Соседи или друзья?

— Рота, подъём! Зычный голос Хеймита нарушил утреннюю тишину. Китнисс и Пит одновременно открыли глаза и сжали руки в кулак, готовясь обороняться. Пит плечом старался прикрыть Китнисс. Когда они сообразили, что перед ними стоит только Хеймитч, они облегчённо выдохнули. Пит откинулся на подушку. Не успел он закрыть глаза, как кто-то вытянул у него из-под головы подушку. Следующее, что он видел, был Хеймитч, который увернулся от летящей подушки. — Как мне повезло, что вы в пижамах. А то у меня была бы психологическая травма, — Хеймитч подошёл к окну и открыл его, впуская прохладу в комнату. — И тебе доброе утро, — отозвался Пит. — Чего пришёл в такую рань? – возмутилась Китнисс, смотря на часы. Стрелка показывала семь утра. — А солнышко наше опять не в настроении, я гляжу, — он сел на кресло и закинул ногу на ногу. – Я вообще-то по делу. — Слушаем, — также недовольно сказала Китнисс. Хеймитч поправил рукой чёлку и уставился в окно. — Мы слушаем, — повторила Китнисс. Хеймитч молчал. Пит сел на кровати и тревожно поглядел на бывшего ментора. — Что-то плохое случилось? Все живы? Хеймитч пожал плечами. — Все живы. Всё хорошо. Просто… В общем, звонила твоя мама, Китнисс. Она приедет сегодня вечером. Китнисс подскочила с кровати, выругалась и закрыла окно, вновь легла в кровать, сразу же вскочила и принялась рыться в шкафу. — Почему она не позвонила мне? – спросила она, выкидывая с полок одну вещь за другой и критически осматривая каждую. — Она хотела сделать сюрприз. А я знаю, как ты любишь такие сюрпризы. Вот решил предупредить. Китнисс наконец нашла светло-голубое платье, а остальные вещи скомкала и запихнула в шкаф. Она посмотрела на Хеймитча, немного помолчала и искренне сказала: — Спасибо. Хеймитч нацепил улыбку, которая говорила «не стоит благодарности, я знаю, насколько тебе это было важно, по-другому я не мог поступить». Он встал и направился к выходу. — Я могу помочь вам с приготовлениями. Всё равно один дома бездельничаю. Гуси много внимания не требуют. Пит оживился и встал с кровати. — Я приготовлю праздничный ужин. Как думаете, что лучше приготовить? – Пит взволнованно потёр лоб рукой. – Что твоя мама любит? Лучше запечь курицу или утку? А картошку она ест? Какие закуски сделать? А помнишь, ты рассказывала, что как-то в детстве мама варила холодец вам? Надо такой тоже сделать. А что насчёт пирога? Абрикосовый? Сливовый? Черничный? Или лучше сдела… — Пит, — окликнула его Китнисс мягким, но уверенным голосом. Она подошла к нему со спины и обняла. – Ей понравиться всё, что ты приготовишь. — Спасибо, — сказал Пит. По его голосу нельзя было сказать, поверил ли он. – Просто в прошлый раз она была против нашего брака, помнишь? — В тот раз твоё предложение было ненастоящим. Это был способ выжить. Мама это понимала, вот и была так насторожена. В этот раз всё иначе, — Китнисс потирала его шею, делая небольшой массаж. — Простите, а что именно сейчас иначе? – спросил Хеймич, с подозрением разглядывая их из-под чёлки. Пит обернулся на Китнисс и, что-то прочитав в её взгляде, пожал плечами. — Так, вы с Китнисс сходите как в Котёл за продуктами, — спохватился Пит. — Сейчас гляну на кухне, чего не хватает, и составлю список. Хеймитч перевёл взгляд с Китнисс на Пита и прищурился. — Хеймитч, пойдём со мной на кухню, — сказал Пит. – Дай Китнисс прийти в себя. Она ненавидит просыпаться в такую рань. *** Китнисс одолжила у Пита тёмно-зелёную ветровку, которая ей была велика размеров на пять. Из-за такой свободной одежды, небрежного пучка на голове и невыспавшегося вида она выглядела по-домашнему (или же, как бы сказала