Je ne t'ai pas trahi

Мрачные стены навевали множество жутких воспоминаний об этом месте. Тут царит вечная тьма и одиночество, что окутала здешнее здание в течении долгого времени. Глухие шаги раздаются эхом по просторному кабинету. Довольно темно, но ему несложно ориентироваться. Он знал каждый угол наизусть. — Хм, ты решил вернутся. — аметистовые глаза сверкнули от вспыхнувшего интереса, а так же интриги, когда дверь тихо открылась со скрипом. Огай не шелохнулся от чужого присутствия, подперев ладонью подбородок. — Да-а-а, босс. — кареглазый делает между двумя словами уловимую паузу, специально, сделав акцент на обращении. — Сами знаете, быть хорошим — не моя стихия. Надоело играть в этом цирке детективов. — он пожимает плечами, подходя чуть ближе. — Хорошо, что ты осознал свою ошибку. Похвально. — его губы искажаются в хищной ухмылке. — Уж точно не вам об этом говорить. — голос становится холоднее. Дазай отводит взгляд в сторону, продолжая. — Когда-то Вы совершили весьма глупую ошибку, что понесла за собой большие потери. — не скрывая, насмехается Осаму. — Все уже давным-давно в прошлом. — их глаза встречаются: Дазай смотрит на мужчину с привычной надменностью, а Огай, в свою очередь, как тот, кто знал результат изначально. Он был явно доволен тем, что его ожидания сбылись. — Вы правы, поэтому я и здесь. — манера речи была прежней, как тогда — во времена Портовой Мафии. Пальцы сложились в крепкий замок, что показывал истинные намерения Дазая, хотя все и так было очевидно: власть, жесткость — те вещи, за которыми он так тосковал. То, что ему не смогло дать Агентство. — Тогда добро пожаловать, сынок.

***

Чуя давится тяжелым сигаретным дымом, который только что вдохнул, кашляя несколько раз от увиденной картины перед собственными глазами. В далеком конце коридора стоит босс и он — эта темная фигура в черном плаще. Брюнет увлечено о чем-то говорит, активно жестикулируя забинтованной рукой. Рыжеволосый узнает его из тысячи в толпе, если понадобится. Рядом незаметно возникает Акутагава, ничего не говоря. Он медленно машет ладонью перед лицом Накахары, ожидая реакцию, но в ответ просто ошарашенный взгляд вдаль. Чуя действительно не верит своим глазам, а затем скрывается за углом, потянув за собой Акутагаву. Тот, склонив голову к плечу, явно заинтересован состоянием старшего. — Чуя-сан, что с Вами? — Надо бросать курить, да и пить тоже. А то мерещится всякое уже. — гордо объявляет Накахарака, рвано вдыхая воздух. Он пытается перевести дыхание, но после увиденного это дается с большим трудом. Рыжий уверенно выпрямляется, поправляя перчатки и головной убор. Только вот внезапно Рюноскэ дергается, будто прислушиваясь к голосам рядом с ними, что Чуе не совсем понятно. — Не говори, что ты тоже слышишь этот голос… Пересекаются два испуганных взгляда, которые не предвещают чего-то хорошего: хочется сбежать от сюда поскорее, не оглядываясь, не смотреть на человека, стоящего в паре десятков метров от них. Вошедшая Коё, приподняв бровь, недоумевает, почему два эспера стоят за углом, словно прячась от кого-то и шепчутся о чем-то. Они выглядывают и таращатся на Дазая с Мори, которые спокойно вели, видимо, рабочую беседу. — Что произошло? — подала голос Коё, чтоб наконец заметили её присутствие. Голубые глаза, полны разочарования, заставляют задуматься над своими же словами. — Тебя ничего не смущает? — оба как по команде оборачиваются в сторону женщины, но та лишь тяжко вздохнула. — Вы не знали? — Чего?! — в унисон кричат мафиози. — Хах, действительно, почему никто не знает, что я возвращаюсь? — раздается над ухом до боли знакомый голос, такой ненавистный, что аж хочется придушить его владельца. Стоит Чуе невольно дернутся и стоящий рядом Акутагава отступает на шаг назад. Осаму обводит всех взглядом и задерживается на, уже нынешнем, ученике, отчего тот нервно сглатывает, увеличивая дистанцию. Он сменяет свой объект внимания на рыжего напарника, коварно улыбаясь. Накахара глядит на него с некой неприязнью, что, конечно, неудивительно. — Давненько мы с тобой не виделись, коротышка. Ответ не заставляет себя долго ждать и вырывается наружу моментально. — Когда же ты сдохнешь, скумбрия?

