Михаэль Шумахер и чтение мыслей

Яркий, безжалостный свет обрушился на веки, словно раскаленный нож, резал глаза, выжигая остатки сна. Михаэль попытался отвернуться, спрятаться в ускользающей темноте, но его тело предало. Оно было чужим, тяжелым и неподвижным, словно высеченным из камня. Веки оставались приклеены к орбитам, вынуждая его терпеть это нестерпимое сияние. Где он? Вопрос пронзил сознание, как ледяная игла. Мир вокруг был странным, беззвучным, наполненным лишь этой беспощадной, ослепляющей белизной. Что произошло? Воспоминания отказывались складываться в связную картину, ускользали, словно мотыльки в ночи. В голове мелькали обрывки, разрозненные и хаотичные. Яркое солнце, искрящееся на снегу… ослепительная белизна бесконечных склонов… ощущение свободы и скорости, когда лыжи скользили по идеально гладкому покрову… Потом – внезапная потеря равновесия, вихрь снежной пыли в лицо, неумолимо приближающаяся земля… удар! Пустота. И снова этот свет. Все собиралось воедино, становилось пугающе логичным. Снег… лыжи… падение… Боль, которую он, к счастью, не мог вспомнить. Неподвижное тело. Ощущение оторванности от реальности. Кома? Мысль пронеслась сквозь сознание, как вспышка молнии, освещая тьму неизвестности. Да, точно, кома! Его мозг, будто находящийся в герметичном контейнере, наконец-то выдал логичный ответ. Он в коме. Но где он? Сколько времени прошло? Вернется ли он когда-нибудь? Страх, холодный и всепоглощающий, сковал остатки его воли. Он был пленником своего собственного тела, заточенным в ослепительном, безмолвном царстве небытия. И единственный вопрос, который пульсировал в его сознании, был: есть ли там, снаружи, кто-то, кто ждет его возвращения? Вдруг, словно щелчок в голове, и мир стал ярче, чётче, насыщеннее. И… громче. Не просто громче, а словно сотни голосов шептали, кричали, ворчали прямо в его голове. “Мама, купи мне мороженое!” “Черт, опять забыл выключить утюг!” “Интересно, когда же у Фернандо закончится этот испанский сериал?” Михаэль схватился за голову. Что за чертовщина? Он попытался сосредоточиться, отсеять этот какофонический хор, и вдруг услышал чёткую, кристально ясную мысль: “Клянусь бородой Экклстоуна, я съем свои ботинки, если Шумахер когда-нибудь снова сядет за руль!” Голос был знакомый, очень знакомый… но чей? Михаэль, уже почти полностью оправившийся от последствий комы, быстро понял две вещи: первая – он умеет читать мысли. Вторая – он ещё не до конца сошел с ума. Неделя реабилитации превратилась в карусель шизофренических откровений. Он слышал мысли медсестер о его накачанном теле (даже после комы он оставался в форме!), мысли докторов о его невероятно быстром восстановлении (ага, спасибо, “чтение мыслей” как стимулирующий фактор!). Но самое интересное началось, когда он случайно “услышал” разговор шефа реабилитационного центра с его менеджером, Сабиной Кем. “Он в прекрасной форме, Сабина! Просто феноменально! Думаю, ему стоит подумать о возвращении…” “Возвращении… куда?” – прозвучало в голове Михаэля. И тут его осенило. Формула-1. Идея была настолько безумной, настолько абсурдной, что Михаэль не мог удержаться от смеха. Вернуться в гонки после такой травмы? С возрастом, когда большинство пилотов уже давно на пенсии? И, ко всему прочему, с суперспособностями? Это было настолько по-шумахеровски… Сабина, судя по мыслям, которые теперь Михаэль слышал отчетливее, чем собственный голос, была настроена скептически. “Вы с ума сошли, доктор! Он же полгода в коме пролежал! Да он даже вилку в руках держать не может нормально!” Михаэль возмутился (мысленно, конечно). Да, с вилкой были небольшие проблемы, но это потому что он пытался прочитать мысли супа! А что, вдруг суп знает, как ему выиграть следующий Гран-при? Но тут он услышал голос разума – и это был не его собственный. Вернее, как раз его, но… чужой. “Неплохо, старик! Возвращение легенды! Надо подписаться на этот контент.” И тут Михаэль понял. Он слышит не только мысли окружающих, но и… комментарии в интернете! Он стал живым, ходячим стримом Twitch, где в его голове толпа незнакомцев обсуждает его каждое движение. “Эй, стример, попей воды, а то совсем сухой!” “Боже, да он реально пытается прочитать мысли супа! Кринж!” “Ща донаты посыпятся, отвечаю!” Михаэль застонал. Это было хуже комы. Гораздо хуже. Сабина продолжала спорить с доктором, а Михаэль пытался заглушить хор интернет-критиков в своей голове. “Так, спокойно, - подумал он. - Если я вернусь в гонки, я смогу использовать это в своих интересах. Я буду знать, что думают соперники! Я буду знать, какая стратегия