Лихорадка

Густой, дремучий лес растянулся по равнине, укрывая кронами старую, местами поросшую травой, дорогу. Люди здесь встречались крайне редко и то в основном в светлое время суток. С наступлением ночи никто не решался ходить в лес. Причина тому была проста – вот уже много лет злобная тварь бесчинствовала в округе. Охотники и мелкого пошиба заклинатели пытались изловить и убить тёмное существо, но безуспешно: мало того, что они не могли даже ранить монстра, так ещё служили кормом, питающим его силу. Стоит ли удивляться, что вскоре об отдалённой деревушке предпочли забыть? Брошенных на произвол судьбы местных, едва ли ждал счастливый конец, если бы в один прекрасный день через этот лес не решился пройти молодой заклинатель. – Ох! Наконец-то выбрались! – заметив просвет между деревьями, проговорил старик и нетерпеливо хлестнул старенького, как и он сам, мула по спине. – Вот это дорога! Если бы не мой благодетель, то тварь точно не оставила от меня ни косточки. Что бы тогда делала моя любимая внучка? Что бы делала девица, сидящий в повозке Мо Жань не знал, но он был согласен со стариком в одном - это “приключение” действительно выдалось особенным. Слегка поморщившись, он с трудом пошевелил раненым плечом и произнёс: – Теперь ваша деревня в безопасности. – Осталось только это донести нашим. – пробормотал в жидкую седую бороду старик. – Кому расскажу, какая гадость людей таскала, так не поверят же. Скажут, что мне нужно меньше пить. Мо Вэйюй хмыкнул. Сам он встречался с подобными тварями довольно часто, но для простых людей увидеть нечто подобное было настоящим кошмаром. “Железный страж смог бы защитить каждый дом в каждой деревне, но из-за меня… учитель… он… он…”. – не в силах закончить свою же мысль, Мо Жань опустил голову. Его глаза защипало от слез, а горло стал распирать ком. Так случалось всякий раз, когда Мо Вэйюй вспоминал о учителе. Его вина перед Чу Ваньнином была слишком велика, а искупление – невозможным. В этой жизни он как Мо Жань, а в прошлой как Тасянь-цзюнь ни раз и ни два втаптывал достоинство и честь учителя в грязь. Он бесчисленное количество раз ругал его, обвиняя этого чистого, как белый лотос, человека в том, что он не совершал, а после поступал с ним так, как ему хотелось. Те вещи, что приносили муки удовольствия и кровь на мятых грязных простынях, горячие слезы, которые текли из уголков красивый глаз феникса, унижение и боль учителя: всё это будоражило Мо Жаня, заставляло его чёрную, грязную душу трепетать. Даже сейчас он так и не смог избавиться от этого проклятия. Мо Жань вдруг почувствовал, что не может дышать. В порыве он поднял руку и сжал одежду на своей груди. – Ха-а… – Эй, парень… то есть, благодетель Мо? – Сухой, трескучий, словно хруст хвороста, голос старика вырвал мужчину из ловушки в которую он загнал себя сам. – Ты меня слышишь? Медленно, подняв голову, Мо Вэйюй вдруг понял, что повозка уже некоторое время стоит неподвижно, а её хозяин развернулся и смотрит на него. – Я немного задумался. – Мо Жань сглотнул, чтобы промочить внезапно пересохшее горло, а после провёл ладонью по своему внезапно взмокшему лбу. – Вы что-то говорили? Старик слегка нахмурился. Судя по всему его что-то беспокоило, но что именно Мо Вэйюй не мог сказать. В данный момент он чувствовал себя не самым лучшим образом, да и пострадавшее в бою плечо как-то по особенному болезненно пульсировало. – Благодетель Мо, – вновь привлек рассеянное внимание заклинателя старик. – Я не богат и не могу заплатить тебе за моё спасение, но это не значит, что этот несчастный неблагодарный человек. Окажи милость и отдохни в моём доме столько сколько понадобится. Тебе, кажется, нездоровится… Изначально, Мо Жань собирался приехать в деревню, провести расследование, убить злого духа и уехать, но полученная рана, оказалась