Будьте осторожны в своих обещаниях

Будьте осторожны в своих словах Много воды утекло с их последней встречи. Ничего уже не будет как прежде. Никогда. Оба это прекрасно понимают, но сложно держать лицо, глядя друг другу в глаза. Особенно, когда между вами были самые яркие эмоции, сильные чувства и неудержимое желание. Ее появление в захудалом офисе было неизбежно. Данте вяло приоткрыл глаза, увидев гостью на миг оторопел. Но решил, что его вновь глючит, и задвинул журнал до подбородка. — Гостеприимно, — раздался глухой смешок. — Впрочем, не удивительно. Ее низковатый бархатный голос выводит мужчину из дрёмы. Он не решается смотреть на Беатриче, боясь спугнуть призрачное наваждение. Данте не хочет думать, что это лишь очередная злая шутка его больного воображения. — Даже не взглянешь на меня? — женская рука легко поддевает похабный журнальчик и снимает его, открывая своему взору лицо Данте. Тот отводит глаза. — Зачем пришла? — глухо спрашивает он, отворачиваясь. Она стоит над ним, мягко улыбаясь. И даже не скажешь, что когда-то их пути разошлись, закончив отношения болезненным скандалом. — Ты не поверишь мне, если я скажу, что просто захотела тебя навестить… — Спустя почти двадцать лет, — перебивает ее охотник. — Считай, что я пришла взять обещанное тобой когда-то, — легко соглашается женщина. Данте фыркает: — Боюсь, до брака дело не дойдет. Ты сама уже не захочешь. — Верно, — посмеиваясь, говорит она. — Однако кое-что ты все же можешь мне дать… *** Звуки шлепков плоть о плоть оглушали Данте. Его руки беспорядочно носились по ее телу, касаясь до боли знакомых изгибов. Ее кожа непривычно холодила разгоряченные ладони. Мужчина забрался под рубашку Беатриче, сжимая ее плечи, которые в сравнении с его казались такими хрупкими. Она слегка улыбнулась, царапая чужую шею ногтями. Замедлив темп, которым сама и управляла, подняла руки. Рубашка, задевая волосы кофейно-бежевого цвета, слетела на пол. Пряди ее челки прилипли к вспотевшему лбу, выдавая напряжение и удовольствие. Для Данте все казалось неестественным. Хрупким миражом, который развеется, стоит ему лишь на миг задуматься о реальности. Он старался не думать об этом, вдыхая ее аромат, прижавшись носом к сгибу шеи. — Хватит, — шепчет она, облизывая ушную раковину и прикусывая мочку. Данте тут же убирает свои руки с ее бедер, позволяя встать. Женщина слезает с него, но продолжает играть с его ухом. Пуская этим волны дрожжи по всему телу охотника. Он сжимает кулаки, комкая простынь. Едва касаясь его торса, Беатриче спускается ниже, устраиваясь меж его ног. Данте закрывает себе рот, как только понимает, что она собралась сделать. Слегка подув на головку, она высовывает язык. Широко лизнув, берет его на пол длины, вырывая редкие вздохи сквозь учащенное дыхание мужчины. Беатриче бросила на него взгляд, довольная калейдоскопом эмоций. Чужое смущение подслащивало неприятный терпкий вкус предэякулята. — Ты быстро, — говорит она со смешком, высовывая язык с его семенем. — Для тебя хранил, — попытался отшутиться мужчина, прикрывая лицо. Беатриче подползла ближе, одной рукой убирая чужую, а другой собирая с языка семя. Размазывая липкую белесую влагу по его губам, она с извращенным удовольствием наблюдала за широко раскрытыми глазами Данте. Проталкивая пальцы в его рот, она не встретила сопротивления. Неужто он молча позволит ей творить с ним, что вздумается? Как бы не так. Данте уже взял над собой контроль, улыбаясь ей в ответ. Позволяет. Разрешает. Женщина ухмыляется. Она сотрет эту бесящую улыбочку с его лица. Заставит его рыдать и кричать. Беатриче желает его сломать. Звякает пряжка ремня, привлекая внимание Данте. Его собственный ремень оказывается в руках женщины. Она ловко складывает петли и молча засовывает его руки в них. Прижав к изголовью кровати, затягивает так сильно, что, будь Данте обычным человеком, непременно