Их общее пламя...

— Сам я не справлюсь. — Кат, есть другие способы, — это был почти рык. А я, не отрывая взгляда от Динара, потопала к ракарду. Хотя о чем это я — они оба ракарды! Едва подошла, Аршхан обнял меня. — Слушай, орк, — не выдержал Динар, — может, ты со мной сливаться силой будешь? Я не выдержала и, уткнувшись в рубашку Аршхана, откровенно расхохоталась. Аршхан и Динар — вот оно, последствие сказочек. — Рыжий, — сквозь смех простонала я, — только ты учти, что ты весь рыжий и иногда бываешь весь волосатый, а он вождь и, наверное, очень выносливый! В ответ я узнала несколько новых для себя ругательств, а Аршхан удивленно спросил: — О чем вы? — Да так. — Я вытерла слезы и улыбнулась орку. — Об одной древней легенде про одинокого орка и выносливого вождя. — Расскажешь? — Мне казалось, что я просто таю в объятиях ракарда, а его полный нежности взгляд и вовсе лишал всех посторонних мыслей. — Расскажу, — прошептала я, уносясь куда-то далеко, — но потом… Аршхан улыбнулся своей невероятно красивой улыбкой, его блестящие гладкие волосы упали мне на лицо, и я почти готова была потонуть в его темных глазах, отдаться его мягким губам и теплым сильным рукам. Но мысли в моей умной голове иногда были такими назойливыми. И вот сейчас одна из них на миг вернулась в мою почти успешно опустевшую голову. Они оба ракарды. Оба орки. И я им обоим дорога. И эта сказочка. Неспроста же так, из пакостной натуры или ради шутки, Динар мне ее рассказал. Правда же? На миг скосила глаза на Динара, и он вздрогнул. Кажется, моя улыбочка и слишком, слишком задумчивый вид напугали его. А я задумалась. Крепко, очень крепко. С одной стороны, тройной союз — это наиболее приемлемый выход для всех. Тот самый извечный компромисс между оппонентами, способный в некоторой мере удовлетворить запросы всех сторон. По сути, это была бы безоговорочная победа Оитлона на политической арене Прайды, где даже Хорния с ее необъятными землями и гигантским войском не смогла бы ничего противопоставить нашей объединенной мощи. Даллария получит сильного союзника в лице Оитлона, Аршхан — магически одаренную жену, способную родить мага, Оитлон — надежный тыл, способный раз и навсегда защитить нас как от посягательств нежеланных претендентов на корону, так и от степняков. А я получу двух любящих мужчин, готовых ради меня на многое. С другой стороны, шансы на успешную реализацию подобного союза не просто ничтожно малы — они призрачны. И речь не столько о согласии на тройной союз обоих ракардов. Это было, конечно, сложно достижимо, но все еще возможно при определенных обстоятельствах. Требовалось одобрение еще как минимум четырех сторон — клана Шеркаш в лице Та Шерра, Лесного клана в лице Джашга, короля Оитлона, хотя вот его-то согласие точно будет фикцией, ведь оно давно мне не требуется. И самое страшное — согласие кесаря, как верховного правителя Прайды. Как бы я ни вздергивала подбородок и ни держала лицо, строя из себя независимую правительницу, как и все сорок семь королевств Альянса Прайды, Оитлон подчинялся воле одного бессмертного ужаса. И тут я засомневалась. Именно эта деталь была самым слабым местом моей затеи. Кесарь был самой непредсказуемой переменной любого плана: его действия не поддавались человеческой логике, его мотивы на протяжении трех столетий правления оставались неясны, а поступки противоречили любым людским устремлениям. Он относился ко мне странно, пусть многие считали, что по каким-то неизвестным причинам он облагодетельствовал меня больше прочих, но назвать подобное положение выгодным я не могла. Нет, несомненно, плюсы имелись, хотя, будь моя воля, я б от такой благодетели отказалась и вообще держалась от кесаря подальше. Но, возможно, в этот раз его излишнее внимание ко мне сыграет на руку? Аршхан потряс меня, привлекая внимание. — Рана... Катриона, мне нужна твоя помощь. Помощь, верно. Но идея, этот гоблинов план, так внезапно родившийся в моей голове... это похоже на порыв вдохновения, на озарение, которому хочется поддаться и последовать за ним. Может ли вообще вся эта затея