Мизофония

Сергей чувствителен к звукам и некоторые из них попросту не переносит. Он благодарен людям, которые создали наушники, и тому человеку, который ему эти самые наушники дарит. Так можно уйти от этого скопища режущих по ушам неприятных шумов. Этим «которым» оказывается Олег, в принципе, не удивительно, ведь тот единственный человек, которому Серёжа не безразличен. Сергей включает музыку, подходит тоже не вся, лучше какая-то классика, не оркестровая, без лишних шумов и множества партий. Они ломают мозг, потому что Разумовский не может наслаждаться всем этим вместе, он отдельно слышит каждую партию, и это сложно. Так же как и когда несколько людей говорят одновременно, это всё накладывается и так давит, что доводит его до панических атак. Любые звуки, связанные с человеком: чавканье, кашель, стоны, дыхание — его раздражают, его бесят; ему хочется просто взять и убить того, кто нарушает его покой. Олег невероятно тихий, и только поэтому Серёжа его к себе подпускает. Монотонные звуки Разумовский воспринимает лучше, будь то треск кулера при охлаждении ноутбука, стук клавиш компьютера и другой подобный не человеческий шум. В институте он в наушниках двадцать четыре на семь. На лекции много людей со всеми этими звуками, в транспорте — тоже, и даже дома в съёмной квартире он не чувствует спокойствия, потому что соседи периодически решают трахаться. Он учится и продвигается по карьерной лестнице вверх, накапливает много денег, как и мечтал. С Волковым их пути расходятся. Серёжа не совсем понимает чужой выбор, но зато он готовится к чему-то грандиозному, не включающему в себя Волкова. Того для Сергея больше не существует. Появляется Птица, который не просто бесится от чужих звуков, а может запросто убрать раздражитель. Птица притворяется Волковым, но Серёже очевидно — это не он, голос отличается, отличается тон, интонации. С криками боли Разумовский смиряется. Этот звук его не выводит из себя. Он хочет направить свои силы и желание убивать на то, чтобы очистить город от мудаков. Почему люди его не понимают? После Рубинштейна становится хуже. Птица отступает, но шум в голове после неё и всех этих лекарств остаётся. Благо, это не влияет на его умственные способности и даже в психушке он умудряется взломать телефон врача и обратиться к единственному человеку, которому он доверяет ещё с детства, пусть тот и оказался выброшен из его жизни. Он нанимает Олега для своего спасения. Тот изменился, возмужал, ещё раздался в плечах, приобрёл грубые черты. Его голос стал ниже. Серёже нравится его голос. Это неожиданно, но все эти звуки почему-то его притягивают. Когда Олег остаётся с ним, сам, по собственному желанию, а не ради какого-то денежного вознаграждения, Разумовский позволяет себе расслабиться. Он себя отпускает. Но хрупкое равновесие не может длиться вечно и к нему снова приходит Птица, нашёптывая что-то ужасное. Серёже нужно просто слышать чужой голос, не Птицы, Волкова. Но тот часто молчаливый и говорит только по делу. Поэтому Разумовский идёт на хитрости, пытаясь вывести этого человека из себя. Это неправильно, но не ему волноваться о морали своих поступков. Птица и жажда мести пересиливают. В погоне за желанием причинить страдания Грому, Птица спокойно жертвует Волковым. Тому плевать, Серёжа ничего сделать не может, получается только сломать чужой ошейник, пока Птица его ненадолго отпускает, и выстрелы направить не четко в цель, хотя их там так много, что шанс выживания равен нулю. Это самый ужасный звук, который Разумовский в своей жизни слышит. Разрывание чужой плоти, хриплый вздох и гулкий стук тела о каменный пол. Серёжа не видит резона жить. Вокруг образуется