останутся синяки. Беатриче знает, но хочет. — Что, теперь ты просто оставишь меня в таком состоянии и уйдешь? — На губах Данте появляется наглая ухмылка, и он судорожно сжимает руки, проверяя их на прочность. Явно дразнит. — Это было бы слишком жестоко, — она слегка отстраняется. — Если ты настаиваешь…? — Я просто пошутил. В голосе Данте звучат непривычные нотки паники. Смешно такое слышать, зная, что этот ремень даже затруднительным положением нельзя назвать в его случае. Он вновь дергает скованные запястья. Ухмылка на его лице дрогнула. — Я тоже шучу, — улыбается она и кладет руки на его таз. — Надеюсь, ты помнишь формулировку своего обещания. Потому что я хочу взять это сейчас. Красный оттенок на его лице становится еще глубже, и он издаёт неловкий смешок: — Как я могу забыть, особенно с таким явным напоминанием? Он сглатывает, его адамово яблоко подрагивает. Данте опускает взгляд на себя — тут он понимает, что почти полностью раздет, и инстинктивно пытается прикрыться, но его быстро останавливает кожаный ремень. Беатриче почти смеется. Пару минут назад его не слишком то смущала нагота. Ухмылка появляется на ее лице. Беатриче легко проводит ногтями по бокам Данте выше, оглаживая ребра. Она аккуратно садиться между его ног, чувствуя непривычное смущение партнёра. Обычно Данте не затыкается, рассыпаясь в комментариях и шутках. Но стоило ему попасть в нижнюю позицию, как вся его напускная спесь слезла, оголяя нежную и стеснительную натуру. Она чувствует его дрожь. Дыхание ломается. Беатриче, неожиданно для охотника, переворачивает его на живот. Из-за привязанных к изголовью кровати рук, лицо мужчины утыкается в подушку, скрывая его выражение лица. Сердце Данте учащенно бьется от неожиданного поворота событий, а его глаза удивленно расширяются. Жаль, что Беатриче этого не увидела. Он слегка ерзает, приспосабливаясь к новому положению, и бормочет что-то невнятное в подушку. Его лицо покраснело от смущения, когда он осознал, что его уязвимость и неопытность выставлены на всеобщее обозрение, но ему совсем немного интересно, что из этого выйдет. Все же не каждый день ему перепадает секс. До слуха Данте доносится звук открывающегося колпачка от тюбика. Что-то холодное льется ему в ягодичную ложбинку, заставляя вздрогнуть. — Я буду очень нежной… — шепчет. Затем целует в поясницу. Ее пальцы размазывают лубрикант, надавливая на колечко мышц, почти не встречая сопротивление. От неожиданного прикосновения все его тело напрягается, и он непроизвольно вздрагивает, когда холодный гель касается его кожи. Данте делает один глубокий вдох. — Многообещающе… Его голос почти дрожит, но ему все равно удается говорить самоуверенно, даже лежа на животе и уткнувшись лицом в подушку. Он старается сохранить ровное дыхание. Беатриче собьет эту самоуверенность. Как вспышка, Беатриче кусает Данте чуть ниже поясницы, слизывая проступающие капельки крови. До ее слуха доносится удивленный стон, но мужчина глушит его, зажимая зубами подушку. — Кричи, если хочешь кричать. Стони, если хочешь стонать. Не заглушай. Она шепчет, касаясь его кожи. Невесомый контакт с ее тёплыми губами будоражит. Пока Данте был отвлечен этими действиями, ее пальцы свободно двигаются внутри него, скользя, оглаживая гладкие стенки нутра. Раздвигая пальцы на манер ножниц, она чувствует его дрожь и успокаивающе шепчет что-то в поясницу. Когда ее зубы вновь впиваются в его кожу, по позвоночнику Данте проносится резкая боль, и он судорожно вдыхает воздух сквозь зубы. С каждым движением его тело становится все горячее, а костяшки пальцев белеют от того, как сильно он сжал кулаки. Он напрягается, инстинктивно пытаясь отстраниться от пальцев внутри себя, но ремень на запястьях не дает большого пространства. — ах… хнг… Он чувствует, как горят его щеки, пытаясь сдержать стон. Он зарывается лицом в подушку, стараясь