Эффи, не приведи Господь и увидь её в таком образе – по-бомжатски). Рядом шёл такой же растрёпанный Хеймитч, который хоть и перестал так часто выпивать, всё же ещё не до конца избавился от отёков на лице и хмурого недовольного взгляда. — Мне кажется, или Пит перестарался? — Китнисс на ходу изучала список продуктов. Лист бумаги был исписан убористым почерком с двух сторон. — Парня понять можно. Не каждый раз с будущей тёщей видишься. — Ты думаешь, он всё ещё переживает насчёт моей мамы? – обеспокоенно спросила Китнисс. — Он слишком тебя любит. Так что да, ему очень важно, чтобы твоя мать его одобрила. — Но мне не нужно её одобрение! – возмутилась Китнисс. – Она живёт в другом дистрикте и звонит раз в неделю ровно на пять минут. Пит знает, что мы с ней не особо близки. — Но она всё ещё часть твоей семьи. Питу её мнение будет очень важно, как минимум потому, что она родила тебя. Китнисс задумалась и погрузилась в тишину. — Иногда я думаю, что не заслуживаю его, — тихо сказала она. – Он столько для меня делает. Он так меня любит, Хеймитч. Ты бы знал. — Заслуживаешь, — серьёзно сказал Хеймитч. – После окончания войны вы сильно изменились. Тебе потребовалось время, чтобы научиться, как отвечать Питу на его любовь. Вы оба друг друга стоите. Поверь, со стороны видно, сколько и ты для него делаешь. Китнисс лишь нерешительно пожала плечами. Они распределили, кто что покупает и разошлись по Котлу. Спустя три часа они ещё раз пробежались по списку и проверили, всё ли купили. Хеймитч дал Китнисс только два небольших пакета, а остальное пыхтя тащил на себе. На все просьбы Китнисс помочь ему, он отвечал: — Ты ещё натаскаешься тяжестей. Успеется. Я уже старый, меня не жалко. Подходя к Деревне победителей, Китнисс замедлилась. — Вчера мне Пит сделал предложение, — тихо сказала она. Хеймитч остановился. — А ты что ответила? — Я согласилась. Хеймитч поставил сумки прямо на землю и обнял Китнисс. — Ну наконец то, — он потрепал её по голове и чмокнул в макушку. – Я уже думал, что так и не погуляю на вашей свадьбе. — Я хотела тебя попросить… — Китнисс замялась и посмотрела на свои ботинки. – Ты поведёшь меня к алтарю? — Я? – опешил Хемитч. Китнисс кивнула и внимательно следила за реакцией Хеймитча. Когда смысл сказанного дошёл до него, он спросил: — Ты сейчас серьёзно? Китнисс кивнула. Хеймитч расплылся в широченной улыбке, и Китнисс показалось, что глаза его заблестели. — Конечно же да, Китнисс. Конечно. Он ещё раз притянул её в объятия. Китнисс несмело похлопала его по спине. — Ладно, ладно, — он отстранился, достал платок и высморкался. – Пит наверняка уже скучает без нас. На подходе к дому Хеймитч замялся. — Кстати, я так и не сказал. Твоя мама приедет… приедет не одна. Китнисс нахмурилась. — О чём ты? — Я не хотел говорить при Пите. Она будет с Гейлом. Щёки Китнисс мгновенно обдало жаром. В голове появилось головокружение, а желудок неприятно свело. Она нервно поёжилась в куртке. — Пусть приезжает. Он заботился о маме и о Прим, пока я была в Капитолии. Он, вроде как, часть семьи. — Ты его ненавидишь за ту трагедию с бомбой возле Дворца Капитолия? Китнисс пожала плечами и пошла к дому. — Я стараюсь это не вспоминать. — Получается? — Если Гейл не у меня перед глазами – получается, — она остановилась и обернулась к Хеймитчу. – Ты знаешь, я не могу на него смотреть как прежде. И даже не потому, что из-за него умерла Прим. Он её любил, он не желал ей смерти. Я не могу на него смотреть как прежде, потому что благодаря войне я узнала истинного его. Как можно создать настолько бесчеловечную бомбу? Как можно воевать настолько бесчеловечно? Они зашли