CoD: Remaster

Очередь двигалась очень-очень медленно. В другое время и в другом месте Джон возмутился бы – он никогда не отличался терпением, при жизни, по крайней мере. Но душам, ждущим решения своей участи, торопиться было совершенно некуда – их земное время уже закончилось, а будущее было совершенно непостижимо, поэтому единственным “развлечением”, и одновременно наказанием, было сидеть (весьма условно, кстати, потому что при отсутствии “тела” все позы и положения ощущались одинаково, что сидеть, что стоять, что лежать..) и перебирать раз за разом и день за днём всю свою жизнь. Удивительно (или нет?), но по мере приближения к двери, за которой должна была решиться его посмертная Судьба и Участь, Джон вспоминал всё больше и помнил всё лучше каждый, даже самый обычный и незначительный, казалось бы, кусочек своего земного прошлого – даже цвет и размер того жука, которого он в отместку за ябедничество запихнул за шиворот своему однокласснику… Иногда ему казалось, что и вспомнить-то больше в его жизни нечего - оружие, миссии, и бесконечные пустота и холод одиночества. Джон снова огляделся. “Очередь” продвигалась неравномерно – кто-то, появившийся даже гораздо позже него, уже был далеко впереди, кто-то двигался почти с такой же скоростью… А кто-то или не двигался вовсе, или делал это так медленно, что со стороны было незаметно. Джон “вздохнул”. Он вспомнил, откуда такая “неравномерность”. Там, в далеком детстве, когда мама ещё не бросила попытки вложить в шебутную голову маленького МакТавиша хотя бы основы католичества, он недолго проходил в воскресную школу. Совсем недолго, но за те несколько уроков Джонни успел узнать, что после смерти добрый католик попадает в Рай, хреновый – в Ад, а те, кто провел матч вничью – сидят в Чистилище и размышляют о своих грехах. Долго. Очень долго. Пока сами не выстрадают себе прощение (эту часть Джон помнил плохо – как раз на этом уроке он поджёг под столом немного пороха, чтоб вызвать одного из Врагов Рода Человеческого, чтоб священник показал, как правильно с ними бороться, но падре решил, что учить Джона бессмысленно, после чего тот и покинул стены церковной школы) или пока кто-то из живых своими молитвами об умерших не приблизит освобождение грешных душ. Разумеется, это было совершенно дико упрощённое представление о происходящем, там ещё что-то говорилось о смертных грехах и раскаянии, как обязательном пункте программы, но вот тут память пока давала сбой. Да и раскаиваться Джон не особо торопился – он был солдатом и хорошо выполнял свою работу, поэтому убийство врага в бою грехом считал лишь условно, больше виня себя за тех гражданских, что погибли по его (косвенной) вине. Но убийство есть убийство, смерть есть смерть, и он был грешен. Как и все люди. Однако у МакТавиша в клане осталось достаточно много родственников, и, видимо, его имя частенько звучало в их молитвах, потому он не так быстро, как хотелось, но всё же двигался к нужной двери. Несколько раз он обращал внимание на того, кто “сидел” чуть впереди. Почему-то ему казалось, что они могли быть знакомы в земной жизни. А так как в очереди они двигались почти с одинаковой скоростью, то наблюдать за “соседом” было удобно, и Джон невольно заметил, что тот каждый раз явно удивлялся, продвигаясь вперед. Мелькнули мысли о том, что видимо эта душа не ожидала, что за неё есть, кому помолиться. У дверей в итоге они оказались одновременно. - Джон Мактавиш! Услышав своё имя Джон “поднялся”, машинально поправил несуществующую форму и вошёл в двери, успев услышать, как вызывают следующего: -Саймон Райли! Тот, на кого Джон смотрел так долго, вошёл следом за ним, “огляделся” и направился к столу справа от двери. - Мактавиш!! Джон очнулся, отлип от разглядывания Райли и направился к смуглому крепкому клерку, раздражённо повторившему его имя. На столике стояла узкая табличка с надписью: “Вас обслуживает специалист-стажёр Небесной Канцелярии, отдела предварительного расследования земных прегрешений, Брок Рамлоу” - Садись, Джонни. Так Джона при жизни практически не называли, о чем он хотел было сказать, но не успел - Рамлоу, даром что бестелесный, окинул его ТАКИМ взглядом, что бедная душа шотландского солдата чуть не отдала Богу душу повторно – при жизни на него ТАК не смотрели. Чему-то удовлетворённо кивнув, клерк