Часть 1
10 апреля 2025 г., 03:03
«Какая же чушь, да что происходит вообще? Какого черта?» - думает Антон резко выдыхая морозный воздух и откидываясь на скамейку.
Сжимает руки в кулаки, смотрит вверх, где снег тихо падает, мерцая в свете фонаря. Сердце бьется так, что кажется, будто его слышно сквозь пуховик. Со вздохом он качает головой, словно отгоняя навязчивые мысли, достает из кармана пачку сигарет и подкуривает одну. Затягивается, и дым, смешиваясь с морозным воздухом, кажется почти осязаемым. Снежинки, падающие на его лицо, тают,
оставляя едва заметные капли.
Телефон молчит. Уже за полночь, и странно ждать сообщения или звонка, как и звонить самому. Но как только он слышит звук вибрации в кармане, роняет уголек с сигареты на джинсы, пытаясь как можно скорее достать телефон. Шипит, отряхивается, но видит только оповещение о пятнадцати процентах заряда батареи. Слишком сильно жмет на кнопку блокировки, но потом все равно заходит во все соцсети, проверяя, не появилась ли надпись «в сети» под нужным аккаунтом. Ничего. Как и должно быть.
«К черту», — думает Антон. Нужно куда-то идти. Куда-то подальше от себя и своих мыслей, лишь бы не нарушить данное самому себе обещание не навязываться, не писать и не думать.
Он встает чуть пошатнувшись от долгого нахождения в одном положении. Отряхивается от нападавшего снега и идет по дорожке, в противоположном от дома направлении.
Хочется хотя бы услышать его голос, так ненадолго станет легче и Антон даже сможет уснуть сегодня. Несколько минут он борется с желанием позвонить и проигрывает. Звонит, слушает гудки, крутит в голове отмазку «Извини, по ошибке набрал». Трубку никто не берет. Отмазка не пригодилась. Да и не сработала бы - человек на том конце провода не так глуп. И что говорить завтра, когда он перезвонит? Антон не имеет ни малейшего представления. Он резко разворачивается и, ускорившись, идет в сторону дома.
Думает зайти по пути в круглосуточный магазин, но проходит мимо, погруженный в свои мысли. У подъезда достает ключи и слышит еще одно оповещение. Смотрит на экран и замирает. Видит сообщение: «Что-то случилось? Извини, не слышал звонок» и забывает как дышать.
Губы сами собой растягиваются в улыбку, а ладони потеют. Уже нажимая кнопку вызова лифта он заходит в мессенджер и понимает, что не хочет отвечать «Извини, я случайно». Что написать? Черт, он ведет себя, как дурак, мозг отказывается думать. То же мне, мастер импровизации. Может ответить шуткой? Глупость. Предложить встреться? Двойная глупость. Спросить что-то по работе?
Идея. Пока Антон формулирует мысли, видит, что его собеседник вышел из сети. Что-то внутри обрывается, Антон пишет «Извини, я случайно» и пялится в телефон всю дорогу до квартиры.
Ответ не приходит пока он раздевается, не приходит и когда он докуривает в полумраке балконе вторую сигарету подряд. Антон трет лицо и бьет себя ладонями по щекам. Ну какой же идиот! О чем он вообще думает? Чего он вообще от него хочет? Увидеть его – сам себе отвечает Антон. Зачем?
Вместо ответа Антон ставит чайник и заставляет себя пойти в душ. Пытается отбиться от мысли, что выйдя, обнаружит ответ на свое сообщение, за который он сможет зацепиться и продолжить переписку. Просто, чтобы пообщаться. Больше не из-за чего.
Но телефон молчит, на часах почти два часа ночи и он возвращается на холодный застекленный балкон с только что заваренной чашкой чая. Лучше бы это был виски.
Злясь на себя, что не подумал об алкогольном обезболивающем заранее, Антон достает очередную сигарету, бессмысленно пялясь в мессенджер. Вдруг замечает надпись «в сети», а затем, почти сразу, видит новое сообщение: «Точно? Время то видел? Завтра съемки с утра». Дурацкая улыбка снова отказывается стираться с лица и он запрещает себе озвучивать мысли, крутящиеся в голове и учащающие пульс. Антон дышит, смотря перед собой. И, собравшись, пишет максимально отстраненное: «Видел. У меня бессонница, по ходу. А ты чего не спишь?».