серьезнее, чем он предполагал. Конечно молодой человек предпочел бы остановиться на постоялом дворе, но был ли тот в этой маленькой деревушке? – Хм… я с благодарностью приму приглашение. Старик одобрительно закивал и снова подстегнул своего мула. – Вот и славно. Потерпи благодетель Мо, я живу совсем рядом… И старик не соврал. Не прошло и пяти минут, как телега подъехала к небольшому, но довольно крепкому дому. Окружённый цветущими деревьями, он производил приятное впечатление. – Мы на месте. – пробормотал пожилой человек и спрыгнул с телеги. В следующий момент, будто по команде, входная дверь в дом распахнулась и на пороге появилась совсем юная красавица. – Дедушка, ты вернулся! Я так волновалась! – А-Мэй! – ещё шире заулыбался старик, а в его глазах появилась нежность. – Я не один, а с гостем. Приготовь всё самое лучшее – этот прекрасный молодой человек спас твоего дедушку. Мы должны как следует отблагодарить его! – П-правда? – испуганно спросила красавица и заинтересованно посмотрела на Мо Жаня. Тот же лишь слабо кивнул и, не удостоив девушку особым вниманием, обратился сразу к старику: – Если вы не против, то я бы хотел привести себя в порядок и отдохнуть. Памятуя о жестоком бое между злым духом и этим самым юношей, Старик охнул и тут же попросил внучку отвести гостя в отдельную комнату. К счастью, девица без лишних слов выполнила поручение дедушки и Мо Жань очень скоро оказался в одиночестве. Осмотрев узкую, бедно обставленную, комнату, он бросил свой мешок с вещами на пол и, наконец, вздохнул с облегчением. Теперь он мог заняться своими ранами. Морщась от боли, Мо Вэйюй с трудом стянул с широких плеч тёмный, пропитанный кровью, халат и бросил его рядом с мешком. Левая рука едва слушалась его, но у мужчины всё же вышло развязать завязки на порванной рубашке. А вот снять её он уже не смог: ткань крепко пристала к ране. Мо Жаню не оставалось ничего другого кроме как, стиснув зубы, сорвать её одним сильным рынком. Миг и нижняя рубашка лоскутами повисла на мелко трясущейся руке мужчины, а он сам, запрокинув голову быстро и неглубоко дышал. Горячая кровь залила торс Мо Жаня. Чтобы хоть как-то остановить её, он приложил к ране многострадальную рубашку. Очень скоро ткань промокла насквозь. – И как только учитель справлялся со всем этим в одиночку? – тихо произнёс заклинатель и криво улыбнулся. – Ах да, кажется в тот раз я ему “помогал”. Измученное болью и усталостью сознание услужливо подкинуло Мо Жаню картину из прошлого. Тогда Чу Ваньнин, спасая его от когтей Призрачной распорядительницы свадеб, подставился под удар. Плечо учителя было разорвало и он точно так же, как и Мо Вэйюй сейчас, закрылся в комнате и в одиночку зализывал раны. Если бы тот глупый Мо Жань проявил к учителю чуть больше внимания, то возможно Чу Ваньнину стало хоть немного легче. Чувствуя на плечах неподъемную тяжесть груза вины, Мо Жань убрал рубашку и кинул её к халату. Взяв мешок, он вытащил из него бинты, мазь, тыкву-горлянку с водой и нож. Уподобившись Чу Ваньнину из прошлого, Мо Вэйюй омыл рану водой и срезал загноившиеся края. Кое-как нанеся лекарственную мазь, заботливо приготовленную мадам Ван, мужчина забинтовал плечо и натянул чистый халат. Последним, что Мо Жань сделал, так это сложил окровавленные тряпки в мешок и устало рухнул на циновку. У него больше не осталось сил, как, впрочем, и причин бодрствовать. Провалившись ни то в зыбкий сон, ни то просто потеряв сознание, Мо Жань словно оказался внутри котла. Сначала он чувствовал легкий жар, но вскоре его тело начало невыносимо гореть, а плоть на плече будто плавилась и стекала с костей. Мир вокруг погрузился в черно-красные тона и обернулся скоплением танцующих пятен. От этого мельтешения у Мо Вэйюя закружилась голова, а содержимое желудка подступило к горлу. Чтобы хоть как-то справиться