***

Всё вновь возвращается на круги своя, словно не было тех долгих томительных лет пустоты, что оставил за собой Демон Вундеркинд. В стенах здания Мафии опять доносится этот голос, эти приказы от него. Изо дня в день приходится каждый день видеть эту тупую рожу. Чуя затягивается, держа между пальцев излюбленное табачное изделие. Он позабыл о тех словах, стало абсолютно все равно. Вредные привычки навсегда останутся с ним, как верные друзья. — Зачем ты приперся? Выгнали из Агентства, так вернулся сюда? Трое мафиози расположились на большом диване в общем зале, просматривая различные документы. Дазай, естественно, свалил бо’льшую часть работы на бедного ученика, мол «выполняй мои поручения», а сам сидел, откинувшись на спинку. — Позволь мне не отвечать на этот вопрос. Напарники сидели напротив друг-друга. Чуя, закину ногу на ногу, продолжал внимательно рассматривать Осаму, подперев ладонью подбородок. Он пытается заметить какую-то незначительную деталь в нём. Что-то его настораживает. — Ты предатель, но тебя взяли обратно. Хотя я не удивлен, что босс так поступил. Он был готов бегать за тобой, лишь бы ты вернулся в организацию. — капля разочарование мелькнула в его тоне. — Тебя не было четыре года, гребанных четыре года! — голос переходит в крик. Разговор не давал надежд на хорошее окончание. Рюноскэ был явно напряжен. Он неловко вжался в обивку дивана, словно хотел исчезнуть. Мысли в голове ему так и нашептывали: «Уходи пока не поздно!». Но он сидел и планировал высидеть до конца. Может так ему удастся узнать истинную причину возвращения своего наставника. — У тебя нету причин злиться на меня сейчас. Я же вернулся. — ответил темноволосый непринужденным тоном, будто диалог совсем неважен и не имеет какой-то сути. Рыжий начинал медленно вскипать. Считанные секунды до взрыва. — Ты ушел, ничего не сказав. Подорвал мою машину. Дазай кинул бумаги в сторону, подальше от себя. Он, наигранно вздохнув, довольно усмехнулся. — Акутагава, выйди. — он перевел полный серьезности взгляд на подопечного, который с ходу кивнул, намереваясь встать. — Это не нужно, можешь остаться. — махнув рукой, промолвил рыжеволосый. — Pour moi tu resteras toujours un traître. Мне есть за что злиться. Акутагава застыл, как ледышка. Глаза выдавали его непонимание. Он ошарашен всей сложившейся ситуацией. Жаль, не знает французский язык. Было бы интересно узнать, что сказал Накахара-сан. — Vous comprenez vous-même pourquoi j'ai quitté la Mafia du Port. Сделай мне одолжение и угомонись наконец-то. О, последние слова были сказаны зря. Последствия буду плачевны и Осаму знает об этом. Некоторые предметы в комнате поднялись в воздух из-за чужой способности. Он действительно был разгневан. Глаза ярко светились красным пламенем, показывая всю скопившуюся агрессию, что вот вот и вырвется наружу. Тем временем Акутагава восхищался изысканной речью учителя на французском. Ни черта не понимал, но звучало красиво. — Вот как ты заговорил. Получается, что ton ami était plus important pour toi que moi? — дорогая статуэтка уже хотела влететь в лицо Дазая, но тот ловко её словил, бросая на пол. — А сейчас тебе просто захотелось власти, ведь Агентство не способно тебе дать этого, да? — А-а-а, я понял. Es-tu en colère contre moi parce que je t'ai quitté?— фраза стала точкой невозврата, в ней читается явная насмешка. Чуя резко встает, челюсти сжаты, глаза горят. В ярости он подхватывает край стола рукой — пальцы больно впиваются в дерево, оставляя на нём трещины. Одно движение — и стол с грохотом летит на бок. Всё, что на нём лежало: папки, бумаги, чашка кофе, разлетелись по комнате. В комнате повисло напряжение, не то от дара Накахары, не то от обстановки вокруг. Акутагава поднялся с дивана, может с целью успокоить Чую, но ему это явно не под силу. Осаму оставался лежать(?) на своем месте, прикрыв глаза. — Ты полностью прав, Дазай. Ты не просто предал организацию — ты предал меня. — он ткнул указательным пальцем на себя. Рюноскэ упал обратно на мягкую поверхность, не веря своим ушам. Наверное, эта фраза должна была быть сказана на французском, но эмоции взяли вверх. Чуя направился в направлении выхода — его поступь была грозной и уверенной. Выражение лица — злым и одновременно разочарованным, к сожалению, в очередной раз. Рыжеволосый успел захватить с собой темный плащ, который весел на крючке возле дверей. Он хлопнул дверью так, что та едва с петлей не сорвалась. Два парня так и остались сидеть внутри. Суицидник размышлял. Размышлял о том, что же лучше сделать: последовать за ним или оставить одного? Шляпник может натворить глупостей, но Осаму, по крайней мере, хочет остаться с целыми костями. Рюноскэ кинул на него непроизвольный взгляд, полон скрытого недовольства. Он хоть и боготворил своего наставника, но понимал, что Чуя точно прав в этой ситуации. Дазай бросил всех в тот день.