Так, отлично, это хорошая тактика – он будет задавать вопрос в каждом сообщении, чтобы переписка не закончилась никогда. Просто, чтобы поговорить, напоминает себе Антон. Через минуту читает ответ: «Соседи разбудили, теперь не могу уснуть». И, поддавшись внезапному порыву, не успев остановить себя, пишет «Свежий воздух помогает уснуть. Прокатимся?».
Краска подступает к лицу, Антону становится стыдно и он думает, какой же он кретин, теперь то он точно попался! Так очевидно, что он задумал! Черт!
Так. Стоп. А что именно он задумал? Антон не может сформулировать. Слишком много эмоций мешают ему – странная смесь из злости на себя, стыда и непонятной надежды.
Антон откидывает телефон на столик, но сразу же берет его в руки и его взгляд следит за надписью «печатает». Она то пропадает, то снова появляется. Антон встает, проходится по балкону, покорно ожидая ответ, тушит закончившуюся сигарету. Наконец-то видит ответ «Точно все в порядке?» и думает, что всё абсолютно точно не в порядке.
На что он вообще рассчитывал, предлагая подобное посреди ночи? Да ни на что. Он просто пытался сделать что угодно, чтобы хоть немного ослабить болезненное чувство в груди. Но, судя по шуму в голове, сделал только хуже.
И, видимо, он слишком долго не отвечает, заблудившись в мыслях, потому что ему приходит еще одно сообщение «Знаешь адрес отеля? Сколько тебе нужно времени?». Антон буквально подпрыгивает на месте от накрывших его облегчения и радости, пишет «Знаю, где-то через пол часа буду» и следом «Я в порядке».
Делает глубокий вдох, затем бегом несется в спальню за одеждой. Путается в балахоне, в итоге надевает его наизнанку, но не замечает этого, он должен как можно скорее добраться до машины. Куда и несется, будто его преследуют. Несколько раз подряд жмет кнопку лифта, но не в состоянии дождаться его выходит на лестницу и спускается бегом, перепрыгивая через ступеньки.
Уже заводя автомобиль, он вдруг замирает с ключом в руке, но жар, растекающийся от горла к животу, не дает сдать назад. Да и что он будет делать? Вернется и ляжет спать? Бред, он теперь точно не уснет. Никогда. Будь что будет, назад пути нет. Антон думает: «Я идиот». Его руки сами вбивают адрес в навигатор и он трогается с места.
***
Всю дорогу до отеля он пытается придумать что он скажет, что они будут делать, и как вообще объяснить свое поведение, но в голову ничего не приходит. В предвкушении встречи горят щеки, а сердце уже пытается пробить грудную клетку. Он включает радио, не в силах одновременно вести машину и выбирать треки, и пытается отвлечься на музыку. Но чем ближе к пункту назначения он подъезжает, тем большую тревогу начинает испытывать. К отелю Антон подъезжает уже буквально паникуя. Смотрит на часы и видит, что, несмотря на усилившийся снегопад, приехал чуть раньше назначенного времени. Чтобы не прокручивать в голове пугающие его мысли он пишет «Я на месте», выходит из машины и пытается закурить очередную сигарету. Это весьма сложно сделать. Падающие снежинки липнут к сигарете, и она намокает. Голова немного кружится, то ли он переизбытка никотина в крови, то ли от предвкушения встречи. Дурацкое сердце отбивает в груди чечетку. В итоге Антон бросает свои попытки закурить, убирает зажигалку в карман, вместе с промокшей сигаретой. Поднимает взгляд и видит его. Твою мать. Всё. Он пропал. Может еще не поздно сесть в машину и уехать? Завтра придумает что-нибудь. Ну или сожжет себя к чертям, лишь бы перестать чувствовать все это, малодушно думает Антон, вцепившись в пачку сигарет в кармане, как в спасательный круг. Но Антон остается на месте, словно его ноги приклеили к брусчатке, усыпанной снегом. Он смотрит, как приближающийся человек машет ему, быстрым шагом пробираясь чуть ли не наугад – снег летит прямо в глаза, заставляя щуриться и пригибаться. Кутается в тяжелое серое пальто, прикрывает руками голову, пытаясь спасти