заглушить любой звук, вырывающийся из его губ. Мышцы на бедрах Данте дрожат, пальцы ног подгибаются, тело пытается найти хоть какое-то утешение, но он зажат в одном положении. Он пытается заговорить, сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но слова застревают в горле, теряясь в тяжелом дыхании, которое он не может контролировать. Ощущения ошеломляют, это смесь боли и удовольствия, которую он никогда не испытывал раньше, и он не в состоянии сформировать связные мысли. — Пожалуйста… — О чем ты просишь? — Ее голос вкрадчивый, тихий. Но такой, будто это не вопрос, а издевка. — Скажи мне, чего ты хочешь? Она, продолжая растягивать его колечко мышц, закидывает мощную ногу полудемона себе на плечо. Вид комичный, если бы не ситуация. Теперь Данте лежит на боку, открытый сильнее, чем было. Его ствол вновь налился кровью, подрагивал на животе, неприкасаемый. Связанные ремнем руки напряглись, но безуспешно царапали воздух. Да, этот жалкий ремень не способен удержать охотника на демонов. Тот с легкостью бы его порвал. Но сейчас он лежит, доведенный до исступления, потерянный в своих ощущениях с головой. В уголках глаз собираются слезы, рот приоткрыт. Сейчас ремень на его руках более чем непреодолимые путы, что сковали его и отдали в полное распоряжение Беатриче. Он открывает рот, пытаясь заговорить, но из него вырывается лишь дрожащий вздох и захлебывающееся хныканье. Он чувствует себя таким открытым, таким уязвимым, и это сводит его с ума. Он пытается переместить свой вес, чтобы найти хоть какую-то опору, но не может ничего сделать, его движения скованны. Слова застревают у него в горле, сменяясь жалобными хныканьями и вздохами. Данте теряет контроль. — Пожалуйста… что угодно… Он так отчаянно жаждет любого прикосновения. Любого, что принесет его телу хоть какое-то облегчение. Но Беатриче только дразнит. Он умоляет, его голос почти плаксивый, на грани слез. Он полностью в ее власти, не в силах контролировать то, как его тело реагирует на каждое прикосновение. — Что угодно… что угодно, только пожалуйста… В его словах столько умоляющей нотки, что просто жалко. И все же сейчас ему плевать на свою гордость. Слыша его мольбы, женщина хмыкает и вытаскивает пальцы. Слегка отстраняется. Она тянется за чем-то в своей сумке. Данте слегка заторможено следит за ней. Она достаёт фаллос, который вполне соответствует размерам достоинства самого мужчины. Под его взглядом, который наполняет пониманием происходящего, Беатриче смазывает его лубрикантом. Вернувшись к мужчине, она устраивает его на спине, усаживаясь между его ног. Взгляд Данте блуждал по обнажённому телу Беатриче. Его руки, безвольно связанные у изголовья, не могли коснуться ни себя, ни ее. Он почувствовал, как к его входу приставили игрушку. — Готов? — вкрадчивый голос. Он задыхается, даже не замечает произнесенных слов. Игрушка медленно входит, распирает изнутри нежные стенки нутра. Данте закусывает губу, стараясь привыкнуть к ощущению непривычной наполненности. — Шшшш, еще рано плакать, — Беатриче улыбнулась, касаясь губами его шеи. Она вновь укусила, вырывая стон-всхлип. — Я доведу тебя до слез. Ты будешь кричать и умолять меня продолжать. Она шептала это прямо в ухо, одновременно вводя игрушку неумолимо медленно. Казалось, она бесконечная. Ощущение наполненности сперва приносило дискомфорт, но затем… Даете вскрикнул, не ожидая такого от себя. Игрушка надавила на простату, вызывая и прогоняя по телу волны дикого удовольствия. Он не может ничего поделать со звуками, которые вырываются из него, он не может ничего поделать с тем, как его тело реагирует на каждое ее прикосновение, на каждое ее действие. Он как будто совершенно бессилен остановить все это. Каждый сантиметр его тела горит. Данте никогда раньше не испытывал ничего подобного, и это ошеломляет. Он пытается сдержать слезы, сохранить самообладание, но