Наследие шехзаде Мехмеда

      Джихан думала, что сможет спасти Мехмеда. Думала, что сможет уберечь его от врагов и он доживёт до преклонного возраста. Как же она ошибалась! Мехмед умер. Умер!       — Дурак! Наивный дурак! — всхлипнула Джихан и стала колотить подушки.       Она вспомнила их последнюю встречу. Живой и здоровый Мехмед, радостный, собирался на охоту. Она предупредила его о распространении чумы и попросила беречь себя. Он пообещал. Сказал, что с ним всё будет в порядке. И нежно поцеловав в губы, ушёл. Больше она его не видела. Вечером, когда она собиралась навестить его, ей сообщили, что шехзаде заболел оспой.       «Разве это справедливо? — размышляла Джихан. — Он был таким молодым, сильным. Он должен был стать отцом. Он мог бы стать великим человеком. Но он мёртв. Из-за проклятой чумы!»       Джихан тяжело задышала. Колотить подушки она перестала — она вымоталась. Слёзы продолжали течь по её красивым щекам.       — Госпожа, — служанка подошла к ней и протянула кружку с водой. — Вот, выпейте.       Поблагодарив её, Джихан взяла кружку и выпила. Ей стало легче. Она начала соображать, что ей делать дальше. Шехзаде Мехмед мёртв, но она то всё ещё жива. И в её чреве находится его ребёнок. Его наследник.       — Айше, — обратилась она к служанке, — найди Фахрие-калфу. Скажи ей, что мне необходима её помощь.       Служанка сделала так, как велела ей Джихан. Фахрие явилась быстро.       — Фахрие! — Джихан вцепилась в её руку. — Умоляю, помоги!       Джихан и Фахрие отправились в покои Мехмеда. Весь путь Джихан не отпускала руку Фахрие. Она была слаба. Ей стоило лежать и набираться сил перед будущими родами. Но она чувствовала, что должна сначала воплотить задуманное. Ради Мехмеда, ради их ещё неродившегося ребёнка. Потом — будет поздно.       Стража, стоявшая у дверей покоев, удивились, увидев их, но, под грозным взором Фахрие, открыли двери и пропустили их. Именно потому Джихан позвала на помощь Фахрие — та имела большое влияние во дворце Манисы и авторитет перед слугами, в том числе, и перед слугами-мужчинами.       Джихан бросила печальный взгляд на пустую кровать. Совсем недавно на нём лежал Мехмед. Лежал живой Мехмед.       Джихан моргнула. Проглотила ком в горле. Ей хотелось вновь заплакать, но не стала. Не время.       Джихан открыла тумбочку и достала из неё маленькую шкатулку. Внутри шкатулки оказалось кольцо. Но не простое. Это кольцо когда-то принадлежало самому султану Селиму-хану. Султан Сулейман подарил его Мехмеду. Мехмед ценил это кольцо как самое большое сокровище в мире. О чём и рассказала Джихан Фахрие.       — Я не могу позволить, чтобы это кольцо забрали. Всё что угодно, но только не это кольцо. Оно принадлежит нашему ребёнку. — Джихан вытащила кольцо из шкатулки и подменила его другим кольцом — менее значимым, лежавший среди остальных остальных украшений Мехмеда. — Ты верно служила Мехмеду, и он тебя хорошо ценил. Я всегда уважала тебя, Фахрие. Прошу, не выдавай меня. Ради Мехмеда.       После недолгого молчания, Фахрие сухо сказала:       — Не выдам.       Джихан обняла и дала волю слезам.       Месяц спустя Джихан родила маленького шехзаде и убедилась, что сделала правильно, что украла кольцо.       — Мой мальчик, — улыбнувшись, прошептала Джихан и осторожна прижала младенца к груди. Почувствовав дуновения тёплого ветра, она вспомнила про Мехмеда. Ей хотелось бы, чтобы он был рядом с ними. Обнимал её и с любовью смотрел на их маленького сына. — Наш мальчик. — Продолжая улыбаться, Джихан заплакала. Радость от рождения здорового сына и печаль от смерти Мехмеда терзали одновременно её душу.       В Манису приехал султан Сулейман, чтобы построить усыпальницу для своего покойного сына. Вместе с ним прибыла только Михримах-султан — сестра Мехмеда. Джихан было очень обидно. Мехмед рассказывал ей, как сильно он любит всех своих братьев, в том числе и сводного брата Мустафу, а также уважает своих многочисленных родственниц. Однако горевали о нём только отец и сестра.       Когда их малышу исполнилось седьмой день, султан Сулейман провёл ритуал имянаречение. Джихан с восхищением смотрела и слушала, как великий султан произносил азан, а затем наклонился к правому уху её мальчика, трижды подул и трижды сказал:       — Отныне твоё имя Мехмед, в честь отца твоего…       Сердце Джихан дрогнуло. Мехмеду никогда не нравилось собственное имя. Ему было обидно, что его сестра и братья получили красивые и уникальные имена, а ему дали самое банальное имя. Он бы не захотел, чтобы их сына также назвали бы Мехмедом.       — Заботься хорошо о моём внуке, — сурово сказал султан Джихан и ушёл. Михримах-султан пообещала, что будет помогать Джихан и её сыну в меру своих возможностей.       — Спасибо, госпожа. Спасибо, что вы не забыли брата, — сказала ей в ответ Джихан.       Михримах собралась бы отчитать Джихан за дерзкие слова, но жалость и сожаления не позволили ей этого сделать.       — Матушка должна была быть здесь. Но её держат в плену наши враги, — сказала Михримах то ли Джихан, то ли себе.       Прошло два года. Хюррем-султан спаслась от плена, но ни разу их так и не навестила. Маленький Мехмед окреп. Он начал ходить самостоятельно и говорить. Они жили в женской части дворца, в котором больше не было наложниц. Только слуги. Немногочисленных наложниц, что были у покойного Мехмеда, Джихан выдала замуж. Содержать своих несостоявшихся соперниц она не захотела.       Пришло письмо из Стамбула. Из него следовало, что Джихан и её сын должны были отправиться в Стамбул, где будут жить и впредь, а дворец Манисы приготовить для появления нового управляющего-шехзаде.       — Один из братьев Мехмеда станет санджакбеем Манисы, — заключила Джихан. — Интересно, кто именно? — спросила она временного управляющего Манисы, с которым успела хорошо поладить.       — Я думаю, это будет шехзаде Селим, — сказал он. — Хюррем-султан, наверняка, сделает всё возможное, чтобы санджакбеем Манисы стал её старший сын.       «Её старший сын — это Мехмед!» — гневно подумала Джихан. Но озвучивать свои мысли она не стала. За прошедшее время она поняла, что только ей одной небезразличен до сих пор покойный шехзаде Мехмед. Даже Михримах-султан давно перестала горевать и вспоминать о старшем брате.       Попрощавшись с семьёй временного управляющего Манисы, а также другими знатными вельможами, с которыми она успела наладить общение, Джихан вместе с сыном и преданными слугами отправилась в Стамбул. Кольцо Мехмеда она прихватила с собой.       — Мы ещё вернёмся сюда, милый, когда ты подрастёшь, — пообещала Джихан сыну и поцеловала его в щёчку. Мальчик улыбнулся матери. Он обожал проявления ласки с её стороны.