***

Чуя находился возле входа в штаб организации, покуривая сигарету. Это целый ритуал, что давал силы и успокаивал нервы, сейчас он особенно нуждается в нём. Терпкий дым выходит из легких, расплываясь по воздуху лентами. Он бьет пальцами по никотиновой палочке, стряхивая пепел с конца. Изредка мимо него проходят люди, здороваясь. Он отвечает из вежливости, ведь все его здесь уважают. Правая рука босса все-таки, а если быть точнее, то уже бывшая. Вокруг каждая вещь, каждый человек, каждая соринка раздражает до ужаса. Мне больно. Дверь со скрипом отворяется, но неизвестно, кто — он повернут к ней спиной, не хотя кого-либо видеть. Всё действует на нервы. — Чуя. — обращение по имени заставило повернуться, но стоящий перед ним человек совсем не радовал своим присутствием рыжего. — Уходи, я не хочу с тобой говорить. Все бессмысленно. — он опустил взгляд в пол, рассматривая асфальт под ногами. Лучше уж это делать, чем смотреть в бесстыдные глаза цвета виски. Когда-то он глядел в них с огромной любовью, которая могла сокрушить все на своем пути. Накахара развернулся и снова заставил Осаму глядеть на свой затылок, вместо лица. Таким способом показывая, что не намерен вновь начинать диалог, который причинял только лишь вред. Суицидник стоял где-то в метре от него и не смел что-то говорить, по крайней мере, пока что. Молчание одновременно и душило и успокаивало. Атмосфера была до боли тягучей — она всем весом давила на Чую. Дождь никак не прекращался, но это совсем не мешало: хорошо, что они находились поднавесом. — Ты можешь меня хоть немного выслушать? Ха-ха, наверное, очередные колкости, насколько Чуя обидчивый и раздражительный, да-да. — Интересно, ну давай. Слушаю тебя внимательно. — он, грозно сложив руки на груди, наконец удосужился обернутся к собеседнику: его вид спокоен, в прочем, как обычно. Дазай чуть склонился, находясь теперь на одном уровне с Накахарой. Он сделал шаг вперёд и сократил между ними дистанцию до пары сантиметров, что заставило почувствовать на себя такое знакомое горячее дыхание. Рыжего моментально накрыло волной некого смущения — давно он такого не ощущал. Он хотел отступить назад, но его крепко схватили за запястье, удерживая рядом. — Я предал организацию, Чуя, но не тебя. Запомни это. Мы навсегда останемся Двойным черным. Я — навечно твой напарник, как и ты. Сомнений в правдивости его слов не должно было возникнуть, все звучало довольно искренне. За долгие годы работы вместе рыжеволосый научился различать истину и фальшь от партнера. Но такое откровение оставляло после себя что-то неприятное, будто это очередное вранье. Он не двигался, словно ожидал чего-то ещё. Может, каких-то слов. — Тогда объясни мне, почему ты даже не соизволил попрощаться со мной в день ухода? Это было