сущий ад, особенно когда приходит Кутх. Его голову разрывает от чужого голоса, от борьбы внутри неё. Птица проигрывает, и это хорошо. Но Разумовский не чувствует, что становится лучше. Когда Игорь направляет на него пистолет, Серёжа умоляет взглядом, чтобы тот всё же спустил курок и выстрелил. Он остаётся жив. Он не понимает, как попадает в какой-то подвал. Но, когда к нему заходит живой Волков, ничего уже не имеет значения. Звук его дыхания Серёже нравится. Серёжа пытается вымолить прощение, но получает в ответ только тишину и холодный взгляд. Олег с ним не разговаривает. Олег вообще не разговаривает. Даже когда Серёжа набрасывается на него в надежде добиться хоть чего-то. Крепкие руки его отстраняют. И Волков исчезает, уходит надолго, не появляется несколько дней. Разумовский так больше не может. Тишина провоцирует звон в ушах и голоса в голове. Что, если его выстрелы лишили Олега голоса? Серёжа пытается понять это. Его выпускают наверх не скоро. И Олег до сих пор его сторонится. — Не трогай нож, — Волков перехватывает его руку, когда Разумовский на кухне хочет отрезать себе ещё кусок хлеба. Когда Серёжа слышит этот сипловато-хрипловатый полушёпот, его рвёт изнутри. Этот звук его уничтожает, он роняет нож, зажимает уши руками и опадает на пол, теряя равновесие. — Не говори, пожалуйста, — он не имеет права просить о таком. Он виноват в том, что голос Олега теперь такой. И он себя ненавидит. Нужно уйти отсюда, отблагодарить этого человека и убраться как можно дальше. Этого звука ещё раз он не вынесет. В глазах Олега непонимание, боль, гнев и возмущение. Он присаживается рядом с ним на корточки, открывает рот, но ничего не произносит. Кажется, понимает, в чём причина. Волков резко встаёт, оборачивается и уходит. Серёжа уносит нож в свою комнату, он не знает, зачем, просто так, ему кажется, спокойнее. Хотя он уверен, этот человек не причинит ему вреда. Он вламывается в чужую спальню вечером и видит направленное на себя дуло пистолета и сосредоточенный взгляд. Хочется, чтобы Олег выстрелил, тогда все закончится. — Чего тебе? — хрипит Волков. Сергея передёргивает. Он шёл молить о прощении, но, если между ними ожидается разговор, он не выдержит. — Прости меня, пожалуйста… — Разумовский видит, что тот хочет что-то сказать, и прерывает его. — Нет, не отвечай. Я знаю, что я виноват и заслуживаю всего самого плохого. Я позволил Птице овладеть собой, позволил это сделать и не смог сопротивляться. Я слабый. — за это он будет корить себя до конца жизни. — И я сделал это с тобой. Я сам никогда себя не прощу. Я себя ненавижу за это. За то, что больше не могу слышать твой голос. Я любил его. — это признание значит всё же немного другое. Такие чувства вызывал не только голос. — Ты единственный человек, который был… Был для меня не неприятным. Серёжа замолкает. Вина накатывает с новой силой. — Убей меня, это будет правильно. Или сдай властям в России. Просто выкинь меня, тебе без меня будет лучше. Пожалуйста, Волч. Олег молчит, но подходит ближе. Ненависти в его глазах нет, кажется, недоверие исчезает тоже. Его крепко сжимают и дышат совсем-совсем близко. Серёжа устраивает голову на его плече. Становится проще. — Пожалуйста… — впервые, наверное, за всю жизнь Разумовский чувствует вину. Олег жив — это чудо, но какой ценой и какая жизнь его дальше ждёт, он замечает, что голос — это не единственная проблема. Волков явно оберегает одно плечо, даже руку особо не поднимает. Остальные раны, вероятно, тоже гробят его здоровье. Серёже жаль, но он предпочитает быть эгоистом, всё же этого человека он не оставит в покое. Он не может без него. Просто не представляет, как дальше