Все лучше чем проекты 3: Статистический выброс

Гидрогалогенирование. Именно это слово он видит в последний момент в своём конспекте по химии, прежде чем белый свет озарил мир. Свет, который знаменовал начало нового цикла. *** Глеб открывает дверь, настороженно, он уже понял, на что это всё тянет. За ней стоит Амина с ноутбуком, ведь интернет грузит только в коридоре. — Глеб, доставай ноутбук или телефон, или что у тебя там, я скинула тебе отвертку. Мусатов пытается сдержать истерический смех, словно услышав шутку про двух гопников и эпсилон. Он наигранно тянется к штанам, якобы для того, чтобы извлечь телефон, но вместо этого решительно бросается в бой, словно Хоссей, вырвавшийся из аквариума. В руках у него сияет отвёртка. Амина, будто угадывая этот ход событий закрывает ноутбук и прячет его за спиной , уворачиваясь от удара. В её глазах сияет производной от е в степени х насмешка. Неужели он думает, что всё будет так просто? Спустя пару нелепых замахов, она достаёт из широких штанин дезодорант и средство от комаров. В соседних комнатах нервно прижались к открытым окнам, зная, что в скором времени в коридоре будет распылено химическое оружие, поражающее лёгкие всех, кто умеет чувствовать запахи. Битва была предрешена. Но кое-что они не ожидали оба. Коридор озарил кроваво-красный свет с чёрными пятнами. Перед ними стояла Леди Баг. — Амина, Глеб, что вы здесь делаете? — спросила Леди Баг голосом, подозрительно похожим на голос Акима Эльдаровича. Хвостик на её голове, похожий на хвостик Акима Эльдаровича, покачнулся. Амина лишь на секунду отвлеклась и Глеб успел сделать замах отвёрткой. — Супер предел функции! — Акимобаг громогласно прокричал и мир залил белый свет. Начинается новый цикл страданий Глеба. Илье оставалось лишь смотреть на конспект по химии, залитый слезами. *** Рыдания прекращались и возобновлялись. Теперь Глеб снова проиграл. И не важно кому. Интегралам, Андросову или статистике. Отвертка снова шла в дело. Жестокая и холодная месть не заставила себя ждать. *** Илья распластанный лежал на кровати, захлебываясь в истеричном смехе. Он даже специально поддался, но никакого результата это не принесло, кроме временного удовлетворения гнева соперника. Как их вообще теперь называть? Враги? Все повторялось. Это пугало и заставляло что-то мягкое и мерзкое, как сентиментализм в литературе, подниматься из глубин души, внедряясь лишними кавычками в код мира и сознания Андросова. Сломанного и больного сознания. *** Сто четвертый раз они попадают в эту летнюю школу. У всего есть предел. Кроме некоторых функций. — И как это вообще получилось? Они сидели в темной комнате, прячась от Подворного и Федоренко. Они знают друг друга так же хорошо, как и этот лагерь, как организационную речь, которую говорит Ольга Александровна. Как сюжет своей драмы, будто написанной на ренпае. Эдакая новелла, лишь выбери, кто в этот раз будет вести. Они, признаться, оба устали. Если сложить время, что они провели в этой петле, будет около... Двух лет? Даже игры на pygame когда-нибудь станут пресными, что уж говорить об их судьбе? — После того, что произошло в тот день в первый раз... У меня было много времени подумать, — в Илье уже не было того злодейского запала всероссника по физике, он устало смотрел на своего старого друга. — В тюрьме, надеюсь? — Глеб вскинул бровь по синусоиде. Илья потер переносицу и что-то невнятно пробормотал. — В общем я связался с чем-то странным. Я понятия не имею, что это, но полагаю, что это что-то вроде... 4d-существа? — Илья тихо предположил это, оглянулся и прислушался к шагам в коридоре, — Тш, это может быть кто-то из учителей. — Столько лет прошло, а мы учителей шугаемся. Не кажется смешным? — Глеб хочет сорваться на истерический смех, но вспоминает, что они сбежали с проектов и нужно быть тихими. — Ага. Но я всё ещё не хочу ботать физику в сотый раз. Нет, хочу, но не с Федоренко. Так вот. Это что-то мне ответило и спросило, чего я желаю. А я с дуру и ляпни, что хочу увидеть сингулярность. — И как временная петля связана с сингулярностью? Почему меня вообще в это втянули? Я может хотел бы лежать спокойно там, где не достигает тригонометрия, — Глеб посмотрел на Андросова. Физик вздохнул и тупо уставился в пол. — Я не знаю. Илья поджал губы, словно до него дошёл запах аммиака с проектов химиков. Они молчали минуты две, размышляя. Они теперь друзья? Враги? Два идиота, застрявшие во временной петле с периодом в три Акима? Пожалуй, третье. — Слушай, а как вообще возможна временная петля? — Глеб не был физиком, но приходится поинтересоваться. — Искривление в времени-пространстве. Что-то очень тяжёлое, что-то вроде... — Чёрной дыры? — Глеб моргнул. Возможно именно сейчас они идут по верному пути. Это и есть ключ к загадке, судя по лицу