в дом. В коридор тут же вышел Пит и поцеловал Китнисс. — Давайте только не при мне, — Хеймитч демонстративно закатил глаза. — Помниться, на Голодных играх ты, наоборот, заставлял нас целоваться, — сказал Пит прищурившись. — Там это был вопрос выживания. — Ты не поверишь, но всё так и осталось, — заверил Пит. – Если я её не поцелую, то умру. — Я почему-то тебе верю, — Хеймитч ухмыльнулся. — Ну да ладно. Ты готовь ужин. Китнисс, а ты приглядывай за ним, чтобы Пит не отлынивал. Как всё будет готово, можете звать меня. — А помогать кто будет? – в шутку возмутилась Китнисс. — У жениха своего спроси, — Хеймитч напоследок подмигнул Питу и вышел из дома. — Ты ему уже рассказала? — Наверное, надо было это сделать вдвоём, — Китнисс обняла Пита и положила голову ему на плечо. – Я попросила его вывести меня к алтарю. Он, на удивление, очень быстро согласился. Пит мягко поцеловала её в макушку. — Ты ему как дочь, Китнисс. Конечно же он согласился. Ставлю всё на то, что он пошёл к себе плакать от осознания того, что ты ему доверила такой ответственный момент как выход к алтарю. Китнисс обвила руками Пита и прижала его к стенке. Она поцеловала его, медленно поглаживая рукой по его шее. Пока поцелуй не успел перерасти во что-то большее, она отстранилась. — Кстати, Хеймитч сказал, что мама приедет не одна. — Дай угадаю, с Гейлом? Китнисс кивнула. В глазах Пита появились озорные огоньки. — Не думаешь, что сегодняшний ужин – отличный повод рассказать всем о нашей свадьбе? — Под всеми ты имеешь в виду Гейла? – засмеялась Китнисс. Пит сделал невинное лицо. — Почему же только он. Твоей маме мы тоже расскажем. — Признай, тебе просто надо видеть лицо Гейла в этот момент? — Возможно, — пожал плечами Пит. – Очень возможно. Должен же я получить какую-то моральную компенсацию за то, что не видел его лицо, когда на весь Капитолий заявил о твоей беременности. Китнисс театрально закатила глаза и чмокнула его в щёку. *** Совместными усилиями Пита и Китнисс к семи вечера стол был аккуратно сервирован на пять персон. Они решили, что Китнисс и Пит сядут с одной стороны, напротив них – Гейл и мама. Хеймитчу они выделили место в центре стола. — Я выгляжу нормально? – Китнисс спустилась со второго этажа в голубоватом простом платье в мелкий цветочек. Пит на секунду замер, как будто не видел её в этом наряде. — Как всегда великолепна, — рассеяно пробормотал он, не отрывая взгляд от Китнисс. Она казалась довольной реакцией Пита и собиралась что-то ответить, но тут раздался дверной звонок. Они оба сорвались с мест и поспешили в коридор. Китнисс отворила дверь и увидела на пороге маму, за которой стоял Гейл. Они не виделись полгода, если не больше. У мамы, как будто, прибавилось больше морщин. Гейл же, напротив, лишь помолодел. Работа во втором дистрикте явно шла ему на пользу. После шумного приветствия и причитаний мамы о том, что Хеймитч испортил сюрприз, все уселись за стол. Когда они разделались с говядиной с черносливом, наконец пришёл Хеймитч. — Я специально опоздал, чтобы вы по мне соскучились, — он подмигнул Китнисс и уселся за стол. — Кстати, — Астерид Эвердин прокашлялась и несмело подняла глаза на дочь. – Это, конечно, только Ваше дело, но мне чисто любопытно: вы с Питом… Просто соседи или друзья? Просто после окончания войны… не было понятно, что между вами… — Как я вовремя пришёл, — весело сказал Хемитч, уплетая говядину. Китнисс обрадовалась, что за почти что все годы жизни её нервная система повидала практически всё, и такой вопрос не стал причиной обморока. Соседи? Друзья? Серьёзно, мам? Китнисс заметила пронзительный взгляд Гейла, который был