Одурачить смерть

      Свет Охемы упал на лицо Дань Хэна. Келус стоял перед ним.       Вырвавшийся из смерти, он посмотрел на Дань Хэна в эту секунду так, будто впервые встретил. Янтарь в глазах горел огнем. Он был живой. Он был.       Келус вдруг улыбнулся так красочно, словно еще раз бросил вызов самой Танатос, словно вся эта игра на выживание была для него лишь скромным развлечением. Дань Хэн смотрел на эту улыбку, не отрываясь, не замечая, как сам растягивает такую же по губам.       Он сдержался, дабы не наброситься в эту секунду на Келуса, хотя очень, очень хотелось.       Дань Хэн отчего-то вдруг вспомнил, как судорожно дрожали его руки, не находя пульса, как отчаянно билось сердце, когда последнее, что он видел, был окровавленный и не дышащий Келус. Дань Хэн вспомнил, какой режущей болью в груди отдалось тогда это чувство, какой неприличной и неестественной панике он поддался в тот момент.       Затем все как в тумане.       А потом живой Келус. Настоящий, отпускающий свои классические шутки.       Но и это облегчение разбилось об испытание Оронис, вонзившись в грудь лезвием вины. Это он, Дань Хэн, не приложил достаточно усилий для защиты, это он напрочь забыл обо всем, это он допустил ошибку. И еще миллионы «он», раздавшиеся в голове Дань Хэна в тот момент.       Келус будто прочитал его мысли. Нахмурился.       Еще один «он» для Дань Хэна. Но на этот раз заживляющий, нежели разрезающий. Он стоит перед ним живой, разве что, судя по всему, озадаченный.       Келус сам подходит ближе. Тихо-тихо.       — Дань Хэн…       Звук почти утонул, лишь губы Келуса стали подтверждением чего-то произнесенного.       Дань Хэн отринул все сомнения и бросился вперед на одних носках. Он уткнулся в шею, изо всех сил сжал куртку пальцами, словно отпустить сейчас Келуса было для него чем-то за гранью возможного.       Тот лишь легко выдохнул и коснулся чужих волос подушечками.       Усмешка.       — Ну все, Дань Хэн, теперь ты от меня точно не отделаешься.       Дань Хэн сжал губы, горло отчего-то дернулось в хрипе. Он не больно стукнул Келуса кулаком по плечу в ответ на это дурачество.       — Келус, я… — вдруг начал он дрожащим голосом. — Прости меня.       — Простить? За что? — это явно не было вопросом в полной мере.       Келус тут же серьезно продолжил:       — Дань Хэн, пожалуйста… не вини себя ни в чем.       Шумный глоток.       — Я здесь, мы здесь, освоение продолжается!       Дань Хэн сдался, прижался крепче, а затем и вовсе отстранился, схватив ладони в свои.       — Я…       Легкий ветер растормошил темные волосы. Охема ослепляла. Нет. Они друг друга ослепляли.       — Я не смог бы без тебя, — признался Дань Хэн и отвел взгляд.       Келус улыбнулся.       — И я не смог бы. Но мы с тобой здесь. Теперь все точно будет хорошо.       Дань Хэн заставил себя посмотреть в глаза Келусу. Видеть сейчас улыбку на лице, чувствовать тепло и быть рядом куда важнее его вдруг возникшего отчаяния. В нем нет смысла. Келус пересилил даже смерть.       Он наклонился ближе и прижался лбом ко лбу Дань Хэна, освободив руки и закинув те вокруг шеи.       — Ты мне веришь? Ни о чем не переживай.       Тот коротко кивнул, не отстранившись.       — Верю.       Келус удовлетворенно выдохнул и ненадолго прикрыл глаза. Вновь распахнул, и уверенность блеснула во взгляде.       — Я не боюсь. Главное, что ты со мной.       Дань Хэн неожиданно сам для себя улыбнулся так же уверенно.       — Я ведь говорил: я останусь рядом, чего бы мне это ни стоило.       Сияние озарило лица обоих. Нерушимый Кефал, нерушимое светило Охемы.       И нерушимая уверенность в том, что завтра все обязательно будет хорошо.