвоты. Желтый парень, широко раскрыв глаза, глянул на скрученные, истекающие кровью кучки плоти, кишок и зеленых перьев, которые ему подали. "... Что это?" Он пробубнил, голос дёргался от тревоги. Он особо не ждал ответа, просто его внутренний монолог выходил из горла. Шпинатная банка снова начала непонятную болтовню о здоровье под необычную музыку, играющую на фоне, но парень не мог переварить текст, ничего из этого не имело смысла, ничего. Это было что-то о "самом полезном варианте", или о пищевой цепочке, или о природном воссоединении с матушкой землей. Со временем они все начали тыкать, скандируя "СЪЕШЬ ЭТО!" и "ЭТО ПОЛЕЗНО!", их уважающие голоса слились белый шум слуховой чрезмерной стимуляции. Это уже не было песней, просто грубые команды продуктов питания, лающих и тычущих вилками. Он посмотрел на консервную банку, затем назад на тарелку и на пустое место, где раньше сидел зеленый парень. Поняв все, он почувствовал, как слезы полились из его глаз. "Это... Это же... Нет, я не хочу это! Я не хочу это есть!" Желтый откинул от себя тарелку, ком в его груди тяжелел, прилагая все усилия, чтобы не разреветься. Стейк не особо обрадовался этому. "Ох, ты не хочешь свое полезное блюдо? Ладно, все нормально, все нормально..." Желтый почти выдохнул с облегчением "Мы просто немного тебе поможем!" Дыхание прервалось. Мясной парень набрал полную руку органами, другой держа челюсть желтого открытой, болтая "едой" над его лицом. Желтый издал крик страха, пытаясь оттолкнуть его, но он был засунут в рот без колебаний. Затем его челюсть была закрыта, заставляя Желтого грызть в меру своих возможностей. Он ожидал, что его вырвет сразу же, но на удивление, это было... вкусно? Нет. Вкусно это слишком слабое слово для описания. Это был деликатес. Наверно, самый лучший вкус на всем свете, идеальное сочетание пикантного и соленого, комбинированный вкус и текстура, как рай на его вкусовых рецепторах, но нет, нет, нет, это был его друг, это был Утенок, это были его органы, это не должно быть хорошим вкусом, но почему это так вкусно?? Весь его рот был заполнен, поэтому потребовалось много времени, чтобы прожевать до такой степени, чтобы можно было начать глотать. Часть этого свисала из его рта, кровь стекала по его подбородку на его грудь. Наконец то он проглотил. Стейк убрал свои руки, с энтузиазмом начиная хлопать. "Вот так и надо было сразу! Ну что, чувствуешь себя здоровее?" Желтый покачал головой, тяжело дыша, так как он чувствовал себя ужасно повсюду и приятное чувство, когда его желудок был полон, вкус все еще слегка задерживался на его языке. "...Я-я съел его...." Парень поперхнулся, стараясь не хныкать, "Я его съеееел..." Другая банка опустошилась на тарелку, и он ахнул от ужаса когда увидел это, "Что?? Еще одна??" Учителя ничего не ответили, просто завороженно смотрели. Их угрожающий взгляд прожигал насквозь. "... Я больше не буду-" Стейк приподнялся, угрожая опять протолкнуть еду к нему в пищевод, и желтый сразу забрал свои слова назад, осторожно пытаясь взять месиво голой рукой. Если бы ему нужно было есть больше, он бы ел это в своем собственном темпе. Ему удалось поднять небольшой комок органов, его руки дрожали, когда он засовывал это себе в рот. Просто сосредоточься на вкусе, это была его философия. Просто игнорируй тот факт, что ешь своего мертвого друга, притворяйся, что это хорошая, полезная еда, ведь она, безусловно, была такой на вкус. Он изо всех сил старался расслабить свои измученные нервы, пытаясь замедлить дыхание во время поедания, делая вид, что учителя не смотрели на него, как ястреба. Когда он проглотил, он был полностью сыт, даже несмотря на то, что вчера не ел совсем ничего. "Я больше не могу, я больше не могу...", желтый вытирал окровавленные руки об скатерть, "Я сыт, я сыт...!" Он повторял собственные слова, вдруг учителя обратят на это внимание. Свет в комнате начал гаснуть, осталась только небольшая лампочка над столом. "Ты больше не хочешь? Но это так полезно!" Шпинат прокричала: "Это самая здоровая вещь после нарезанного хлеба!" Желтый обнял собственный живот, чувствуя себя больным, "Пожалуйста, не надо больше ..." Да, ему определенно было достаточно. В желтого сново тыкнул вилкой, стейк использовал ее, как меч, "Это не полезно, если ты не съешь всю свою еду!!" Желтый ненавидел, когда в него тыкали вилкой, почти намекая, что если он не повинуется, то будет следующей едой. В свой короткий момент храбрости он выхватил у него вилку только для того, чтобы в него перестали тыкать. Он держал вилку в своей руке, но за это он на самом деле получил похвалу: "О, хорошая работа!! Правильный этикет почти так же важен, как и здоровое питание!" Желтый не был уверен, насколько это точно (особенно учитывая, что они даже не упомянули этикет до сих пор), но