с тройным союзом сработать? Стоит ли игра свеч? Не попробуешь, не узнаешь. А другой шанс застать обоих ракардов вместе и задать им судьбоносный вопрос мне вряд ли представится. Так что действовать нужно было немедленно. — Я знаю, но... Аршхан, послушай, я кое-что… — соображать приходилось быстро. Динар ждал, а еще ждали мертвые далларийцы и оитлонцы. И Хантер. Нужно было спасти наших людей, но прежде я хотела высказать мысль, которая выдержала близость красивейшего из ракардов и даже развилась в хлипкий план, а значит, заслуживала быть озвученной. Невидимые узоры зачесались, проходясь жгучим пламенем ожге под кожей. Рыжий. Напоминает о себе в самые неподходящие моменты. Я знаю, что это он, может, и не специально, но все равно бесит. Орк недоделанный. — Ты бы смог любить меня, если бы я любила не только тебя? Как всегда, все мое красноречие и наработанное годами выступлений на совете Прайды самообладание при виде красивого мужчины утекают, как вода в канаву. И если я и способна говорить, то очень примитивно и невнятно. — О ты чем говоришь, Катриона? — Смог бы ты... — наклоняюсь ниже, к самому его уху, и продолжаю на орочьем, — любить самца? Аршхан сложно заламывает брови, выражая то ли удивление, то ли непонимание, то ли все вместе. Его длинные волосы продолжают укрывать нас плотным пологом. Чему я безмерно благодарна, иначе все бы увидели мои горящие огнем щеки. А еще блестящие глаза и слюну. Ага, такую тонкую струйку, которая течет из уголка рта, когда он не закрывается от любования природой. Я знаю, как выгляжу, когда откровенно пялюсь. Очень-очень непрезентабельно. И жалко. Мало было общения с такими экземплярами в моей недолгой, но насыщенной в последние месяцы жизни. — Если бы была я и еще кто-то, мужчина, — пытаюсь пояснить. Тщетно. — Орки не делят своих женщин, если ты со мной, то ты только моя жена! — Аршхан недовольно восклицает все на том же орочьем. От его рыка все тело пробирает дрожью. Я дрожу, как земля под ногами могучего стада. И готова бежать за его аграши в великую Сахи. Опять я попала под чары ракардовской красоты. Непорядок. А где контроль? А где ясность рассудка и коварство жестокой и расчетливой принцессы Утырки? А вот про то, что орк не может любить орка, он не сказал. Интересно. Надо будет спросить у шенге, как обстоят дела с такими необычными союзами у лесных и степных. У людей подобное не одобрялось, а если некоторые имели склонность к такого типа отношениям, то это скрывалось, как и любая неподобающая монарху или аристократу черта, за красивым и блестящим фасадом из приличий, облика и манер. От наглых, недовольных и языкастых избавлялись, так как любовник лорда — это одно, а скандал и посрамление гордости всего рода — уже совершенное иное. — Я знаю, но... — стоило попытаться. — Я не хочу выбирать, не хочу делать еще больше боли, — мне сейчас так не хочется ничего решать. Ничего объяснять. Даже думать не хочется. Только оказаться в стойбище у лесных орков, в объятиях моего папочки, под защитой. Я знаю, что это до ужаса детское желание, убежать от проблем и спрятаться за чужой спиной, но я всю жизнь была наследной принцессой, а с пятнадцати практически правила целым королевством вместо вполне себе живого и излишне любвеобильного отца. Я не успела побыть ребенком, отвергнутая собственной матерью и отданная на попечение нянек и учителей, не ощутила вкуса отрочества, наделенная отвращающим людей проклятьем, и потеряла бы юность, с удовольствием запутавшись во внешне- и внутриполитических перипетиях, если бы не Динар. Вспомни галку, тут и палка. Динар повернулся и слушает. Внимательно и с таким сложным лицом, какое я видела у него только в моменты наших переговоров об аренде Готмира. — Кат, — Динар оказался за моей спиной и положил руку на плечо. Плечо сразу же запекло. Великий Белый Дух, ну за что? От Рыжего, в отличие от многих других мужчин, я не начинала мгновенно дуреть, как собаки от беззвучного свиста, но вот так, зажатая между двумя ракардами, пусть один из них пребывал в человеческом облике, я окончательно поплыла. Тело мое