пощёлкал по клавиатуре и углубился в изучение открываемых файлов. Годы, города, имена, позывные… Служба, звания, миссии, награды. Семья. Джон отвёл взгляд. Он отлично знал, что содержимое этого раздела так и осталось незаполненным... Рамлоу кликнул на ещё один файл, с тегом “варианты”, и что-то тихо буркнул под нос… Джон распахнул “глаза” – выражение было совершенно непечатное. Обдумать это он тоже не успел – документ открылся, на экране появился текст, и тут Рамлоу завис. Надолго. Джон не выдержал, тоже скосил взгляд… и завис рядом, синхронизировавшись со “специалистом-стажером”. Стандартный вордовский документ, обычный шрифт, и простые слова вынесли не хуже взрывной волны на поле боя. Короткий текст гласил: Напишите вот что: Джонни и Саймон, два бойца SAS, затерянные в вихре войны, пересекались на пыльных тропах заданий и в тенях военных баз, но судьба упорно держала их на расстоянии - ни разу не столкнув нос к носу. Знали о существовании друг друга, но ни разу не встретились лично, на вечеринке или где-то ещё. Они несли на плечах одинаковый груз: шрамы от пуль, боль потерь, крики прошлого, что эхом отдавались в их душах. Жизнь словно насмехалась: они были так близко - в соседних отсеках брифингов, на одном поле боя, разделенные лишь мгновениями и всё же бесконечно далеки. Обстоятельства, как злой рок, строили стены: то срочный приказ уводил одного в ночь, то ранение приковывало другого к койке. Они страдали молча, в одиночестве, каждый в своей клетке из боли и надежд, что тлели, как догорающий костер в попытках отыскать собственное счастье. Джонни, сжимая в руках потрепанное фото семьи, которой уже не было, шептал в пустоту вопросы без ответов. Саймон, глядя в серое небо, искал в нем смысл, которого не находил, а сердце его ныло от тоски по чему-то большему, чему-то настоящему. Годы шли, а их пути так и не пересеклись. Они не узнали, что могли бы стать друг для друга спасением - той самой второй половинкой, что залечила бы раны, дала бы тепло в холоде их существования. Но судьба распорядилась иначе. Джонни ушел из жизни тихо, в одиночестве, сжимая в ладони холодный металл старого жетона. Саймон покинул этот мир под хмурым небом, один, с пустотой в глазах, так и не найдя того, кто понял бы его молчание. Два сердца, что бились в унисон, но никогда не услышали друг друга, угасли, оставив за собой лишь эхо несбывшегося счастья... Под документом стояла отметка “выполнено.” Несуществующие часы отстукивали неизмеримые секунды. Единственное, что сейчас чувствовал Джон – это обрушившуюся на него огромную волну воспоминаний, которых он так и не узнал в этой своей жизни: поверх его стылой многолетней тоски и безысходного одиночества текущего варианта пробивались, словно живые цветы сквозь серый асфальт, его прошлые жизни. Первыми пришли звуки – чуть хриплый, спокойный в любой жопе и самой хреновой ситуации, ровный голос его элти. Потом накатили запахи – порох, пот, оружейная смазка - и мицеллярная вода для снятия тактического грима с кожи вокруг глаз… Несуществующую кожу ожгло тактильным восторгом от прикосновения к изрезанному шрамами чужому телу. Тепло мягких губ…Тихий жаркий шёпот и сильное тело на влажных простынях… Долгие яркие закаты... Топот детских пяток по старым доскам… Он тонул, захлёбывался в пучине собственной памяти, вспоминая то, чего помнить никак не должен был, чувствовал и горел так, что мог поклясться – он жив и вокруг стена живого пламени, а он намертво прижат тяжёлой балкой, и не может ни выползти, ни встать… У него… У НИХ – отобрали их жизнь! Теперь Джон вспомнил, кто такой Саймон Райли. Его Гоуст. В тех жизнях, которые были до этой. Он “повернулся” к соседнему столу. Чужой, но такой родной взгляд. Карие глаза. Невозможность. Теперь Джон точно знал, что на этом лице должна была быть маска в форме черепа. Но сейчас, Райли, тоже явно осознавший не произошедшее, лишь закаменел “лицом” и превратился уже в настоящего разъярённого Призрака… - Так, и что мне с этой хуйнёй делать, а? “Специалист-стажёр” разозлённо ткнул пальцем в экран, привлекая внимание коллеги, который сейчас вчитывался в дело лейтенанта Саймона Райли. Специалист с бейджиком “Джон Смит” равнодушно повернулся, окинул Мактавиша пустым взглядом и пожал плечами: - Ничего. Как случилось так и случилось. Не отправлять же опять