с тошнотой, мужчина повернулся на бок. Прохладный ветер из открытого окна овеял мокрое лицо, принеся с собой тонкий, до боли знакомый аромат цветов хайтана – Учитель… – Приоткрыв покрасневшие глазах, прошептал Мо Жань и слабо улыбнулся. Он было решил, что ему в помощь явился дух учителя. Однако он даже не подозревал, как ошибался: то, что должно было нести облегчение вдруг превратилось в самый настоящий ад! Вдруг в разводах черно-красных пятен, Мо Жань увидел проблеск нового цвета – нежно розового. По какой-то причине он так манил мужчину, что тот невольно потянулся вперёд. В следующий миг картинка перед глазами изменилось и Мо Вэйюй внезапно понял, что теперь он не лежал на циновке, а нависал над обнажённым учителем. Чу Ваньнин, словно не в силах выносить того непотребства частью которого ему пришлось стать, склонил голову в бок, открывая изящную, покрытую следами любовных укусов, шею. “Как глупо…”. – испугавшись, подумал Мо Жань и его мысли в некотором роде совпали с теми, что бродили в голове Тасянь-цзюня в теле которого он оказался: “Как глупо показывать голодному псу такое уязвимое и сладкое местечко. Как же хочется вцепиться в эту шею… Снова.”. Это последнее слово “снова” пробежалось по позвоночнику мужчины искрящимися разрядами тока и поселилось где-то внизу живота, ноющим приятным чувством. – Учитель… – Хриплым от нескрываемого желания голосом позвал Тасянь-цзюнь. – Тебе нравится ожерелье, которое Мы тебе подарили? Будто стараясь как положено донести до Чу Ваньнина что он имел в виду, император склонил голову к его горлу и игриво прикусил нежную, как самый тонкий шелк, кожу. От подобной ласки несчастный Бессмертный Бейдоу вздрогнул всем телом и стиснул руками помятые простыни. Он не проронил ни звука, что только сильнее раззодорило Тасянь-цзюня. Проведя горячими губами вверх по шее, мужчина слегка потёрся ими о порозовевшую ушную раковину. – Почему ты молчишь? – Мо Жань! – прошипел Чу Ваньнин и попытался оттолкнуть от себя мужчину. Вот только сдвинуть Тасянь-цзюня было так же тяжело, как и сдвинуть гору Тянь Шань. – Прекрати сейчас же! “Сделай как тебя просят, ничтожество!” – бесновался в голове не менее возбужденный Мо Жань. Видят небеса, он ненавидел себя так отчаянно, что предложи ему кто принять смерть, лишь бы остановить этот кошмар, то мужчина с радостью согласился бы. Жаль только, что в данный момент он ничего не решал. – Почему я должен слушать тебя? – Мурлыкнул Тасянь-цзюнь играя губами с нежной, будто лепесток цветка, мочкой. – Забыл, этот достопочтенный больше не твой ученик? Мне стоит напомнить тебе кем ты теперь приходишься Нам? Сильная и грубая рука императора Наступающего на бессмертных легла на бедро учителя и, скользнув по нему, сжала крепкую ягодицу. – Ну давай же, скажи что-нибудь еще дерзкое. Дай Нам повод… Чу Ваньнин напрягся и замер. Сейчас он слишком сильно напоминал добычу, замершую в когтях хищника. Тасянь-цзюнь не сдержался и хрипло рассмеялся. – Ты такой предсказуемый, учитель… неужели ты думал, что если будешь послушным, то Мы тебя пощадим? И не надейся. Разведя коленом напряженные ноги Чу Ваньнина, Тасянь-цзюнь весьма нагло втиснулся между ними и потёрся своим внушающим размером о плоский живот учителя.. – Мо Жань! – явно начиная паниковать, срывающимся шепотом протянул Бессмертный Бэйдоу. – Не надо, отпусти меня… – Попробуй умолять Нас и кто знает, вдруг это поможет. Сердце наблюдающего за происходящим Мо Жаня заныло от боли, а вот сердце Императора Наступающего на бессмертных ликовало. – Давай же! Чу Ваньнин вздрогнул, в очередной раз показывая свою слабость. Кто бы мог подумать, что вся сила и спесь слезала с этого человека, вместе со слоем одежды. “Так нельзя” – думал Мо Жань. “Ещё как можно” – пронёсся ответ от Тасянь-цзюня. – “Посмотри на него, разве не таким Мы хотели видеть учителя больше всего?”