Такая же

Тори сидела на своей койке, в углу, притянув коленки поближе. Ее маленькая сжавшаяся фигурка казалась сейчас особенно жалкой в этой полутемной комнатке на базе Iron Talon Solutions. Ее мутило, голова раскалывалась, хотелось сдохнуть. Раз за разом она задавала себе один вопрос: — Как я здесь оказалась? Как оказалась в этом аду? Ее конечно, предупреждали об отряде Шейда, но она не придала этому значения. Легенды, преувеличения, как всегда. Майк очень хотел сюда попасть, и Тори попросилась с ним. Командир — Шейд — показался нормальным. Ну да, доморощенный альфач, с первого же слова поставивший новичков на место — но тут все такие, кто может себе это позволить. Майк быстро влился в коллектив, у Тори не получилось. Кроме нее в отряде была только одна девушка — Эйми. С первого же взгляда было понятно, что она безнадежно влюблена в Шейда, а ее саму воспринимает только как соперницу, поэтому сблизиться не вышло. Их почти сразу бросили на зачистку лагеря террористов. Когда слышишь эти слова, представляешь вооруженных людей. Злых, опасных. Жаждущих убить тебя. Ты просто идешь и убиваешь их первым, это нормально. Шейд держался рядом с ней — прикрыть, если понадобится, и посмотреть, какова она в деле. Это оказался не лагерь, а поселение. Кроме вооруженных целей — долбаные дети, старики, безоружные. Тори растерялась. Она не целка, за плечами уже есть боевой опыт. Она умела стрелять в людей, и сердце не замирало, когда они падали. Но это были взрослые люди. Люди, которые направляли на нее или на других ствол. Первым, кого Тори увидела в свой гребаный прицел — был пацан лет десяти. Она застыла, не понимая, что должна делать. — Долго рассматривать будешь? — спокойно сказал Шейд рядом. — Стреляй, Хиддис! Она выстрелила. Мальчик упал. Когда сопротивление было подавлено, началось самое страшное. Полная зачистка. Найти, вытащить, убить. Глинистая пыль въедалась в кожу, в глаза, в саму душу. От жары плавился мозг. Отчаянно кричали люди на незнакомом ей языке. Пахло порохом и кровью. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Тори замутило так сильно, что она едва удержалась на ногах. Отбежала назад, и ее вырвало. — Ты кончила? Шейд стоял рядом, наблюдая, как дым смешивается с паром от её рвоты. — Я… я не могу… — покачала головой девушка. — Можешь. — Он пнул её ботинком. — Вставай. Ещё три дома. Тори обхватила голову руками. Ее бы снова стошнило, но больше уже нечем. В горле саднило, по языку разливалась горечь. Майк перенес все нормально, даже вида не подал. Ему тоже было непросто — ну, Тори надеялась, что было. Он всегда казался ей хорошим парнем. Но сейчас он с Шейдом и другими, их смех иногда взрывается за тонкой стенкой. А Тори здесь, одна, проваливается в преисподнюю. Майк даже не спросил, как она. Не то чтобы она на что-то рассчитывала. Но они были вроде как друзьями. Друзья спрашивают о таком. Особенно после того, как расстреляли пару десятков детей. Дверь открылась без стука. Тори подняла голову, ожидая увидеть Майка, но это был командир Шейд. Он кинул на кровать бутылку. Виски. — Пей. Прозвучало как приказ, но Тори даже не пошевелилась. Гребаный Шейд. У него ничего не дернулось, когда он стрелял по безоружным людям. Ему вообще насрать, кого убивать, мужика с автоматом или пацана с игрушечной лошадкой. — Пей, — повторил он. — Иди к черту, — зло бросила Тори, позабыв о субординации. Шейд фыркнул: — Только что от него. Он подошел и сел рядом с ней. — Плохой день, да? — сказал, будто обсуждал погоду. Тори с презрением посмотрела на него. Помолчала. И наконец призналась: — Я так не могу. Это не война, это бойня. Командир усмехнулся. — Это не война, Хиддис. Это работа. Тебя никто не держит, можешь завтра ехать домой. Она опустила глаза. Почему-то стало стыдно, как будто не справилась, не оправдала ожиданий. Но потом вернулась горечь и затопила собой все остальные чувства. Повисла тишина. — Хочешь, трахну тебя? Полегчает, — вдруг сказал Шейд. Тори подняла на него округлившиеся глаза. — Что?.. — голос сорвался. Он пожал плечами, как будто речь шла о кофе. — Помогает. Адреналин выгорает, тело отпускает. Некоторым становится легче. Можешь поплакать после, если надо. Он это всерьёз? Он ебнутый. Он ебнутый до основания. — Ты думаешь, это нормально? — Нормально — это не сойти с ума. Все справляются как могут. Хочешь — трахну. Не хочешь — забудь. Он встал и направился к двери, оставив бутылку на кровати. — Подожди, — вырвалось у неё. Она ненавидела себя за это. Но сказала: — Хорошо. Давай. Шейд не удивился. Просто обернулся, снова сел рядом, будто и не вставал вовсе. — Сними майку. Тори поколебалась — всего секунду, — и потянула ткань вверх. — Дыши. Глубоко. Он не торопился. Его руки, грубые, жесткие, как и он сам, скользнули по её телу, не ласково, но внимательно. Словно изучая фронт работ. Это не было нежно. И не было грубо. Он точно знал, куда надавить и как сжать, чтобы мозг Тори начал отключаться. Каждое движение попадало в цель, словно выстрел. Шейд раздвинул ее бедра. Уже влажная. Два пальца скользнули внутрь по передней стенке, ища чувствительные точки. Третий мягко лег на клитор, придавливая его. Тори застонала и выгнулась. Он трахал ее пальцами, одновременно расстегивая свободной рукой свои штаны, доставая член. Он уже почти встал, и Шейду потребовалось всего несколько движений, чтобы поднять его полностью. Командир вынул мокрые пальцы, подхватил ее под бедра и вошел. Не резко, но и не нежно, не жалея. Тори ахнула от внезапного растяжения. Он насаживал ее жестко и быстро. Без чувств, но не без эффекта. Его движения были отточенными, как стрельба с упора. Она стонала, кусала губы, цеплялась за него ногтями, словно пытаясь удержаться от падения в бездну. Каждый его толчок, казалось, выбивал из нее что-то — и плохое, и хорошее, оставляя только пустоту. И когда она совсем опустела, ее накрыл оргазм, выжигая все, что могло остаться. Шейд сделал еще несколько движений, вынул член и кончил ей на живот. Потом встал, натянул штаны и бросил ей салфетки. — Ну что, Хиддис, стало легче? Она повернула голову. Плакать не хотелось, блевать тоже. Мыслей не было. — Наверно. — Тогда одевайся, нехер от группы отделяться. Она приподнялась на локтях. — Но я же… завтра… ты сказал, домой. Он пожал плечами. — Дело твое, Хиддис. Но ты теперь такая же. Она кивнула. Встала, натянула майку и штаны. И пошла за командиром к остальным членам группы. Такая же.