направлен на Пита. — Можно и так сказать, — ответил Пит непринуждённо. – У Китнисс правая сторона кровати, у меня – левая. Так что да, мы соседи. Соседи по кровати. А вот до друзей нам ещё далековато. Но мы работаем над этим. Недавно пришли к выводу, что свадьба отлично укрепит нашу дружбу. Ну, а после планируем зафиксировать нашу дружбу совместными детьми. Китнисс заворожено повернула голову на Пита. Тот приобнял её и мягко поглаживал по плечу. Она была поражена, как он всегда обращался со словом. Она прижалась к Питу в ответ. С ним было спокойно и тепло, и теперь вопрос матери казался ей не абсурдным и шокирующим, а скорее смешным. — Китнисс говорила, что никогда не заведёт детей, — подал голос Гейл. Пит натянуто дружелюбно посмотрел на него. — Мне она говорила иначе, — пожал он плечами. Хеймитч не удержался и разразился хохотом. Китнисс старалась сдержать улыбку, но в итоге присоединилась к громкому смеху бывшего ментора. Гейл встал из-за стола. — В таком случае, счастья вам, — он попытался искренне улыбнуться, но Китниссс знала его слишком хорошо. – Я пойду на улицу. Мне в дистрикте надо было ещё пару дел закончить. С этими словами он вышел с кухни. Послышался хлопок входной двери. — Вы что-то притихли. Давайте я вам подложу ещё чего-нибудь, — обратился Хеймитч в Астерид. Его лицо было красным от смеха. – Ваш будущий зять готовит превосходно! Если бы не он, я бы и Китнисс питались недоваренным картофелем и полусырым мясом. — Вы, получается, свадьбу играть собираетесь? – рассеяно пробормотала мама. — Да. Причём в этот раз – самую что ни наесть настоящую, — откликнулась Китнисс, держа под столом Пита за руку. Астерид кивнула и залпом выпила рядом стоявший бокал вина. Она прищурилась и указала пальцем на Пита. — У меня есть условие. — Мама, но я люблю его, — возмутилась Китнисс. — Какие условия? — Пит, если у меня, не дай Бог, появиться хоть малейший повод думать, что ты её обижаешь, дело будешь иметь со мной. Понял? — Пфф, — вступился Хеймитч. – Этот парень не раздумывая выберет собственную смерть, нежели причинит Китнисс боль. — Парадоксально, но это для меня одно и тоже, — серьёзно сказала Китнисс. – Если Пит выберет смерть, то это будет для меня самая большая боль. Пит прокашлялся. — Во-первых, умирать я, вроде как, не собираюсь, — он улыбнулся и посмотрел на маму Китнисс. – И, во-вторых, да, я понял вас, миссис Эвердин. Я клянусь, что буду делать всё, чтобы Китнисс со мной чувствовала себя счастливой. — Он в сотый раз за день чмокнул Китнисс в щёку. – А теперь давайте попробуем пирог. Пока Хеймитч и Пит наливали чай и нарезали пирог, Астерид наклонилась через стол и шёпотом спросила у Китнисс: — Ты правда его любишь, что готова выйти за него замуж? — Если я когда-нибудь и хотела быть невестой – то только его, — также шёпотом ответила Китнисс, не задумываясь. – Если я и хотела быть матерью – то только его детей. Астерид откинулась на спинку стула и улыбнулась уголком губ. Она взяла в руки стакан, налила туда вино, подняла бокал и уже громко сказала: — Знаю, что я, возможно, тороплю события, но я должна это сказать… Горько! Пит, не колеблясь, подошёл к Китнисс. Их губы соединились в мягком и добром поцелуе. Китнисс мечтала о Панеме, в котором не было бы Голодных игр. Она мечтала, что однажды станет матерью нескольких детей. И сейчас мечта становилась былью прямо у неё на глазах. Единственно, о чём она не могла мечтать — был Пит. Даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что рядом с ней будет такой мужчина. А между тем она сейчас целовалась именно с ним. Абсолютно счастливая. Абсолютно любимая. Абсолютно любящая.