. “Замолчи! Мы должны были уважать и почитать его, а не это…” “Ха, так ты хочешь от него только хорошего отношения?” – Смеялся в голове Тасянь-цзюнь. – “Если так, то тебе лучше не видеть, что будет дальше”. Император Наступающий на бессмертных оскалился и выпрямился. Лицо Чу Ваньнина на мгновение расслабилось, он видимо посчитал, что угроза миновала, но это заблуждение длилось ровно до того момента, как бывший ученик рванул с себя пояс. Тяжелые тёмные одежды соскользнули с плеч, обнажая бледную грудь и выступающее под тканью нижних штанов достоинство. Глаза Бессмертного Бэйдоу округлились, а бледные губы сжались в тонкую линию. Глядя на такую забавную реакцию, Тасянь-цзюнь усмехнулся. Схватив тонкое запястье Чу Ваньнина, он нагло положил его руку на свой пульсирующий в такт сердца член. – Учитель, ваш ученик так несчастен прямо сейчас, не могли бы вы показать ему своё хорошее отношение? “Ублюдок” – мысленно прошипел Мо Жань и изо всех сил попытался перенять контроль над телом. Охваченный бредом, он напрочь утратил связь с реальностью и оттого был уверен в том, что происходящее с ним является реальностью. Скорее всего именно поэтому император Наступающий на бессмертных продолжал потешаться над ним. “Какое же ты ничтожество…. Однако, Мы решили дать тебе шанс. Ты сможешь управлять телом, но только в одном случае… если осмелишься вкусить прелесть Нашего учителя.” “Этого не будет.” – прошипел Мо Вэйюй. – “Я должен уважать и почитать его. Не более. Все остальное в прошлом. “Как знаешь” – хмыкнул Тасянь-цзюнь и довольно грубо перевернул остолбеневшего Чу Ваньнина животом на постель. – “Тогда приятного мне аппетита…” Не собираясь тратить время попусту, император наступающий на бессмертных приспустил пояс нижних штанов, высвобождая крупную увесистую плоть. От желания, она уже сочилась густой прозрачной смазкой, которая, словно жемчужина украшала головку капелькой любовной росы. Мо Жань знал, что сейчас собиралось сделать это животное и оттого ему становилось невыносимо больно. Разве мог он оставить учителя на растерзание этому зверю? Разве не должен помочь единственному светлому и доброму человеку, который заботился о нём столько лет и не пожалел своей жизни, чтобы спасти его некчёмную? Сдаваясь перед своей страстью и голодом, Мо Жань покачал головой и вдруг понял, что непослушное до этого момента тело подчинилось. – Ха… – пораженно выдохнул Мо Вэйюй. – Так просто? “Так просто” – протянул Тасянь-цзюнь. – ”И лучше тебе не совершать глупостей, иначе пострадает от этого только твой обожаемый учитель.”. Мо Жань застыл в растерянности, но тут его ушей донесся слабый стон учителя: – Мо Жань… Задрожав от этого тихого, лёгкого звука, молодой человек вдруг наклонился и сделал то о чём он в глубине души мечтал. Поцеловав Чу Ваньнина в затылок, он произнёс: – Не бойся, на этот раз я сделаю всё как надо. – Что… что ты имеешь в виду? – ничего не пронимая спросил Бессмертный Бэйдоу, но Мо Жань больше не мог ответить. В данный момент его губы в мелкой цепочке поцелуев спускались вниз по белоснежной гладкой спине. – Ах! – тут же отозвался на нежность учитель, что только сильнее подстегнуло ученика. Добравшись до ямочек на пояснице, Мо Жань обвёл каждую горячим языком, с упоением ощущая солоноватый вкус кожи. Это было поистине невыносимо! Будто человек проживший месяц в пустыне, он вдруг увидел оазис и готов был пойти на всё, лишь бы утолить свою жажду. Погладив бока тяжело дышащего Чу Ваньнина, Мо Вэйюй положил ладони на его таз и приподнял. Такое простое действие едва ли не вызвало панику учителя, но ученик поспешил его успокоить: – Доверься мне, я сделаю так, что тебе будет очень приятно… я клянусь. Стараясь не давать Бессмертному Бэйдоу времени на размышления, Мо Жань развёл в стороны его мягкие ягодицы