Захваткин не уйдёт.

Утирая слёзы рукавом белого халата, доктор Носатов осознавал, что так халат быстро испачкается. Осознавал, но вытирал всё активнее, желая сделать вид, что он вообще не плачет. А плакал Валентин Сергеич по-мужски, то есть не всхлипывал и не рыдал, просто смотрел в одну точку, проливая слезу за слезой. Ну а как должен вести себя человек, которого буквально минут десять назад достали из петли. Спаситель его, физрук Руслан Захваткин, сидел на корточках перед ним, смотря в глаза с особым волнением. — Валя, что же ты… — голос Руслана дрожал, а в карих глазах плескалась смесь испуга и сочувствия. Он осторожно коснулся плеча Носатова, словно боясь, что тот рассыплется. Белый халат, действительно, был в мокрых пятнах, и Валентин Сергеевич, наконец, перестал тереть лицо, с горечью взглянув на испорченную вещь. — Не твоё дело, Захваткин, — буркнул он, голос хрипел, словно он наглотался песка. — Иди, занимайся своими турниками и мячами. — Какими турниками, Валя?! Ты же чуть… чуть… — Руслан не договорил, сглотнув ком. Он поднялся с корточек и сел рядом с Носатовым на скамейку в пустом врачебном кабинете. Валентин посмотрел на Руслана с какой-то ненавистью во взгляде, хотя таковой и не было: — Я же сказал, Захваткин, не твоё дело. — Голос Носатова сорвался, и он отвернулся, снова начав тереть лицо рукавом халата. — Лучше бы ты… лучше бы ты не приходил. Захваткин резко встал, подошел к окну и распахнул его настежь. Свежий воздух ворвался в душный кабинет, принеся с собой запах цветущей сирени. Он повернулся к Носатову, скрестив руки на груди. — Лучше бы не приходил?! — Руслан повысил голос, — А что, по-твоему, я должен был сделать, Валя? Пройти мимо, когда увидел доктора-алкоголика… Он не договорил, махнув рукой в сторону висевшей на крючке, теперь уже снятой, петли. Валентин резко поднялся с места, ноги его подкосились, и он на мгновение схватился за край стола, чтобы не упасть. Затем, собравшись с силами, он подошёл к физруку, каждый шаг давался ему с видимым трудом. Остановившись вплотную перед Русланом, Валентин поднял дрожащую руку и, с силой вдавив пальцы в его грудь, толкнул его назад. Другой рукой он резко махнул в сторону выхода, словно отгоняя назойливую муху. — Вон! — прохрипел он, голос сорвался на шепот, словно кто-то невидимой рукой сжимал ему горло. — Уйди отсюда, Захваткин. Просто… уйди. Он всё упирался ладонью в грудь Руслана и в какой-то момент даже начал чувствовать его сердцебиение. Ровный, спокойный ритм, такой контрастирующий с бешеной дробью в его собственной груди. Именно это его и пробило. Словно плотину прорвало. Рука Валентина, упиравшаяся в грудь физрука, перестала давить, пальцы разжались. Он покачнулся, и Руслан, не раздумывая, обнял его за плечи, поддерживая. Носатов уткнулся лицом в плечо Захваткина, и его тело сотрясли рыдания. Теперь это были не сдержанные всхлипы, а настоящий, безудержный плач, полный отчаяния и боли. Он плакал, как ребёнок, потерявший самое дорогое. Руслан молчал, крепко обнимая Носатова, поглаживая его по спине. Он не говорил ничего утешительного, понимая, что сейчас любые слова будут лишними. Просто был рядом, давая Валентину возможность выплеснуть всю накопившуюся боль. Он чувствовал, как дрожит тело Носатова, как судорожно вздымаются его плечи, и молча ждал, когда этот поток горя иссякнет. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь плачем Валентина и тихим шелестом листьев за открытым окном. Запах сирени, доносившийся с улицы, казался горьким и пронзительным. — Не задавай вопросов, Захваткин. Спросишь что-то — убью, — прошипел Носатов, голос его был хриплым и надтреснутым от рыданий. В каждом слове — измученная душа, балансирующая на грани. — Господи, хоть бы ты оказался вампиром и укусил меня в конечном счёте, я так устал… Устал от всего… В его словах, несмотря на угрозу, слышалась такая безмерная усталость и отчаяние, что у Руслана сжалось сердце. Он прижал Валентина к себе ещё крепче, чувствуя, как дрожит его тело. — Ты ласки хочешь, Валя, — прошептал физрук, и, наклонившись, осторожно, словно боясь спугнуть, поцеловал его в макушку. — Не говори бред, — ответил Носатов, но голос его уже не звучал так резко, как раньше. Скорее, это была просьба, почти мольба. Он немного отстранился от Руслана, подняв голову и вытирая слёзы рукавом халата. Его взгляд, до этого затуманенный болью, встретился с глазами Руслана. На мгновение между ними промелькнуло что-то неуловимое, какое-то новое, незнакомое чувство. — Просто… просто оставь меня в покое. Дай мне… прийти в себя. Но Руслан не мог уйти. Он знал, что Носатов не хочет остаться один, даже если и говорил об этом. Захваткин наклонился к доктору и, словно под воздействием какого-то импульса, резко коснулся носом его шеи, слегка задевая губами. Валентин вздрогнул, его тело отреагировало на это нежное прикосновение, как струна на легкое касание. Сердце забилось быстрее, и он заметил, как дыхание перехватило. Казалось, что в воздухе повисло что-то электрическое, напряжённое, словно искра, готовая воспламенить всё вокруг сразу. Руслан, словно завороженный уязвимостью Носатова, приоткрыл рот и прошёлся языком по шее мужчины, вызывая негромкий, дрожащий вздох. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по телу Валентина пробежала волна мурашек. — Тебе щекотно что ли, Валь? — спросил Руслан с притворной небрежностью в голосе, пытаясь спрятать за ней собственное волнение. Он чувствовал, как учащается его пульс, как пересыхает во рту. — Заткнись, Захваткин, — прохрипел Носатов, неожиданно пихнув физрука в сторону койки. В этом толчке было больше смущения и желания скрыть нахлынувшие чувства, чем реальной силы. Он попытался повалить Руслана, в голове мелькнула шальная мысль превратить всё в шутку, сбросить напряжение, но не учёл, что у доктора-алкоголика сил значительно меньше, чем у спортсмена. Подкосившиеся ноги и общая слабость сыграли с ним злую шутку, и вместо решительного наступления получилось неловкое, почти комичное барахтанье. Руслан, едва заметно усмехнувшись, легко удержал равновесие. Эта детская попытка сопротивления вызвала у него скорее умиление, чем раздражение. Он перехватил руки Носатова, нежно, но крепко держа их в своих ладонях. Тепло кожи Валентина обжигало, а в глазах, которые Носатов пытался отвести, Руслан видел смятение и что-то ещё… Что-то очень похожее на ответное желание. — Валь, — прошептал он, глядя в глаза доктора, в которых читалась смесь смущения, страха и… желания? — Что ты делаешь? Его голос был низким, хрипловатым, от него по спине Валентина пробежали мурашки. Носатов молчал, пытаясь вырвать руки, но движения были вялыми, лишенными настоящего сопротивления. Он отвернулся, пряча лицо, а дыхание стало частым и прерывистым. Руслан притянул его ближе, осторожно, боясь спугнуть. Одна рука скользнула по спине, обнимая, вторая поднялась к подбородку Валентина, поворачивая его лицо к себе. — Валь, ну мы же взрослые люди, — прошептал Руслан, его голос был хриплым от волнения. — Если хотим, можем сбросить напряжение вместе, это ни к чему не обязывает тебя, не пугайся ты так… В его словах была попытка облегчить ситуацию, придать ей оттенок лёгкости, но в глазах читалась искренняя забота и нежность. Он видел, как Валентин борьба с самим собой: желание и страх переплетались в его взгляде. Носатов молчал, его губы были