свои волосы и не дать им намокнуть. Антон улыбается, видя, как он спешит к нему, а увидев ответную улыбку понимает, что не может перестать смотреть. – Привет, Арс, – хрипит Антон, внезапно севшим голосом. – Что с погодой? – отвечает вопросом Арсений, останавливаясь напротив Антона и отряхивая волосы от снега, что, в прочем, не особо помогает. Он ежится, почувствовав, как небольшая часть снега пробирается за воротник пальто. Вдруг смотрит вверх и произносит, не дожидаясь ответа на свой вопрос, – А ты знал, что снегопад – это вертикальная метель? Арс ухмыляется, но не торопится садиться в автомобиль, а просто стоит и смотрит на Антона своими невозможными голубыми глазами, ожидая реакции. Антон, улыбнувшись, смотрит в ответ, замечает морщинки в уголках глаз, слегка прикушенную губу и чуть нахмуренные брови и не понимает, чья сейчас очередь говорить. Арсений хмурится сильнее: – Антон, что-то случилось? Может вернемся в номер? Снежинки тихо падают на его волосы, как бы Арс не пытался их спасти, прикрывая руками. И это так на него похоже, что Антон хочет наплевать на все и прямо сейчас схватить Арсения за воротник пальто и расцеловать. Стоп! Антон ужасается этой мысли и гонит ее прочь. – Нет, все отлично, правда, – рассеянно отвечает Антон, пряча взгляд – Я просто прослушал, что ты сказал. Арсений чуть наклоняет голову вбок, и, явно придя к какому-то выводу, ухмыляется. Вытягивает руку и отряхивает волосы Антона от снега, хитро прищурившись. Антон от такого внезапного жеста превращается в статую. – Давай-ка я сяду за руль? – предлагает Арсений. Антон лишь кивает и протягивает ему ключи. А затем, неуклюже развернувшись, садится в машину. Выезжают с парковки они под рассказ Арсения о бармене из отеля. Антон не может уловить суть его слов, просто слушает голос. Как-то слишком уж сильно его кроет, думает Антон, нужно привести себя в чувства. Находит в бардачке бутылку воды, делает пару глотков, разумеется облив себя. Отряхиваясь, замечает, что надел балахон наизнанку и что уже пол минуты не может нормально закрыть бутылку, потому что его потряхивает. Услышав сбоку смешок, Антон понимает, что Арс давно договорил и теперь они едут в тишине. Поэтому, улыбнувшись в ответ, снова включает радио, пытаясь выиграть хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями. Там поют что-то про «чайные плечи из Ленинграда». Глупость какая, думает он и трёт лицо, пытаясь заставить себя начать думать. Ловит взгляд Арсения, но тот ничего не говорит, а просто улыбнувшись снова отворачивается к дороге. – Эм.., есть идеи, куда мы едем? – спрашивает Антон. Арс кивает. Непривычно молчаливо и спокойно, почти отрешенно наблюдая за дорогой. Его спокойствие заполняет машину и вот Антон снова может дышать. – Все-таки не хочешь рассказать, что у тебя произошло? – в очередной раз спрашивает Арсений. Антон ждал этот вопрос, но теперь, когда он слышит его, понимает, что не может ответить ничего внятного. – Я не знаю, – отвечает он честно, чуть прижимая ладони к коленям, рвано вздыхает, смотрит куда угодно, но не на Арса. Кажется, еще чуть-чуть и он не выдержит напряжения. – И ты не понимаешь, почему ты здесь вообще находишься, – больше утверждает, чем спрашивает Арс. Глаза Антона мгновенно впиваются в него, но он видит все тот же умиротворенный профиль. Арс тихонько постукивает по рулю в такт музыке. Антон отворачивается. Машина плавно катится по городу. По радио продолжает петь Земфира, только уже другую песню, про сказки. Из-за снега не особо хорошо видно дорогу, но спасают фары и мириады огоньков дорожных фонарей. Все это добавляет ощущение какой-то нереальности происходящего. Они проезжают мимо каких то домов, мимо пустых парков и улиц, оказываются недалеко от парка Зарядье. Машина замедляется у светофора, и Антон ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась. Даже если они едут в никуда. – А