и нетерпеливо примкнул к входу в тело. – Мо Жань, что ты себе позволя… АХ! – лёгкое движение языка оборвало гневную речь Чу Ваньнина, заставляя того выгнуться дугой. – Что ты.. что ты… мгх… Довольный таким результатом, Мо Жань обвёл кончиком языка тугое, трепещущее колечко мышц, в то время другая его рука скользнула вперёд и обхватила начинающую твердеть плоть. На этот раз Чу Ваньнин отреагировал ещё сильнее и член под пальцами ученика несколько раз дёрнулся. – Прекрати… – хныкал он, но ради блага самого учителя, Мо Вэйюй не собирался этого делать. Раз уж он пообещал доставить удовольствие, то он это сделает как положено. Скоординировав движения языка и руки, Мо Жань добился того, что тело под его руками начало медленно таять и расслабляться. “Вот так.”. – Думал мужчина. – “А теперь можно зайти немного дальше”. Зарывшись между ягодиц учителя, Мо Жань ускорил движение руки, активнее поглаживая член Чу Ваньнина, в то время, как его язык остановился. Сосредоточившись на одной точке, молодой человек надавил на нее и плотное кольцо мышц поддалось. Не ожидавший подобного Чу Ваньнин хрипло вскрикнул и дернулся. В следующий миг горячее густое семя толчками пролилось на пальцы Мо Жаня. Стекая по ним, оно пачкала постель, но ни одному из мужчин не было до этого дела. После оргазма тело Бессмертного Бэйдоу обмякло, а сам он на время погрузился в приятную негу. Что до Мо Жаня, то он крайне неохотно отстранился от Чу Ваньнина и как-то неловко спрятал набухшее до боли свидетельство своего желания обратно в штаны. Нужно отметить, что оставить учителя стоило ему больших трудов, ведь жажда дорвавшегося до источника воды человека многократно возрастала. Вот только поступить иначе заклинатель не мог: несомненно когда-то давно, в прошлой жизни, Мо Жань стал Тасянь-цзюнем, но сейчас дела обстояли иначе. Он это только он и никак иначе. Поднявшись на ноги, Мо Вэйюй произнес: – Отдыхайте учитель. Он собирался уйти и избавиться от собственного напряжения где-то там, но лежащий на кровати Чу Ваньнин вдруг спросил: – А как же ты? Этот казалось бы простой вопрос едва не выбил почву из под ног Мо Жань. – Я? А что я? Раскрасневшийся после оргазма Чу Ваньнин бросил беглый взгляд на топорщащиеся штаны учиника и, вдруг, нахмурился. – Ничего… проваливай. В голове ничего не понимающего Мо Вэйюя рассмеялся Тасянь-цзюнь. “После того, как учитель прошел через мои руки, думаешь ему хватит таких ласк? Посмотри, эта шлюха всё ещё возбуждена и течет… Она жаждет члена и не успокоится пока не получит его.”. “Закрой свой грязный рот” – мысленно прошипел Мо Жань. Хоть он был полностью не согласен с личностью из прошлого, но его взгляд сам собой скользнул по телу учителя. Каково было удивление мужчины, когда он действительно заметил свидетельство желания Чу Ваньнина, стыдливо прикрытое краем простыни. – Учитель… – Ты не понял, что я сказал? Проваливай. – Бессмертный Бэйдоу был непреклонен и Мо Жань на миг засомневался в том, что ему следовало сделать. “Такой нерешительный. Стыдно сказать, что ты и я – одно.” – Фыркнул Тасянь-цзюнь. – “Позволь показать как нужно обращаться с такими шлюхами, как наш учитель”. Без каких либо сложностей перехватив управление над телом, император Наступающий на бессмертных, схватил Чу Ваньнина за руку и притянул к себе. – Стоило мне проявить немного ласки, как ты снова начинаешь дерзить. Учитель, разве я не должен наказать тебя? Бессмертный Бэйдоу не знал, что ему ответить, поэтому просто сверлил бывшего ученика яростным взглядом. Именно такое выражение глаз феникса больше всего обожал император наступающий на бессмертных. – Ох, подумать только, раньше Мы так боялись когда ты на Нас так смотрел, что дрожали колени, теперь же я становлюсь невыносимо твёрдым от этого взгляда. Учитель, пора нести ответственность за свои действия. Запустив