у команды!” “Спойлерщик!” - завопили в его голове комментаторы. “Бан ему за спойлеры!” Михаэль закрыл глаза. Он еще не знал, вернется ли на трассу. Но одно он знал точно: ему срочно нужен админ для этого безумного внутреннего чата. Иначе он точно сойдет с ума еще до первого поворота. А еще, пожалуй, наушники с шумоподавлением, хотя бы для сна. Интересно, можно ли отключить звук у собственной головы? Задача, достойная самого Шумахера! Итак, Михаэль открыл свои синие глазки. Или, как это выглядело в его воспалённом воображении: открыл два океана, готовых поглотить любую малодушную душу, осмелившуюся усомниться в его величии. А потом… закатил их! То есть, выдал такую порцию презрения, что даже статуя императора Нерона взирала бы с завистью (и, возможно, попросила бы автограф, если бы руки у неё были). Это был не просто взгляд – это был спин-офф “Презрения”, получивший “Оскар” за лучшую мимику в жанре “автоспорт”. Админ ему! Да ему админ был нужен, как собаке пятая нога, как… ну, как Mercedes нужен был бы другой двигатель (не дай бог, конечно). Как воздух, чтобы дышать и раздражаться. Как топливо для болида, чтобы мчаться к новым рекордам, а потом, как все мы знаем, немного отойти от гонок, а потом вернуться, и, опять же, раздражаться. И, конечно же, как новый шлем! Потому что падение было таким эпичным, что даже гравитация, наверное, потом извинялась. В общем, хаос в голове Михаэля продолжался. Хаос, который мог бы написать философский трактат о природе презрения, да ещё и с парой интересных заголовков вроде “Как выиграть гонку, закатывая глаза” или “10 способов показать, что админы – это вообще-то не самое главное”. Михаэль, с видом тоскующего ангела, изгнанного из рая за неуплату штрафов, выдал вздох такой глубины, что, казалось, он собирался провентилировать все помещение, включая пыль под диваном. Вздох, в котором слышались отголоски упущенных побед, нереализованных обгонов и, возможно, легкая нотка несварения от вчерашней bratwurst. Или это было не вчера? Возвращение, похоже, обещало быть… “долгим”. Ага, как строительство пирамид Хеопса, только вместо камней – бесконечные часы тренировок, интервью и попытки скрыть растущее раздражение от назойливых папарацци. И, самое главное, “веселым”! Веселым, как поход к стоматологу с острой зубной болью, как… ну, вы поняли. Но вот главный вопрос, достойный пера Шекспира и калькулятора бухгалтера “Феррари”: кто же станет гвоздем этой комедийной программы? Сам Михаэль, в роли уставшего, но всё еще помнящего вкус победы, клоуна? Или его внутренний “Твиттер”? Этот несносный, зудящий голос в голове, который, казалось, комментировал каждое его движение, каждый вздох, каждую попытку сдержать саркастическую ухмылку. Этот виртуальный тролль, который уже наверняка строчил твитты типа “Михаэль опять вздохнул! 😱 #F1 #Schumacher”. Да, похоже, предстоящее возвращение будет битвой титанов. Битвой Михаэля против Михаэля. Битвой человека против социальной сети, живущей у него в голове. И ставки в этой битве были высоки: сохранение остатков здравого смысла и репутации самой легендарной семикратной легенды. Что же, да начнется цирк! Вот он, в болиде, мчится по трассе, а в голове роятся мысли соперников: “Блин, тормозить уже надо?”, “Надеюсь, жена не узнает, что я опять проиграл…”, “Интересно, сколько стоит этот шлем?”. Первый же круг стал цирковым представлением. Михаэль обгонял всех, не потому что был быстрее, а потому что знал, когда они собираются чихнуть или уйти в туалет после гонки. “Алонсо, ты точно сейчас подумал о том, что моя тактика была лучше твоей? Да, да, признайся!” – вещал он телепатически, обгоняя испанца на крутом повороте. В боксах творился хаос. Инженеры пытались скорректировать стратегию, а Михаэль, сидя в болиде, ворчал: “Да вы что, не видите, что у Фелипе пробито колесо? Он сейчас об этом думает! И не только об этом… О, нет, Фелипе, не надо думать о пицце с ананасами!”. Пресса была в восторге и ужасе одновременно. Интервью с Михаэлем превратились в сеансы психотерапии. “Себастьян, ты действительно думаешь, что я старый? Ну и зря! Я еще покажу этим молодым… Ой, прости, не хотел это вслух говорить”. Но все закончилось довольно быстро. Во время гонки в Монако, Михаэль услышал в голове телегу о том, что гонки - это скучно, зрители хотят хлеба и зрелищ, а правила придуманы для того, чтобы их нарушать. Не выдержав этого потока сознания, он сошел с трассы и объявил, что уходит в отставку… чтобы начать карьеру психолога. Говорят, его пациенты никогда не лгут. Ну, или он просто знает, когда они это делают.