слегка приоткрыты, дыхание прерывистое. Он чувствовал тепло рук Руслана на своей спине, его близость, и это вызывало в нём целый вихрь противоречивых эмоций. С одной стороны, ему хотелось отстраниться, сбежать от этой неловкой ситуации, с другой — он чувствовал, что нуждается в этой близости, в поддержке, в тепле. — Повали меня на койку, ну же, — вдруг прошептал Захваткин, и на его лице появилась глупая, немного смущенная улыбка, — или же… Эта фраза, произнесенная с такой неожиданной прямотой, заставила Валентина вздрогнуть. Он поднял глаза на Руслана, в его взгляде смешались удивление, смущение и слабая искра азарта. В голове пронеслась мысль: «Он шутит? Или говорит серьезно?». Все происходящее казалось нереальным, словно сон. Еще минуту назад он был на грани отчаяния, а сейчас… сейчас крепкие руки Руслана держали его, а в глазах физрука он видел не насмешку и презрение, а теплоту и заботу. Не в силах ничего ответить, Валентин лишь кивнул, едва заметно. Его тело дрожало от пережитых эмоций, а в горле стоял ком. Руслан, почувствовав этот немой ответ, осторожно подхватил его на руки и отнес к койке. Движения его были неуверенными, он боялся сделать что-то не так, спугнуть ту хрупкую связь, которая возникла между ними. Когда Валентин оказался на койке, Руслан наклонился над ним, его взгляд был прикован к лицу доктора. Он видел, как быстро поднимается и опускается грудь Носатова, как дрожат его ресницы. В этой уязвимости, в этой беззащитности было что-то невероятно притягательное, что-то, что заставляло сердце Руслана биться еще сильнее, а дыхание перехватывало. Он чувствовал, как тонкая нить доверия протянулась между ними, и боялся её порвать каким-то неверным движением или словом. — Валь, — прошептал он еще раз, его голос был низким и хриплым. — Если ты не хочешь… мы можем просто… поговорить. Валентин на мгновение зажмурился, собираясь с духом. Стыдливость боролась с отчаянным желанием близости, тепла, которого ему так не хватало. Открыв глаза, он посмотрел на Руслана с какой-то детской беспомощностью. — У меня давно не было… — начал он, но запнулся, не зная, как сформулировать свою мысль. — Ну… в смысле… с мужчинами… Выдавил он наконец, чувствуя, как щеки заливает краска. — Разве что… в пионерлагере, в юношестве… «В пионерлагере, значит?» — подумал Руслан, чувствуя, как внизу живота разгорается огонь. Эта невинная фраза, произнесенная с таким смущением, неожиданно разбудила в нём что-то особое. Он хотел Валентина. Сильно. Здесь и сейчас. Наклонившись, он провел языком по шее Носатова, чувствуя, как тот вздрагивает от неожиданности. В воздухе запахло напряжением, желанием, которое было уже невозможно скрыть. Руслан видел, как расширяются зрачки Валентина, как часто-часто поднимается и опускается его грудь. Он знал, что Носатов хочет того же, чего и он. — Тогда командуй, док, — прошептал Захваткин, его голос был хриплым от желания. Он провел пальцами по щеке Валентина, нежно очерчивая линию скулы. Это лёгкое прикосновение вызвало дрожь, пробежавшую по телу Носатова. Напряжение достигло своего пика. Валентин сглотнул, борясь со стыдом и желанием одновременно. Он хотел этого. Хотел Руслана. Слова сами сорвались с губ, едва слышным шёпотом: — Целуй. Это слово, вырвавшееся из уст Валентина, словно сняло невидимый барьер. Захваткин наклонился и жадно впился в его губы. Поцелуй был горячим, требовательным, полным той страсти, которую они так долго сдерживали. Руки Руслана блуждали по телу Валентина, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Он гладил его спину, бедра, прижимая Носатова всё ближе к себе. Валентин отвечал на поцелуй с той же страстью, обвивая руками шею