Андросова, это было что-то близкое. — Да... Да, вполне возможно! — он тотчас одернул себя, ведь нельзя было шуметь. — Можно ли уничтожить черную дыру? — Мусатов взглянул на Илью, как кодер смотрит на работающий код. — Нет, не знаю, точнее, попробовать можно, но это невероятно сложно, нужно изменить угловую скорость или заряд... — он пустился в подробные разъяснения, но увлеченный рассказом, как и Александр Леонидович, забывавший прерывать буллинг на матанализ, забывал делать пояснения "для гуманитариев" и Глеба Мусатова, —... Короче, если ты случайно не владеешь магией, это невозможно в наших условиях. Ну или, вдруг, ты Леди Баг. Глеб нахмурился. Магией он не владел. Но почувствовал в кармане широких штанин странное жжение. Он сунул руку в штанину и выудил отвертку. Она блестела в мрачном освещении комнаты, словно “звезда” этого мира. - Возможно мы владеем чем-то похожим на магию, - их судьба теперь зависит от этого инструмента. Как и всегда. *** - Нет, ты, черта с два мы будем использовать интегралы! - Глеб практически шипел. Илья смотрел на него серьезно, настолько, что можно было разложиться на ряды Фурье и собраться в анимешную кошкодевочку. Но Глеб не спешил разложиться даже на ряд Тейлора. Илья с ледяным спокойствием Заводова, которому дали лекцию “Зачем нужна математика?”, ответил: “Надо.” И продолжил записывать формулу влияния радфеменизма на отвертку. *** Это точно сработает? Ты уверен? - Мусатов несколько неверяще смотрел на конструкцию, собранную из отвертки, проводов, проволоки и деталей лего. И эта штука должна позволить им открыть проход к искривленному времени и черной дыре? Не иначе, сам боже интегралов Аэлус Эльдарович должен спуститься и благословить эту адову машину. Хоть бы заработало. Не зря же они наспех приколотили туда и U-критерий Манна-Уитни, и философию Канта, и матчасть лесбосеппаратизма, и даже химию. Павел Сухарев клялся, что в той бумажке нет ни слова про гачимучи. И оно сработало. Фиолетовый свет озарил комнату и перед их глазами пронеслись те долгие, бесконечно мучительные недели их “игры”. Жар интегралов, холодный пот китайской теоремы об остатках, первообразные, векторы… Боль от миксера, власть перочинного ножика с гравировкой силуэта АЛа… Открылся портал. Он словно намекал, что им нужно зайти в него. - Идём. Илья потянул Мусатова за руку. В его глазах из-под челки, так напоминавшей челку австрийского художника, отражалось фиолетовое мерцание. В этих загадочных глазах таилась тайна сингулярности и ответы на многие вопросы. - Я иду с тобой, но если мы умрем из-за тебя, я пущу тебе по легким распределение Пуассона и иприт. Илья загадочно хмыкнул. Возможно это новая эра их жизни. Или конец, такой долгой и усохшей, старой. Проход через портал отдавал нефорско-хтоническими вайбами, но они все равно шагнули, даже зная, что это их может привести куда угодно. Даже в Штормград. Перед ними зияла дыра, буквальное ничего, которое пульсировало, а вокруг него кольцом обвивался их бесконечный цикл побед и поражений. Оно пульсировало и будто бы плавилось, превращаясь в почти жидкую материю “пустоты”. Глеб отшатнулся, но Андросов схватил его за руку и протянул ему отвертку. -Сделай это, иначе ты застрянешь навсегда со мной. И твой кошмар продолжится, - Илья звучал утомленно, будто он не спал неделями. Или просто его так вымотала мысль о безусловном “конце”. Глеб сжал в руках инструмент. Было жалко смотреть на того, кто был его другом, потом ненавистным насильником и врагом, а затем, наконец, партнером. Да, они партнеры. Всегда идя рука об руку, интеграл к интегралу, штанина к штанине. Они как площадь функции и первообразная, практически идентичны. Но они дошли до своего предела, предела интегрирования, предела души, предела… Внезапно возник еще один портал, где какая-то старушка неловко охнула, заглянув внутрь, извинилась и исчезла, но… это ведь было совершенно неважно. Неважно, пока он держит руку Андросова. Мусатов собрал оставшиеся силы и кинул отвертку в пасть черной дыре. Она с удовольствием поглотила ее, но вдруг начала разбухать, словно переполненная частицами и светом, что так долго исчезал внутри нее. Илья закрыл собой Мусатова, принимая на себя удар, но… удара не последовало. Портал сзади них исчез, но вместе с этим… Чистая энергия, хаос, жемчужина, скрытая внутри черной дыры - сингулярность. Хотелось коснуться, схватить, кинуть, исследовать и уничтожить. Она ослепляла и сокрушала. Возносила к небесным телам Z-эмпирического значения и опускала до шахт радфеменисток. Истина, живая и неподвластная. -Я не знаю, что случится позже, но я надеюсь мы упадем в одну плоскость и пространство. И сможем забыть весь этот кошмар. Вместе, - Глеб протянул руку и Андросов неуверенно принял ее. -Ты прощаешь меня? -Нет. Но, я готов тебе верить.