бороться. Птица оставляет после себя пустоту и отчаяние, и хорошо, что не труп Волкова. Хотя Разумовскому иногда до сих пор кажется, что его снова после его игры с Громом отвезли к Рубинштейну и это действие чужого препарата. А Олега на самом деле нет, это просто его воображение или снова игры Птицы. Волков отстраняется и смотрит на их сцепленные руки. Серёжа хватает его за ладонь и не собирается разжимать пальцы. Кажется, если он это сделает, человек уйдёт и больше не появится. Олег громко тяжело вздыхает, сжимает зубы, явно что-то в себе пересиливая, и хватается за его пальцы в ответ. Серёжу тянут вперёд, и он подчиняется, оказывается около чужой постели. Волков не говорит, просто кивает на неё, и тут становится без слов всё понятно. Руку из его хватки так и не выдёргивают. Олег ложится рядом, накидывает на него одеяло и отворачивается. Серёже снова неспокойно, пусть он и держится за этого человека, но заметно, насколько тому противно его видеть. Разумовский гипнотизирует взглядом чужую макушку, сжимает зубы, пытаясь сглотнуть подступающий к горлу ком. Вроде его ещё одна личность, которая являлась слабаком, тоже ушла, но сейчас что-то лезет наружу. Он так не может. Не при этом человеке. Глаза намокают, дыхание сбивается. Волков поворачивается именно в тот момент, когда на щеках образовываются мокрые дорожки. Серёжа зажмуривается. Кажется, Олег снова хочет что-то сказать, но затыкается и просто обжигает его щеки своими пальцами. Разумовский проваливается в неспокойный сон. Там снова Птица, снова ненастоящий Волков и слишком много звуков, много людей, каждый из которых шепчет ему проклятья, каждый из которых громко дышит, хрипит. Хочется заткнуть уши и спрятаться куда-нибудь в угол. Но это всё уже внутри его головы, и тут избавиться от подобного нет возможности. Серёжа распахивает глаза и сталкивается с обеспокоенным взглядом. Он выпутывается из чужих рук и сбегает. Нельзя так сближаться с Волковым и причинять ему боль, тот заслуживает лучшего. Серёжа уходит в себя, снова сидит на месте, никуда не выходит. Благо, ему выделяют ноутбук, но с заблокированными функциями, его пытаются контролировать. Как будто это Серёжу остановит. Он взламывает систему за первые несколько секунд и лезет в сеть, нужно много всего проверить и узнать, что вообще в мире происходит. С Олегом они сталкиваются вечером на кухне и тот теперь носит с собой блокнот с ручкой. И продолжает молчать. «Возьми ещё гарнира» Пишет Волков, видимо, решивший общаться с ним посредством этого. И Разумовский ему благодарен чертовски сильно. И за его заботу тоже. Они расходятся по комнатам, и больше Серёжа себя не отпускает куда-либо. Следующим утром он слышит голос Олега, тот разговаривает с кем-то по телефону, и пусть это далеко, но он всё равно слышит. Слышит все эти звуки, и на этот раз не возникает желание этого прекратить. Да, этот голос всегда будет напоминать ему о том, что он сделал. Но Волков не может его раздражать. И его голос — тоже. Потому что в нём есть что-то особенное, что-то, чего он никогда не встречал в других и навряд ли встретит. Разумовский специально приоткрывает дверь, в надежде ещё лучше разобрать: и не подслушать смысл сказанного, а просто сосредоточить внимание на звуках. С ним Олег теперь общается только письменно. И Серёжа не знает, как сказать Волкову, что он передумал и что больше его не сводит с ума чужой голос. Время откровений снова наступает ближе к ночи. В этот раз приём более радушный, Волков не направляет на него пистолет, просто позволяет пройти внутрь и сесть на свою постель. — Пожалуйста, скажи, что ты не боишься меня и того, что я ещё могу сделать. — Серёже нужно, чтобы