Руслана, запуская пальцы в его волосы. Он стонал тихо, сдавленно, от удовольствия, которое волной прокатывалось по его телу. Одежда мешала, становилась лишней, и вскоре она была разбросана по полу беспорядочной кучей. В полумраке комнаты тела сплетались, движения становились все более смелыми и откровенными. — Что дальше, Валь? — шептал Руслан, прерывая поцелуй на мгновение и всматриваясь в глаза Валентина, словно пытаясь прочитать его мысли. Он видел в них смесь страха и возбуждения, застенчивости и готовности отдаться нахлынувшим чувствам. Этот коктейль эмоций опьянял его еще больше. — Руками коснись… — прошептал Валентин, его голос дрожал, выдавая смятение. — Да твою ж, не боков! Вспылил он внезапно, отстраняясь и невольно вызывая у Руслана смешок. — Ты же меня не щекотать собрался!!! В голосе слышались нотки смущения, прорвавшиеся сквозь пелену страсти. Он чувствовал себя неловко, словно подросток, впервые познающий близость. — А хочешь? — спросил Руслан с хитрой улыбкой, его глаза блестели озорством. Он намеренно продолжал водить руками по бокам Валентина, легко касаясь чувствительной кожи, вызывая у него судорожные вздохи и хриплый смех. — Перестань! — Валентин пытался вырваться, но Руслан, чувствуя его сопротивление, лишь крепче прижимал его к себе, не давая уйти. — Ты дурак? — выдохнул он, смеясь, но в его смехе уже не было раздражения, только возбуждение и предвкушение. Игра только начиналась, и он был готов подчиниться ведущему в этом танце страсти. Руки Руслана наконец-то скользнули ниже, к желанному теплу, и Валентин тихо застонал, выгибаясь навстречу ласкам. — Ой, а от щекотки-то ты весь горишь, — дразнил Руслан, не прекращая своих ласк. Он нарочито легко проводил пальцами по чувствительной коже живота и боков Валентина, наслаждаясь его реакцией. Он чувствовал, как напряжены мышцы под его руками, как учащается дыхание Носатова, как он весь дрожит от едва сдерживаемого желания. — Захваткин, ты сейчас коленом получишь, — прошипел Валентин, пытаясь сохранить серьезность. Руслан, видя, как Валентин изнемогает от желания, перестал мучить его щекоткой. Его руки скользнули ниже, к напряженным мышцам бедер, лаская, изучая, пробуждая. Валентин вздрогнул и глубоко вздохнул, закидывая голову назад и обхватывая шею Руслана ногами. Он больше не сопротивлялся, полностью отдаваясь во власть захлестнувших его чувств. Захваткин тоже изнемог. Его поцелуи стали глубже, страстнее, язык исследовал каждый уголок рта, сплетаясь с языком Валентина в горячем танце. Руки Руслана продолжали ласкать его тело, скользя по бедрам, поднимаясь все выше, к самому центру его желания. Валентин выгибался навстречу, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны. Он шептал имя Руслана, словно молитву, цепляясь за его плечи, словно за спасательный круг. — Твою мать, Захваткин, — шептал с придыханием Носатов, застегивая рубашку дрожащими пальцами. В голосе слышалась смесь изнеможения, довольства и легкого смущения. Он поднял глаза на Руслана, который лежал рядом, также приводя себя в порядок. В воздухе еще витал аромат их близости, а в полумраке комнаты казалось, что еще тлеют угольки только что отгремевшего пожара страсти. — Это было… невероятно, — наконец произнес Валентин, все еще немного задыхаясь. Он заправил рубашку в джинсы и сел на край кровати, опустив голову. Смущенная улыбка тронула его губы. Он чувствовал себя странно опустошенным и одновременно наполненным какой-то невероятной легкостью. Руслан, наблюдавший за ним, улыбнулся в ответ. — Я завтра зайду за тобой вечером, мы пойдём гулять, — сказал Захваткин, все еще лежа на кровати и глядя на Валентина. Валентин поднял голову и посмотрел на