это проигрышная битва. Он пытается подобрать слова, сказать что-то, попросить остановиться, дать ему передышку, но каждый раз, когда он открывает рот, из него вырываются лишь жалобные стоны. — Пожалуйста… «Пожалуйста» что? Он сам не знает. Он даже не узнает собственного голоса. Не верит, что может так звучать. — О чем ты меня просишь? — Беатриче ведёт носом по его ключице, иногда ведёт языком мокрые дорожки. — Слезы не остановят это. Потому плач, если хочешь… Она прошептала это прямо в ухо, напоследок лизнув ушную раковину и прикусив его мочку. Вставив игрушку до конца, она, слегка поддерживая ее коленом, вдавливая ее так только сильнее, обхватила лицо Данте двумя руками. Беатриче, слизывая скопившуюся влагу в уголках его глаз, блуждала своими руками по его телу. — Я не знаю… — Он совершенно потерян, переполнен ощущениями. Он с трудом может сформировать связную мысль, не говоря уже о словах. — Еще… — слова вырываются прежде, чем он успевает их остановить, и он быстро зажимает рот, не веря в то, что только что сказал. Его щеки пылают от смущения, как от того, что он сказал, так и от того, как он реагирует. — Что ты чувствуешь? — Беатриче шепчет это так тихо, на грани слышимости. — Расскажи, что ощущаешь? Тебе хорошо? Он все еще пытается собраться с мыслями, все еще пытается переварить все, что чувствует: — Я чувствую себя таким полным… Он задыхается, его слова прерываются дрожащими вдохами. Он ничего не может поделать с тем, как его тело реагирует, он ничего не может поделать с тем, как он выгибается, пытаясь прижаться еще ближе, еще глубже: — Это… это так много, но это так приятно… Я не могу… Что со мной? Что ты делаешь? Девушка убирает колено, позволяя фаллосу слегка выйти из Данте. Чтобы потом резко вставить до конца, вышибая из мужчины сладострастные стоны. Его голова откидывается назад, рот широко открыт. Он теряется в ощущениях. Уже даже не обращает внимание на звуки, которые из него вырываются. Эти бесстыдные вскрики и мольбы уже неконтролируемы. — О чем ты просишь? Беатриче улыбнулась, вырисовывая ноготком узоры вокруг его ореола соска. Слегка сжимая и отпуская. Она повторила действие с игрушкой еще пару раз, выбивая из мужчины стоны и слезы. Ей определённо это нравилось, даже если трахали не ее. — Я не знаю… еще… пожалуйста… еще… Мне нужно… — Он настолько потерян, что едва может произносить слова. Беатриче хмыкнула и опустила руку, хватаясь за основание игрушки. Она обвела пальцем сжатое колечко мышц, что сжималось вокруг. Легкое касание. И начала быстрые фрикции. Темп был быстрый и сильный. Она периодически меняла ритм движения, не позволяя привыкнуть. Вперед-назад. Игрушка то полностью показывалась, то исчезала внутри. Ноги Данте дрожали, а руки, крепко привязанные к изголовью кровати, напряглись, натягивая ремень. Единственные слова, которые ему удается произнести, — это «пожалуйста» и еще какая-то бессвязная чепуха. Последние движения и Данте, выгибая поясницу и запрокидывая голову, кончает. Обильно спуская на живот, пачкая себя и Беатриче. Данте обессилено лежит. Волна оргазма расслабила тело. Женщина, подумав, медленно возобновила движения фаллоса. Сейчас его тело сверхчувствительное. Сможет ли она довести его до слез и заставить рыдать от ощущений? Возможно… Он теперь такой чувствительный, каждое прикосновение к его коже — как поцелуй огня. Он дрожит, совершенно опустошенный и беспомощный. Ощущения переполняют его, ему кажется, что он тонет в них, что он никогда не сможет насытиться. -Пожалуйста, ах… это слишком много… Он снова умоляет, но на этот раз по-другому. Чтобы это прекратилось, чтобы наступило облегчение. И все же он не уверен, что действительно хочет, чтобы Беатриче прекратила. — Ты правда хочешь, чтобы я остановилась? — шепчет, улыбаясь. Он не хочет, но боится, что если переступит эту черту, то сломается. Он жаждет, но