в него верили. Кажется, только так он сможет не видеть себя тем монстром. Олег тянется за блокнотом. Но Разумовский резко качает головой. — Нет, скажи это вслух. — просит он, сталкиваясь с непониманием в чужих глазах. — Ты не сможешь ничего сделать, чего бы я не захотел, — хрипит Волков. Серёжа не пытается убежать от этого звука, наоборот, пытается зафиксировать в своем мозгу факт принадлежности его Олегу. — А чего ты хочешь? — возможно, Серёжа слишком наглый и лезет не в своё дело, но ему нужно развивать отношения. Выстроить хотя бы какое-то хрупкое доверие, узнать, чем живёт его бывший друг. Олег опять глубоко вздыхает, смотрит в глаза, скользит взглядом ниже и снова его возвращает. — Это личное, Серый. Серёже хочется плакать от счастья. К нему обращаются так, как раньше: ещё в детдоме, когда их отношения были максимально близкими. Разумовский кивает, он понимает. И спрашивает, можно ли ему на ночь остаться. Олег позволяет. Это странно. Такого рода близость кажется чем-то запрещённым, но для Серёжи это защита от кошмаров на одну ночь и тепло, не то обжигающее — от Птицы, а приятное, ласковое и родное. На это утро он не сбегает, лежит до последнего, до тех пор пока не станет неловко, пока Олег не открывает глаза и не улыбается ему, а потом резко серьёзнеет, будто сделал что-то не так, не сдержал лицо, проявил эмоции. Серёжа уходит готовить завтрак. Выдающимися кулинарными способностями он не отличается, но просто нужно занять себя. Постепенно он замечает, что Олег ведёт себя более расслабленно и открыто, только старается лишний раз ничего не говорить. И Разумовскому не нравится, если это всё из-за него. Серёжа зажмуривается и чертыхается, обжигая руку кипятком. Он тут же сует её под прохладную воду, стараясь сбить боль. Пластырь, найденный в аптечке, помогает скрыть последствия неосторожности от Олега. Только тот сразу же замечает это и качает головой, снимая пластырь и обрабатывая ожог как полагается. И даже дует на него, от чего Разумовский выпадает. Почему такая забота? До сих пор, даже после всего, что произошло. Серёжа чувствует от такого себя только хуже. — Не смотри так, — просит Серёжа, ловя на себе тяжёлый взгляд, кажется, ему ещё что-то хотят сказать, но сдерживаются, — лучше скажи, пожалуйста. Блокнот снова убирается из рук Волкова, и тот готов произнести всё вслух. — Береги себя, что, если меня рядом не будет? — и снова эта забота. Разумовский её не заслуживает. Голос Олега в этот момент уже не кажется чем-то сверхъестественным. Он похож на его прошлый, только тише, приглушённее и ниже. И Серёжа осознаёт одну простую истину, ему нравится. Его мозг перепутал изначально. Он готов честно признать, что ему такой голос нравится. — А ты будь, — просит Серёжа. Возможно, он хочет слишком многого. Они становятся ближе. Проводят время вместе, разговаривают, фильмы смотрят. Выходят из дома и гуляют, через какое-то время возвращаются в Россию. Серёжа привыкает к чужому присутствию, голосу и отношению. Волков его не ненавидит. Он прощает и, кажется, снова относится к нему так, как в детдоме. Серёжа замечает, что Олег не избегает больше его прикосновений и даже сам к нему тянется. Разумовский непонятно что от этого чувствует. Он позволяет, конечно, но сердце каждый раз останавливается, даже дышать не хочется, страшно спугнуть или поменять мнение Олега. Сосредотачиваясь на этом человеке, Сергей забывает, что он вообще собирается продолжить дело Чумного Доктора. И вроде у него есть и средства на это, и другие возможности. Но он смотрит на Олега и не хочет тому такое говорить, не хочет его расстраивать. Кажется, что тогда всё снова рухнет и от него откажутся. Но