подалось вперед, распластавшись по сильным литым мышцам Аршхана, а голова отклонилась назад к Динару, стремясь занять так полюбившийся мне в одну из ночевок изгиб между его шеей и надплечьем. Динар поймал меня, обвил под грудью рукой и сжал шею ладонью, а Аршхан обхватил мою талию. Они стояли так какое-то время, сверля друг друга взглядом, а я блуждала мыслями по травянистым уделам клана Свободных и руками по долинам Далларии. Таким, знаете, массивным холмистым долинам. — Красное пламя, она сейчас не думает здраво, — Аршхан низко и бархатно пророкотал, явно стараясь не пугать меня и не провоцировать Динара. Удивительно сдержанно для гордого и непримиримого степного орка, наследника ТаШерра, чью недавнюю невесту так нагло трогают и почти присваивают. — Знаю, она никогда не думает, — Динар нежно провел губами по моему лбу, но Аршхан стерпел наглость и коснулся моего бедра, приблизившись к запретным территориям. Тоже нежно, почти невинно. — Я не посмел ставить аравири, потому как она дочь Лесного клана. У них другие традиции. Нужна была большая жертва, чтобы стать ее мужем по законам Лесного племени, — Аршхан провел пальцами по моей коже, на что я отозвалась тихим блаженным стоном. Как же было хорошо. Невероятно. Ничего не нужно решать, только ждать и нежиться. — Но ты поставил. — Она приняла ухаживания, обряд прошел как надо, но... — Динар зло уставился на ракарда, а потом по всей моей коже проявилась вязь рисунка. Аршхан злобно рыкнул, но сдержался. Они оба тогда, в отличие от меня, знали, что вождь Лесных позаботился, чтобы никто не смог быть со мной против воли. — Они не звучат, это просто рисунки. В них нет силы. Она не твоя... — Аршхан провел по светящемуся медью узору, задирая рубашку до локтя. Татуировка был всего лишь рисунком, как я и думала. Теперь, окончательно утвердившись в своих подозрениях относительно Рыжего, я даже немного ему сочувствовала. Какого это, когда все старания пошли прахом из-за одного заклятья? А вот своему мудрому шенге я в очередной раз вознесла благодарность. За мудрость. — Но и не твоя, — это Динар, тоже угрожающе. — Тогда мы придем к ее отцу, Джашгу, и пусть он назовет достойного?! — Аршхан не собирался так просто отпускать меня, зная теперь, что я не принадлежу другому. И что я одарена магией. Он действительно любил меня. Но опять не брал моё мнение в расчёт. И если в тот раз он решил, что меня нужно защитить, а не выслушать, то теперь даже не стал спрашивать, что я думаю. Да, мне следовало возразить, послать их обоих в Преисподнюю с всеми их планами и желаниями. Но было слишком хорошо просто вот так лежать на двух могучих горячих горах. Вот бы так всегда... Несмотря на блаженство и временное помутнение разума, я все запомнила и отметила. Динар двинулся дальше и клюнул меня в губы. Я бы двинула ему по зубам, да сил не было. Но это он зря, потому как в следующую секунду пламя, которое все не желало угасать, потухло, и поляна пришла в движение. Гоблины побежали, пара еще живых лошадей издала умирающее ржани. Блаженствовать как-то резко расхотелось, и я открыла глаза, порываясь вырваться из расщелины меж двух скал, именуемых ракардами. Аршхан заметил мои трепыхания к свободе, отодвинул наглеца, оттеснив его красивым сильным телом, улыбнулся своей невероятной улыбкой и мягко прошептал: — Только не бойся, — его теплые губы нашли мои. Мир утратил краски, все вокруг потеряло значение, а я растворилась в поцелуе. В движениях губ, тепле рук, ощущении бережных, тесных объятий. Доверившись мужчине, который желал разделить со мной жизнь. Это было мечтой, он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Мужчиной, в которого я впервые влюбилась, так по-глупому, по-девичьи честно. Он увидел меня и не отвернулся, он выбрал меня и полюбил. И был готов даже отказаться от своей силы ради меня. Ради того, чтобы стать моим мужем. Понимать, что кто-то готов ради тебя на такие жертвы, не просто дорого — бесценно. Он подарил мне нечто более ценное, чем любовь или обещание. Это было осязание, что я больше, чем просто Утырка, некрасивая