боится одновременно. — Только скажи, и я прекращу. Она не уверена, что сможет остановиться. Наблюдать за его беспомощным состоянием, на грани потери окончательного контроля, самое трепетное. И пока он ловит ртом воздух, пытаясь собрать мысли в кучу, она все продолжает двигать игрушку, надавливая внутри на комок нервов. Фаллос каждый раз проезжается по простате, заставляя видеть звезды в глазах. А сейчас, когда он так чувствителен ко всему… — Я… нет, не останавливайся… — Слова вырываются прежде, чем он успевает их осмыслить. Несмотря ни на что, он все еще хочет большего, даже если это сломает его. — Пожалуйста, не останавливайся… Беатриче смотрит на него широко раскрытыми глазами. В них пляшут черти. Она начинает низко смеяться, чем привлекает внимание Данте. Но она тут же начинает бешенный темп, ей срывает крышу от одного только вида распластанного мужчины под ней. И она наконец довела его до бесконтрольных слез. Она смеется над ним, смеется над тем, как он дрожит и умоляет. Данте трясет, по лицу текут слезы, смазывая картинку. Это все слишком. Чересчур. Еще немного и он не выдержит, сломается. — Пожалуйста… не надо больше… пожалуйста… — его голос срывается. Безумно улыбаясь, Беатриче, продолжая быстрые фрикции правой рукой, потянулась левой к его горлу. В обычной ситуации, она вряд ли смогла бы хоть как-то ощутимо перекрыть ему кислород, но сейчас… Сейчас он в ее власти, потерянный в ощущениях. На грани удовольствия и чего-то еще. Она сжала горло Данте у основания, ближе к ключице. Его глаза распахнулись, в неверие уставившись на женщину. — Ты все еще хочешь, чтобы я остановилась? — хрипло смеется Беатриче, меняя скорость движений на резкость и глубину. Теперь буквально вдалбливая игрушку в мужчину размашистыми и сильными толчками. Сейчас он не может связать ни одной здравой мысли: — Нет… нет, пожалуйста, не останавливайтесь, не останавливайтесь. — Он даже не может узнать свой собственный голос. — Я не вижу твоих слез, — она нависает над ним, всем весом опираясь на руку, что на его шее. — Громче. Рыдай! Было в этом что-то нездоровое, но, если бы Данте действительно это не нравилось, вряд ли бы он позволил этому дойти до такого. Улыбка обнажила зубы. Девушка склонилась ниже и сильно, до крови, укусила за шею над кадыком, слизывая алые капли. Как по команде, слезы начинают течь, скатываясь по лицу. Он плачет, не в силах остановить происходящее безумство. — Пожалуйста… пожалуйста… Я больше не могу… — Он умоляет, его голос рваный и надломленный. — Это слишком много… слишком много… По его телу проходит волна. Пальцы на ногах поджимаются, а спины выгибается. Оргазм накатывает на него резко и неожиданно. Даже не давая осознать момент. Беатриче отпускает его горло, в восхищении смотря на него. Она довела его до оргазма второй раз подряд, даже не касаясь его достоинства. Он кончил без рук. Два раза. Она сделала ещё пару контрольных движений игрушкой и вытащила ее. Рука болит. Вид растрепанного, растерянного, утонувшего в ощущениях Данте будоражил ее сознание. Она наклонилась, вглядываясь в потерянный взгляд полудемона. И целомудренно поцеловала его в мокрый от пота висок. Одним движением развязала ремень, что держали руки Данте над его головой. Те упали без сил. Данте, чувствуя в руках свободу, тут же накрывает глаза предплечьем, стараясь стереть дорожки слез и скрыться от внимательного разглядывания Беатриче. — Тебе понравилось, — со смешком произносит она и устало падает на кровать рядом. — Иди к черту, — шмыгая носом, обиженно произносит Данте. Он не чувствует ног. — У меня онемел член. А если это непоправимо? Сначала засмеялась Беатриче, затем и сам Данте хмыкнул, находя сложившуюся ситуацию крайне забавной. *** «Я жопу отдам, но мы поженимся!» Даже если вы молоды, не стоит так беспечно разбрасываться словами. Кто знает, когда и как за них придется отвечать.