на перепрохождение, ты с формальностями потом не разгребёшься. Да и грешил он всё равно всё то же и всё тем же. Так что не умничай - пиши направление к Сатанаилу, на седьмой уровень. Только посмотри, где сейчас место есть – или Флегетон, где убийцы, это первый пояс, или Горючие пески, где содомиты, - это третий. О, мой, кстати, тоже может, в принципе, туда же попасть… Гордецу, конечно, Стигийское болото положено, но там мест, по-моему, давно нет, да и он, как и твой – по тем же статьям проходит… Отвести взгляд от несбывшегося было немыслимо, и Соуп как при жизни рванул вперёд, привычно забив на всё и всех, и с непередаваемым шотландским акцентом затараторил, вцепившись в своего Саймона: - Эй, какашка канцелярская! Не тупи!!! Ставь нас в один котёл, я ему всю оставшуюся Вечность буду дурацкие анекдоты рассказывать! Хрен я его куда отпущу теперь!!! Несуществующее сердце скакнуло и затрепыхалось где-то под горлом, когда Саймон “закатил глаза” и тот самый голос произнес… - По-английски, МакТавиш!!! Наверное, обнять иллюзорное тело было невозможно, но Соуп всем собой почувствовал, как вместо одиноких и стылых “он” и “он” появляется неразрывное и неделимое “они”... и, зло взмахнув давно отросшим ирокезом, отчеканил на чистом английском: - Я не смог испортить тебе эту жизнь – значит испорчу посмертие!! Оскорблённый Смит выгнал Гоупов ожидать обратно в коридор, и уселся допечатывать сопроводительные документы на Райли. При этом он так злорадно хмыкал, что Брок сначала недоуменно обернулся, а расслышав - раздражённо оскалился и сузил в почти ненависти “глаза” цвета выдержанного виски. Смит закончил с бумагами и ушёл на обед. Рамлоу посидел ещё немного, добивая свой комплект и при этом всё медленнее стуча по клавишам. Потом вновь непечатно выразился, экспрессивно закончив ругательство певучим итальянским “Да и хуй с ним!”, и уверенно подошёл к соседнему столу. Так же уверенно ввёл чужой пароль, открыл последнее “дело” и вывел на экран стандартное диалоговое окно: “Предназначение: Выполнено/Не выполнено/Перезагрузка Выберите нужное и нажмите “принять” Рамлоу на миг задумался… и отчаянно и решительно, как когда-то давным-давно в своей жизни он вводил код доступа к управлению хелликариерами, осознанно и необратимо сжигая за собой мосты и отправляя Зимнего к Капитану Америка – потому что НЕЛЬЗЯ ТАК с живыми людьми!! – ввёл команду “Изменить назначение”- “Перезагрузка”, попутно поставил галку в поле “запрет последующей перезаписи” и уверенно утопил клавишу “Принять изменения”. Затем вернулся к своему столу и, ничего не меняя у себя в сопроводиловке, так же уверенно ткнул клавишу “Принять” на файле с тэгом “Окончательный вариант”. Где-то за дверями глухо бумкнуло и вновь стало тихо. Бывший командир СТРАЙКа выдохнул, с хищной ухмылкой показал табличке с именем Смита средний палец, и вышел в коридор, с удовлетворением отметив, что тех двоих-ставших-одним здесь уже нет. Правое предплечье резко, не фантомно больно полоснуло огнём и тут же чуть ниже “локтя” на месте “писчего пера” – знака стажёра-писаря, чётко и глубоко проступил рисунок руки с золотым Паркером в пальцах: минуя должность специалиста Рамлоу умудрился огрести знак “Редактора судеб” с правом принятия самостоятельных решений… Потирая “руку” Рамлоу по-волчьи ухмыльнулся – его “не жизнь” явно налаживалась. Уже энергично направляясь в сторону трапезной, Брок подумал, что за его грехи было вполне ожидаемо получить вечные пиздюли, однако куда как доходчивей оказалось посадить его, не единожды проебавшегося в своей жизни, разбирать и взвешивать грехи других. Что ж… Оставалось только дождаться Роллинза, дай Бог ему долгих лет, и можно вечность ебаться с чужими проблемами... Лишь бы Джек был рядом. ********************************* - Ну что, лейтенант, прищучим гадёныша? Давай, элти, я местечко тебе придержу! Сильный толчок в грудь и невозможная синева глаз выплеснулась из-под шлема напротив, ярко и жарко окатив ледяную мерзлоту внутри Саймона Гоуста Райли, заставив на миг забыть, а как это – дышать… - Твоюжемаать… - Гоуст? Проблемы? - Никак нет, сэр.. И Гоуст, спрятав ошеломлённую улыбку под маской, уверенно зашагал к своему настоящему, перепроверяя сохранённый в памяти список чекпоинтов — свадебный подарок от бывшего командира группы огневой поддержки СТРАЙК.