старшая принцесса. Что у меня могут быть свои желания, помимо обязанностей перед родом и королевством. Что я могу быть любима, и всеобщая ненависть, сколь бы она ни была мне привычна, — не единственное, чего я заслуживаю. Но я не могла, просто не могла быть с ним. И не могла быть с Динаром. Ах, но как же хотелось! Не думать о грядущем, не беспокоиться о судьбе государства, а просто укрыться за широкими плечами мужа и оставить все беды мира на него. Но нет. Я — наследница, и это все не мое. Я просто не смогу так жить. Не смогу, как Селения, бросить свою страну и позволить ей перестать существовать на карте мира. И в момент самого сладкого поцелуя, который только можно было вообразить, с самым прекрасным из ракардов, я пустила слезу, а сердце кольнуло иглой печали. Никогда так не будет. Только если Великий Белый Дух не сотворит чудо, и оба этих орка... или хотя бы один из них не согласится быть мужем-консортом наследницы оитлонского престола. Я оторвалась от Аршхана. Он смотрел на меня и в то же время будто сквозь. Печально так и внимательно. Любовался. Знаю, что любовался. Как я им. Мы были... нет, не созданы друг для друга, но могли бы стать хорошей парой. Я была бы с ним счастлива. Но увы, нет. И это было моим решением. Это чистейшее изъявление моей воли, ведь для меня преданность стране, семье и долгу всегда будет стоять выше сердечных порывов. Что-то всегда будет выше и важнее меня. — Я возьму твою силу… — прошептал Аршхан. — Я не против, — ответила тоже шепотом я, понимая, что мы так близки в последний раз, и я больше никогда не позволю себе целовать его, и вряд ли когда-либо еще увижу его мужественное лицо так близко. Закрыв глаза, я вновь прикоснулась к его мягким губам, чувствуя, как слабеют ноги, а земля стремительно уносится прочь… А потом вспыхнуло пламя. Ярко-синее, безмолвное и обжигающее. Мне было больно, но боль внезапно отступила, и я едва расслышала стон Аршхана — боль он забрал себе. Всю. И пришла тьма, она вырывалась из пространства между нами и затопила поляну, словно мутная беспросветно-черная вода, и в какой-то миг я поняла, что задыхаюсь… Свет, зеленый, яркий, ворвался с шелестом ветра. Я, не разрывая прикосновения, с удивлением смотрела, как свет приходит на смену чернильной тьме. — Все, — прошептал Аршхан, подхватывая и прижимая меня так, что ноги до земли не доставали, но теперь целоваться было удобнее. И я как-то увлеклась, но чужие жадные руки почти оторвали меня от прекрасного ракарда, не дав сполна насладиться процессом. — Рыжий! — я взвыла и захотела ударить его камнем. — Катриона, помолчи! — Динар едва удержался, чтобы не оскалиться. Он готовился к побегу с поля боя со мной. Но вдруг Аршхан коснулся пальцев Динара, судорожно сжимающих мое маленькое тело. — Не нужно. Она не приз, а женщина. Сильная, смелая, воинственная, — Аршхан улыбнулся. И Динар опустил меня на землю, продолжая взирать на лежавшую поверх своей руки лапищу ракарда. Что-то происходило, пока кругом раздавались ругательства на оитлонском и далларийском, ржали лошади и зацветали сияющие цветы, охватившие всю поляну и совсем недавно выросший здесь лес. Цветы были на деревьях, и на ветвях, и на стволах, на камнях, на песчаной дорожке, на лежавшем на земле оружии… На это чудо смотрели ожившие люди, к цветам тянулись морды лошадей… А я смотрела на двух ракардов, которые не стремились к битве. Не пытались отойти или заговорить. А просто смотрели друг на друга, освещенные сиянием магических цветов. Как там говорил шенге? Дух Красного пламени и наследник Тьмы и Синего пламени? Динар преобразился в ракарда, став высотой и шириной под стать Аршхану. Покрытое мелкой рыжей шерстью тело, длинные темные волосы с ржавым отливом, и напротив — такой же совершенный ракард, но темный. Духи, орки, маги, они смотрели друг другу в глаза, а кожа каждого пылала огнем — синим и красным. Они не боролись, не обжигали, а будто плавно пульсировали, синее пламя набегало на красное, а затем красное — на синее, как будто воды двух сливающихся рек, что всегда находятся в непрекращающейся