Руслана. В его глазах светилась нежность, но тут же ее сменила тревога. Смущенная улыбка исчезла. — Руслан… А ты… ты уверен, что это… ну… правильно? — прошептал он, теребя край рубашки. Внезапная волна неуверенности захлестнула его, заставляя усомниться в реальности только что произошедшего. Руслан заметил перемену в настроении Валентина. Он приподнялся на локте, взглядом изучая лицо Носатова. — В чем именно «правильно»? — спокойно спросил он. — В том, что между нами было? Или в том, что будет дальше? — И в том, и в другом, — тихо ответил Валентин, избегая взгляда Руслана. Он нервно теребил пуговицу на рубашке, чувствуя, как щеки заливает краска. — Вдруг… вдруг ты пожалеешь? Руслан внимательно смотрел на Валентина, пытаясь понять, что творится у него в голове. Он встал с кровати, подошел к окну и, засунув руки в карманы, посмотрел на улицу, где начинал разгораться рассвет. — Валентин, — произнес он, не поворачиваясь, — я ничего не делаю, о чем потом жалею. Особенно если это касается тебя. Он повернулся к нему, в его глазах читалась серьезность. — Если ты думаешь, что я предлагаю тебе просто секс и ничего больше, то ты ошибаешься. Ты мне нравишься, Носатов, — Руслан сделал шаг к нему, — очень нравишься. И я хочу быть с тобой. Но… Он запнулся, подбирая слова. — Но я понимаю, если ты не готов. Нам не нужно торопить события. Мы можем просто… ходить гулять, как я и предлагал. Общаться. Узнавать друг друга лучше. А потом… потом будет видно. Валентин поднял голову и посмотрел на Руслана. Тревога в его глазах постепенно уступала место робкой надежде. Слова Руслана, сказанные так искренне и спокойно, успокоили его. Он встал с кровати и подошел к нему. — Тогда я поцелую тебя? — прошептал Валентин, глядя Руслану в глаза с какой-то застенчивой решимостью. В этом вопросе слышалась и просьба, и неуверенность, и желание подтверждения. Руслан улыбнулся, теплом и нежностью отвечая на невысказанные сомнения Валентина. Он слегка наклонил голову, в его глазах заплясали веселые огоньки. — Я буду только рад, — ответил он также шепотом, голос его слегка охрип. Валентин робко протянул руку и коснулся щеки Руслана. Его пальцы слегка дрожали. Затем, набравшись смелости, он приблизился и нежно поцеловал его в губы. Поцелуй был робким, неуверенным, но полным нежности и зарождающегося чувства. — Только не пей завтра, Валь, мы гулять идём, — прошептал Руслан, снова целуя его, на этот раз быстро и легко в верхнюю губу. В его голосе слышалась ласковая насмешка. Валентин улыбнулся, слегка смутившись. — А ты настолько сильно меня в алкоголики возвел? — он резко пощекотал торс физрука, пытаясь скрыть смущение за игривой дерзостью. — Я не боюсь щекотки, мимо, — усмехнулся Руслан, перехватив его руки и крепко, но нежно сжав их в своих ладонях. — Просто хочу провести с тобой время, а не ловить тебя по всему парку, если переберешь. — Ты дурак совсем, — прошептал Носатов и прижался к чужой груди носом, пряча улыбку. — Ага. Мне надоело дэбилов-пионеров ловить, а тут ты, — с наигранной серьезностью ответил Руслан, но в его голосе слышалась нежность. Он обнял Валентина, прижимая его к себе. — Хочу просто спокойно погулять, поговорить… Он замолчал на мгновение, а затем тихо добавил: — … подержаться за руки. — Захваткин, иди спи, — пробурчал Носатов, пряча пылающие щеки у Руслана на груди. Смущение от столь откровенного, пусть и простого желания, захлестнуло его с головой. Руслан тихонько усмехнулся, и Валентин почувствовал вибрацию его груди. Руслан обнял его крепче, наслаждаясь близостью. — Стесняешься? — спросил он с нежной улыбкой в голосе. Валентин лишь что-то невнятно промычал в ответ, еще сильнее прижимаясь к Руслану…