он находит кандидата на пешку в костюме, которой он будет руководить, и даже с ней связывается. Олег, похоже, что-то замечает, но у него не спрашивает. — Я хочу вернуть Чумного Доктора, — заявляет Разумовский перед встречей с Лерой. — Хочу нанять человека, который им будет. Точнее я хочу поставить этого человека в зависящую от меня ситуацию, чтобы у того не было возможности меня предать. Олег молчит, а потом его поправляет. — Почему ты говоришь «меня»? Тут будет правильно сказать «нас». Разумовский замечает в глазах Волкова всё ещё неуверенность. Наверное, тому не уютно жить вместе с Серёжей, и не понимать какой уровень близости между ними. Хотя, возможно, это Разумовский свои переживания на него перекладывает. — Ты останешься со мной? — он не верит своему счастью. — Ты же просил. — припоминает ему Олег, — да и я не знаю, что буду без тебя делать. С карьерой спецназовца точно покончено. А так, кому я нужен такой, я даже драться не могу нормально и говорить. Так что буду теперь висеть у тебя на шее до конца дней. Серёже смысл этих слов не нравится, нравится, что Волков останется с ним, но остальное: почему тот не может уйти, вызывает чувство вины. Олег ему нужен. Его голос нужен, он успокаивает и заземляет. Разумовский подходит к этому человеку на несколько шагов, хочется то ли обнять, то ли ещё как-то прикоснуться, но он стопорится. Не знает, что будет для Волкова не противно. Тот ведь с ним вынужденно. Его хватают за шею, за заднюю её часть, задевают волосы. Они сталкиваются с Олегом глазами. И у Сергея даже близко предположений нет, что сейчас будет: ему призна́ются, как сильно ненавидят? Он это и так знает. Его тянут вперёд, второй рукой оплетают поясницу. Серёжа широко распахивает глаза, когда Волков чуть наклоняет голову и прикасается к его губам. Он не пытается углублять поцелуй и что-то делать, просто замирает, слегка шевеля губами. Разумовский не понимает, что это, как это и почему чавкающие звуки его не раздражают. Он открывает рот, чтобы вдохнуть, потому что в носу стоит запах Олега, и этого слишком много, чтобы можно было нормально дышать. Олег продолжает. И Серёжа понимает: либо он сейчас позволит себе ответить на поцелуй и поверить, что всё это реально, либо Волков уйдёт, с осознанием, что всё это не взаимно, хотя, чтобы было взаимно, Разумовскому для начала допетрить бы, что этот поцелуй значит. Он кусает чужую губу, кажется, слишком сильно: его движения резкие, неспокойные, потому что нет понимания, что это вообще такое. Он прижимается к Олегу всем телом, обхватывает руками его спину и наслаждается теплом. Олег отстраняется и дышит заполошно, смотрит с каким-то сожалением. Если они из-за этого поссорятся это будет тупо. — Я… Мы… — Олег мнётся, если он сейчас скажет «мы не должны были этого делать», Серёжа согласится, они не должны были это делать так, стоило сесть поговорить, наконец докопаться до самой сути и понять, что за чувства между ними, а потом целоваться долго долго до саднящих губ и судорожных вздохов. Пока у кого-нибудь не закружится голова от переизбытка чувств. — Я простил тебя уже давно, Серый. — Олег, кажется, хочет его такими словами добить. — Я не смогу без тебя, ты мне нужен. Я понимаю, что тогда это был не ты и что тебе тоже было страшно, прости, что не сразу смог это осознать. Я должен был быть рядом с самого начала, тогда бы та вторая личность не смогла бы тобой завладеть. — Олег… — беспомощно выдыхает Серёжа. Это не так, тот ошибается, но сил что-то объяснять нет. Он тянется вперёд снова, не встречая сопротивления. Такие действия более информативные, чем всё остальное. Тем более его не отталкивают. С другой стороны хотят