тихой борьбе. Они будто ластились, терлись и ласкались, как большие игривые ящеры на теплом камне. Катриона Ринавиэль Уитримана, откуда такие мысли? У рыжего далларийца понабралась! Но ведь... Аршхан и вправду был вождем, большим красивым и выносливым. Пусть и орк. А Динар был орком — рыжим, волосатым и любвеобильным. Излишне. Но… я продолжала молча стоять и смотреть на то, что зарождалось между ними. В этот самый миг они становились ближе — не физически, но я ощущала всем своим существом, что если сейчас я не вмешаюсь, то места там мне не будет. Стало так обидно и горько от мысли, что я могу потерять их обоих и остаться совсем одна. Ноги сами понесли меня вперед, и я впечаталась в два сильных горячих тела, обхватывая их руками. Мне было плевать на то, как это выглядит и почему я это делаю. Мне просто нужно было их ощущать, как землю под ногами и ветер в волосах. Как пульсирующую силу Жизни в жилах, как горячие поцелуи и пальцы. — Катриона? — Аршхан обхватил мою спину, привычно положив руку на талии. — Кат? — Динар потянулся к лицу и провел по щеке. Их общее пламя не обожгло меня, а охватило и согрело, как теплая вода в ванной. Я с такой пугающей ясностью поняла, что всегда стремилась именно к этому: к принятию и безусловной любви, которую мне не нужно заслуживать или добиваться. Только любить в ответ и наслаждаться общим уютным теплом. И было страшно в один миг потерять все это, спутать дороги судьбы и своей рукой перечеркнуть все шансы на любовь хотя бы одного из них. Наверное, в моих глазах отразилось нечто такое, что заставило их обоих отступиться и обратить все внимание на меня. — Я не могу выбрать и не хочу выбирать, но прошу, не оставляйте меня, — я не молила, не грозилась, но просила. Я почти никогда ни о чем не просила, просто не умела, потому как привыкла брать все причитающееся или нужное сама. Но рядом с ними пришлось научиться просить, мне не было смысла завоевывать, отбирать или красть, они уже были моими. Они оба хотели принадлежать мне. Долгие взгляды на меня, затем друг на друга, а после безмолвное согласие. Ракарды подняли меня на руках на уровень своих лиц и одновременно коснулись моих щек жарким поцелуем. — Я не знаю как, но я поддержу тебя и сделаю все, чтобы этот союз продержался как можно дольше, Ранари,— Аршхан обратился ко мне по нареченному имени и потерся щекой о мою щеку. Так делали кобылы, лаская маленьких жеребят. Столько в этом было нежности и мягкости. Я моргнула, стараясь сдержать невнятную благодарность. — Я не собираюсь от тебя отказываться, моя Шаниари, — Динар зашептал одновременно с вождем клана Свободных, скользнул большой рукой по бедру и остановился на коленке, — я готов пойти на этот союз, но как ты планируешь представить это своему отцу — королю Ароилю и названному — вождю Джашгу? И особенно кесарю? — Динар закончил свои вопросы и уложил огромную голову на мое хрупкое плечико. Рыжеватые локоны рассыпались по мне, укрывая плащом. Плакать больше не хотелось, ростки страха, едва пробившиеся к свету, были сожжены, а тревога, сковавшая грудь, испарилась, стоило только услышать их ответ. Я только облегченно выдохнула, возвращаясь к своему хлипкому плану. Он прав, представить брак наследной принцессы Оитлона с двумя орками, один из которых являлся правителем соседней еще недавно противоборствующей страны Далларии — та еще задачка, но, думаю, как и всегда, я справлюсь. Ведь я наследная принцесса Оитлона и не имею права быть слабой. Я привыкла использовать хитрость и терпение, брать ответственность на себя и принимать жесткие, но необходимые решения. И я обязательно сделаю так, чтобы мой брак был одобрен кесарем, принят советом Прайды и одобрен отцом, пусть он хоть сожрет свою собственную бороду от досады. Шенге это точно не обрадует, но думаю, он примет мою волю, ведь сам всегда говорил мне слушать сердце. А сейчас сердце велит мне присвоить этих мужчин, приковать их к себе цепями уз и ни за что не отпускать. Я буду жить так, как сама того желаю, и по возможности счастливо. Насколько это вообще возможно в моем положении.