одну руку в длинные, темные, будто разлитые чернила, волосы Чу Ваньнина, другой рукой Тасянь-цзюнь провел по его бедру вниз и, подхватив под колено, резко поднял ногу. – Если не хочешь, чтобы я порвал тебя, то сними с меня штаны, уважаемый наставник. По взгляду было видно, что Чу Ваньнин не хотел подчиняться, но ласки, которыми его наградил Мо Жань распалили его так сильно, что сопротивляться желанию было сложно. Обреченно прикрыв глаза, Бессмертный Бэйдоу опустил руку и, осторожно подцепив пояс штанов Тасянь-цзюня стянул их. Большая, налитая кровью, плоть тут же выскочила наружу и потёрлась головкой об расслабленный и скользкий от слюны вход. – Прекрасно, ты молодец, учитель. Тяжело дыша, император Наступающий на бессмертных довольно улыбнулся отчего на его щеках появились ямочки, а потом одним сильным толчком полностью вошёл в Чу Ваньнина. Последний, не в силах вынести такого грубого и оттого невыносимо приятного проникновения, тут же излился. Выгнувшись в спине, он хватал ртом воздух, всё ешё переживая спазмы от внезапного оргазма. В это время голодный Тасянь-цзюнь как-то особенно жадно слизнул капли семени, которые попали ему на лицо. “Вот видишь” – думал он. – “я куда лучше знаю, что нравится этому человеку и могу с уверенностью сказать, что это не ты. Проваливай и не смей даже приближаться к учителю. Он мой, ничтожество Мо, он только мой…”. ТУК-ТУК-ТУК! Стук в дверь внезапно проник в сознание Мо Жаня и он резко сел. Всё ещё не совсем понимая, где сон, а где реальность, он хрипло произнёс: – Кто? – Благодетель Мо, – отозвался за дверью голос старика. – Уже утро, не хочешь ли позавтракать? Моя внучка уже накрыла на стол. – Ах… да… – пробормотал Мо Вэйюй, воскрешая в памяти события последних суток. – Я скоро спущусь… – Хорошо, мы будем тебя ждать. Сказав это радушный хозяин удалился, а Мо Жань, совершенно не чувствуя себя отдохнувшим, рухнул обратно на циновку. Подумать только, он проспал весь вечер и ночь, но всё ещё был без сил. Мало того, его тело тело всё ещё горело. Правда на это раз жар не имел никакого отношения к лихорадке. Скорее уж это было последствие очень откровенного сна. Чтобы удостоверится в этом, Мо Вэйюй опустил взгляд вниз и тяжело вздохнул. Конечно же он увидел, как его возбужденная донельзя плоть туго натягивает ткань слегка влажных штанов. – Проклятье… – прошептал молодой человек и прикрыл предплечьем глаза. Словно в наказание перед его внутренним взором тут же появился образ раскрасневшегося Чу Ваньнина. Мокрый и дрожащий, учитель трепетал из-за того, что мощная и безжалостная плоть протолкнулась в него. – Мгх… Не в силах устоять перед желанием, Мо Жань скользнул второй рукой под пояс штанов и с силой сжал свой член. Плоть под его пальцами была горячая, как раскаленный прут и такая же твёрдая. Желая поскорее избавиться от желания и этих порочных мыслей о учителе, Мо Вэйюй, будто наказывая себя, принялся резко и быстро двигать кистью. Такая грубая стимуляция, вместе с развратными образами, засевшими в голове, сделали свое дело. Мужчине понадобилось всего несколько минут, как сладостная судорога сковала тело, а по его пальцам обильным потоком заструилось много горячей жемчужно-белой жидкости. Тяжело дыша, Мо Жань убрал руку от лица и посмотрел в окно. Там, над ним, раскинув цветущие ветви в стороны стояла прекрасная крабовая яблоня. По всей видимости именно ее тонкий, невинный запах и спровоцировал в ослабленном сознании молодого человека ту безумную фантазию. – Это катастрофа… – протянул Мо Вэйюй. – Если мне снится такое только от отголоска запаха учителя, то что же будет, когда я встречусь с ним лицом к лицу… Представив всего на миг их воссоединение, Мо Жань обреченно простонал. – Когда я встречу учителя, то наверное просто умру. Понять бы ещё от чего… от стыда, вины или… радости.