этого же. Сергей пока не может определить уровень их отношений, но он точно со всем согласен. И его мозг тоже, даже со всеми издаваемыми ими звуками. Будто в мозгу что-то перещёлкивает и непереносимость чего-либо уходит. Это всё Олег, который рядом, который дышит в его рот и прикусывает язык. — Не уходи, — шепчет Разумовский, — Умоляю тебя, просто сейчас не уходи… И потом тоже. Ты мне нужен чудовищно сильно. Никогда больше не оставляй меня. Серёжа снова включает эгоиста, но Олег почему-то не сопротивляется, смотрит на него одухотворённо и нежно гладит по волосам, как вообще он своими грубыми, тяжёлыми, приученными к оружию руками способен давать такую ласку? Разумовский подставляется под прикосновения, они ему нравятся, как и всё, исходящее от этого человека. Он чувствует себя сейчас таким слабым, зависимым, но счастливым. И он ни на что не променяет вот такие моменты с Олегом. — Я буду рядом, — обещает Волков и улыбается совсем легко и светло. — Обещаю, Серый, всегда. Я не умею говорить о чувствах, но ты для меня самый близкий и дорогой человек и ради тебя я пойду на всё... даже от твоей руки. Разумовский прикусывает изнутри свою щёку: ему до сих пор больно от всего того, что этому человеку пришлось из-за него пережить. — Я хочу слышать твой голос, — признается Серёжа, — и твое дыхание. Я ненавижу столько разных звуков, но всё, связанное с тобой, меня успокаивает, как и раньше. Олег его снова целует с противным чавкующим звуком, хватает его губу, но даже это не вызывает отторжение, наоборот, внутри всё горит в желании прикоснуться, сделать ближе, получить доказательство, что они правда перешагнули за грань и что так теперь будет всегда, они смогут сближаться. И это будет правильно. У Волкова в комнате двуспальная кровать, и Серёжа уже знает, что вечером перенесёт сюда свои вещи, их часть, и тут останется. Он уверен, Олег не будет против, а если вдруг да, Разумовский обеспечит тому отдельную комнату, но попросит о совместной спальне. Чувствовать чужое дыхание и тепло — его приоритет. Сейчас они устраиваются на диване в гостиной. Где-то фоном ставят фильм, но он совершенно не интересен. Они интереснее друг для друга. Губы у Серёже начинают зудеть. Всё его тело дрожит, потому что прикосновения взрывают нервные окончания. Он, чёрт побери, так сильно в этом нуждался, и сейчас недоумевает, как это всё так просто может быть. Вечером Волков реагирует на его вещи счастливыми светящимися глазами и убирает с левой тумбочки свои, предоставляя ему место. Серёже почему-то кажется, что эта кровать в сто раз удобнее и лучше, чем у него. Серёжа не хочет закрывать сегодня глаза. Этот день всё в нём меняет, и он кажется слишком нереалистичным. Просыпается Разумовский от кашля Волкова, и если раньше он стремился сразу же устранить источник звука, то теперь внимательно смотрит, чтобы с этим человеком всё было хорошо. Чужое благополучие отодвигает собственный комфорт. И Серёже кажется, что эти чувства слишком сильно его меняют. И он даже рад, возможно, когда-нибудь получится искупить свою вину и стать в этой истории не злодеем, а героем. Завтраки у Волкова всегда самые вкусные, тот вообще потрясающе готовит. Серёжа только и может что облизываться и уплетать с аппетитом. На встречу с Лерой они идут вместе, и Олег рядом, говорит «мы» и не оставляет его ни на миг. А Сергей счастливой улыбки сдержать не может. Приятно ощущать за своей спиной друга, дорогого человека и любимого. Приятно его слышать и знать, что это не изменится. И Серёжа приложит для этого все силы. И, даже когда вокруг стоит хаос звуков, Сергей теперь умеет вычленять из всего этого шума звуки Олега. И это его заземляет.