***

      Дворец Топкапы, в котором жил и правил султан Сулейман, не особо впечатлил Джихан. Да, дворец был большим, красивым, из белого мрамора, с многочисленными росписями, с башнями и балконами. Да, во дворце был прекрасный сад, а рядом от него — море. Однако, Джихан не впечатлилась. Было что-то не доброе в этом дворце. Было что-то, что отпугивало её. Оказавшись в гареме султана, где хозяйничала знаменитая Хюррем-султан, Джихан решила для себя — надолго она в этом дворце не задержится.       — Какой славный мальчик. Да убережёт его Аллах! — сказала Хюррем-султан, увидев маленького внука, после чего потеряла к нему интерес.       Султанская семья не понравилась Джихан. Шехзаде и султанши улыбались ей, но эти улыбки были фальшивыми. Во дворце ходили слухи о большой семейной вражде и Джихан склонна была верить им. Особенно, после приказа Хюррем-султан держаться подальше от Фатьмы-султан, тётки Мехмеда, и Хуриджихан-султан, его кузины.       — Я так боюсь за своего мальчика, госпожа, — пожаловалась Джихан Михримах. — Я чувствую, каждая женщина в этом гареме хочет ему навредить.       Михримах кивнула. Джихан была абсолютно права. Никому не нужен был живой сын Мехмеда. Никому не нужен был ещё один наследник престола. Даже маме. Джихан и её сын действительно пребывали в большой опасности, находясь в гареме.       — Я попрошу повелителя, чтобы тебя и сына отправили жить в моём дворце. Там вы будете в безопасности.       Джихан горячо поблагодарила свою покровительницу. Она без сожалений покинула Топкапы, напоследок попрощавшись с Фахрие — верная калфа решила остаться вновь с Хюррем-султан.       — Нашей госпоже нужны верные слуги, — сказала она.       — Удачи в твоей службе, — ответила Джихан и оставила ей большую сумму денег. — Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, Фахрие. Что ты для нас сделала.       Во дворце Михримах-султан Джихан очень быстро из гостьи превратилась в хозяйку. Михримах-султан со своей дочкой редко появлялись во дворце, предпочитая находиться рядом с Хюррем-султан. Рустем-паша, муж Михримах-султан, тоже бывал редко — он вынужден был быть рядом с султаном долгое время. Забота о хозяйстве дворца и надзор за слугами полностью пали на плечи Джихан. Но она не унывала. Обязанности хозяйки дворца не были тяжёлыми. Заботиться о резиденции Манисы, после внезапной смерти Мехмеда, было намного тяжелее.       Со слугами Джихан быстро нашла общий язык. Скромность и доброта, а также деньги, помогли ей в этом.       Маленький Мехмед рос счастливым ребёнком. Дворец Михримах-султан, стараниями Джихан, стал для него уютным домом. Рустем-паша сам научил его стрельбе из лука и верховой езде. Он попытался заменить ему отца. Беззаботное детство кончилось для мальчика в четырнадцать лет, когда султан Сулейман забрал его в военный поход.       — Мама, не волнуйся, я справлюсь! — сказал юный Мехмед перед прощанием с матерью.       — Мой мальчик! — Джихан крепко обняла сына и заплакала. — Я уже потеряла твоего отца. Ты — для меня всё, что есть. Я не переживу твоей смерти!       Юный Мехмед заплакал, и они простились друг с другом. К счастью, он вернулся живым. Султан даже похвалил его за стойкость, которую он проявил в бою.       — Твой отец гордился бы тобой! — сказала тогда плакавшая от счастья Джихан.       Спустя два года Джихан и её возмужавшего сына пригласили во дворец Топкапы.       — Мехмед? Это ты, сынок? — На удивлённого Мехмеда накинулась с объятьями Хюррем-султан. Постаревшая султанша, недавно похоронившего шехзаде Джихангира, приняла живого внука за мёртвого сына. Джихан впервые увидела, чтоб Хюррем-султан горевала о Мехмеде. Она почувствовала слабое удовлетворение.       Оказалось, султан пригласил их не просто так. Он объявил о назначении шехзаде Мехмеда санджакбеем Манисы. И тогда Джихан вспомнила о кольце, которую украла.       «Пришло время отдать его сыну», — решила она.       Юный Мехмед с большим трепетом отнёсся к кольцу отца. Таких эмоций у него даже назначением санджакбеем Манисы не вызвало, хотя каждый шехзаде был одержим этим городом. Джихан убедилась, что не зря стащила это кольцо из покоев Мехмеда. Кто знает, смог ли бы её мальчик получить сокровище отца, если бы она не вмешалась?

***

      Жители Манисы при жизни Мехмеда, не очень его любили. Они видели наследником престола только шехзаде Мустафу. Но теперь всё изменилось. Шехзаде Мустафа был казнён султаном за измену. А шехзаде Селим и шехзаде Баязид показали себя неспособными к правлению. Люди теперь с теплотой вспоминали славного шехзаде Мехмеда и пророчили его сыну великое будущее. Джихан торжествовала. Она так долго ждала этого!       Юный Мехмед оправдал возложенные на него ожидания. Воспитания матери и уроки Рустема-паши помогли ему раскрыть таланты, унаследованных от покойного отца и деда. Спокойный, внимательный, наделённый чувством юмора — он легко располагал к себе людей и усердно решал проблемы санджака, как когда-то решал его отец.       Чем старше становился Мехмед, тем сильнее он походил на своего покойного отца. К своему двадцатилетию он отличался от него лишь невысоким ростом и глазами, горевшими жизнью и жаждой великих свершений.       — Спасибо, Джихан, — однажды ночью услышала Джихан посторонний голос в своих покоев.