так сложно? — голос выдавал чувства внутри: вечная обида, тоска. А главное — одиночество. Время не лечит. — Если бы я пришел попрощаться, то не смог бы уйти от тебя. Мафиози от неожиданности приоткрыл рот, сам того не замечая. Голубые глаза округлились. Шок. Что же за день такой сегодня? Чую словно пришибли чем-то тяжелым по голове. В груди начало неприятно колоть, сердце пропустило мимо парочку ударов. Ноги подкосились и стали ватными, не выдерживая вес. — Mon amour, и как ты думаешь, почему я на самом деле вернулся? — он выдержал паузу, которая казалась вечной. А сам собирал в себе смелость выговорить это в слух, но пошло все не так, как планировалось. — Я тебе отвечу не словами и, надеюсь, ты оставишь меня в живых. Он резко дернул напарника за руку, утаскивая за собой под льющий дождь. Хватило нескольких секунд, чтоб они сфокусировались друг на друге. Рыжий затаил дыхание. Ладонь Осаму поднялась в воздух и затем соприкоснулась с чужой щекой, будто спрашивая разрешение. Он не отстранился. Это стало сигналом. — Je vous aimerai toujours. — прошептал Осаму в губы. Они сливаются в поцелуе — мокрый, страстный и чуть грубый, но в то же время наполненный нежностью. Губы Дазая всегда были очень сухие и покусанные, даже с годами он не изменял своим вредным привычкам. Чуя не будет отрицать, что охотно отвечает. Его пальцы зарываются в каштановые волосы на затылке возлюбленного, притягивая к себе сильнее. Осаму сменяет место положения рук и решительно кладёт их на талию напарника, что делает их ещё ближе. По лицу стекают холодные капли, одежда насквозь промокла до нитки, хотя сейчас нету дела до таких мелочей. Ловкий язык быстро проникает внутрь рта, он медленно проводит им по передним зубам, как делал это когда-то раньше. Но по сей день это приносит неописуемое удовольствие. С каждой секундой партнеры все больше понимают, на сколько сильно друг по другу скучали. Голубоглазый скрепил пальцы в замок вокруг шеи темноволосого, пока их языки переплетаются между собой в своеобразный танец. Дазай крепко прижимал его к себе, заключая в объятия. Он действительно невыносимо скучал за все это долгое время разлуки. Наслаждался каждой секундой поцелуя. Во рту чувствуется горький привкус из-за смешения разных видов алкоголя, что только добавляет жара. Напарников не волнует, что кто-то может их увидеть. Сейчас это абсолютно неважно. Но: — Ой, я не вовремя, похоже. Они внезапно отпрыгивают друг от друга, смотря на того самого человека, что посмел их оборвать на таком интимном моменте. Осаму поворачивает голову в сторону и с нескрываемым презрением фыркает. Чуя делает тоже самое. — Я тебе даю три секунды, чтобы уйти с моих глаза. Один, два… — начал считать наставник, загибая по одному пальцу. Акутагава исчез в тот же миг.