он проигнорировал это, просто радуясь, что его не наказали. Шпинатная банка бросила нож в его сторону - достаточно наугад, чтобы ранить, - и он приземлился на стол. Естественно, Желтый взял его на другую руку, взгляд был захвачен блеском, сверкающим с лезвия. "Теперь", - начал стейк, содержимое другой банки перекинулось на его тарелку, - "Попробуйте использовать нож и вилку, чтобы правильно нарезать еду!" Желтый уже знал, как пользоваться ножом и вилкой, поэтому он отрезал небольшой кусочек того, что могло быть кишечником, затем поднес его ко рту, чтобы укусить. Это было намного проще, чем просто использовать руки, он удивлялся, почему не думал об этом раньше. Его живот болел с каждым новым глотком, но он просто старался не думать об этом. Уверил себя, что нет, он не умрет, или лопнет, как воздушный шар, или какая-то другая ужасная третья вещь, о которой он не подумал. Это была просто еда. Здоровая еда. Это было полезно, верно? Это было полезно. Теперь в комнате было еще темнее, он не заметил, глядя вниз, что он физически больше, чем раньше: тело шире, чем должно было быть, живот торчал, как больной большой палец. Он только что подавился едой - но какая это уже банка, третья может? Это было почти закончено. Все было хорошо. Он почти закончил. Он нарезал свою еду, и в течение нескольких минут она исчезла. Он простонал и откинулся назад в своем кресле почти бессознательно, дыша с трудом, пока его тело пыталось переварить еду. Еще одна банка была выброшена на тарелку. На этот раз учителя не удосужились выступить, они верили, что желтый уже все понял. И он это сделал, даже когда обнаружил, что рыдал под нос, пытаясь возобновить поедание. Еще один кусочек, на этот раз что-то мягкое, красное и сочное, и еще один кусочек. Это было вкусно, с него капала соленая кровь. Но от этого его тошнило. Теперь он изо всех сил пытался проглотить, еда чуть не застряла у него в горле, прежде чем он смог вырвать. Но он устоял, потому что должен был. Он должен был съесть все. Ни одна часть утки не была потрачена впустую, верно? Он обнаружил, что думает, когда пихал мясо в рот, как это, должно быть, было все его содержимое. Вот почему было так много банок. Это было все, до каждого кусочка, до каждого пера и органа. В следующем глотке было целое глазное яблоко, мягкое на его зубах, похожее на желе. Он вспомнил, как иногда у них на десерт было мороженое с клубничным желе. Он моргнул, когда понял, что закончил эту банку тоже. Он был так оторван от себя, что даже не обратил внимания на свое собственное поведение, автопилот почти взял на себя ответственность. Он увидел пятую банку, опрокинутую на его тарелку, и ему было интересно, так ли он бы умер. Смерть от каннибалистического переедания. Было бы забавно иметь это на надгробии, да? Он ныл от боли, когда заставлял себя поедать и эту банку , едва дыша и глотая кишки, органы и перья. Он был бы счастлив больше никогда не есть после этого. Даже если это убило его. Отрезать, нарезать, в рот, жевать, глотать. Кровь капала по его подбородку, и на мгновение она чуть ли не щекотала. Нож и вилка уже были испачканы кровью, то же самое с его пальцами, несмотря на его усилия. Все было липким и отвратительным, но это было наименьшее из его забот. Его это не волновало прямо сейчас. Один полный рот, другой, другой, другой, другой. Первый, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый... Десятый глоток - Последний - - Он не спустится по его глотке. Вот и все. Это был предел. Оно осталось у него во рту, отказывалось сдвинуться с места, а щеки раздулись от еды. Он поднял глаза со своей тарелки, чтобы умолить учителей больше не есть, но их уже не было. Они ушли. Они сбежали. Больше не было целых банок, больше никакой говорящей еды. Только он в мерцающем прожекторе, полностью набитый сырым утиным мясом. Он моргнул. Он впервые за некоторое время взглянул на себя и понял, что он огромный, почти гигантский по сравнению с его обычным худым телом. Неудивительно, что он больше не мог глотать, в нем не осталось места. Пока что вырос только живот, но он предположил, что все равно он скоро уменьшится. Его живот был огромным, а конечности оставались тощими, как палки. Пропорции выглядели нереалистично. Но в некотом смысле он почувствовал облегчение. Облегчение, что ему больше не нужно было есть. Он закончил. Это был конец. И он замер от этой мысли. Он не выплюнул еду, он просто смотрел в пустоту комнаты, пытаясь все обработать. Обработать все это в новообретенной тишине. Утка исчезла, и Желтый съел его. По крайней мере, он не пропал зря. Он умер по какой-то причине. Даже если эта цель была крайне нежелательной едой. Он уже скучал по нему, но, по крайней мере, Утка всегда была внутри него. Он вырвался из своих мыслей, когда услышал телефонный звонок.