ты? – решив, что ему нечего терять, хрипло нарушает тишину Антон. Сам не ожидая внезапного прилива смелости и не зная, хочет ли он вообще слышать ответ на этот вопрос. Арсений на секунду сжимает руль, но тут же ухмыляется и коротко отвечает: – Я думаю, что понимаю. О, мы почти на месте. – вдруг произносит он. Антон всматривается в дорогу и понимает, что они подъезжают к Парящему мосту. Арс паркует машину и смотрит на Антона: – Ну что, ты готов? К чему? Хочется спросить Антону, к разговору? Но он просто кивает. И они, взяв паузу, словно пытаясь собраться перед прыжком в пропасть, выходят из автомобиля. – Думаешь, идти на смотровую площадку в такую погоду, хорошая идея? Не видно же ничего. – спрашивает Антон, пока они поднимаются по ступеням, освещенным засыпанными снегом новогодними гирляндами. Кроме них там никого нет. Антон смотрит на время – 4 утра. Арсений снова улыбается ему: – Конечно уверен, именно здесь будут сделаны мои лучшие фото! Антон смеется и качает головой: – Слушаю и повинуюсь, Арсений Сергеевич. Следующие пол часа они тратят на импровизированную фотосессию. Арсений носится по смотровой площадке, диктуя Антону как именно нужно его фотографировать, выбирая ракурсы и иногда совершенно дурацкие и смешные позы. Затем они меняются местами и уже Антон выступает в роли модели, но толком у него ничего не выходит, потому что он не может перестать смеяться над комментариями Арса. Уже заметно расслабившись и забыв, почему вообще они здесь находятся, Антон пытается незаметно слепить снежок, но когда оборачивается на Арсения, тут же получает горсть снега в плечо. Объявив капитуляцию, потому что они уже и так порядком замерзли, и все так же смеясь, он предлагает Арсу сделать общее фото. – Компрометирующее? – смеется раскрасневшийся от мороза Арс, подходя ближе. Антон теряется на секунду, пока Арсений кладет одну руку ему на плечо, вытягивая другую для того, чтобы сделать селфи. – Да, – только и отвечает Антон, смотря на экране смартфона на Арса. Таймер на камере телефона начинает отсчет до начала съемки: 5.. 4.. Арсений как-то серьезно смотрит в ответ, кивает, а затем, на «3..» резко разворачивает Антона к себе и целует. Где-то рядом слышится характерный звук, оповещающий о том, что фотография готова. Где-то падает снег. Но Антон слышит только участившийся стук собственного сердца. Мир сужается до точки. До теплых губ Арсения, до его пальцев, вцепившихся в ворот куртки Антона, до запаха его шампуня, до снежинок, тающих на щеках. Еще через пару секунд Арсений немного отстраняется и, чуть встревоженно смотря на явно обалдевшего Антона, выдыхает – Неплохо вышло, да? Антон рассеянно кивает, глупо уставившись на Арса. Убирает руку с его талии и касается своих губ, словно проверяя, не причудилось ли ему то, что только что произошло. Его взгляд скользит по лицу Арсения. Он не решается. Не должен. Но тело уже само тянется вперёд, лишь только он видит, как Арс нервно прикусывает губы. Его руки снова притягивают Арсения, и, прежде чем тот успевает хоть что-то сказать, Антон уже целует его. Арсений замирает на мгновение, но затем отвечает на поцелуй, его дрожащие пальцы снова впиваются в ткань куртки Антона, будто боясь, что тот отстранится. Но затем скользят выше, зарываясь в непослушные кудри. Кажется, что ближе встать уже невозможно, но Антон умудряется сделать еще пол шага вперед, из-за чего Арсений оказывается буквально вжат спиной в перила. Но это, по всей видимости, мало волнует хоть кого то из них. Они словно пытаются получить из этого поцелуя максимум, будто он был не только первым, но и последним. Будто, если он закончится, они больше никогда не смогут повторить его. Когда они наконец разрывают поцелуй, Антон, запыхавшийся, смотрит на Арсения. – Арс.. – шепчет он, нехотя отодвигаясь. Теперь разделяющее их расстояние кажется ему безумно неправильным и несправедливым. Арсений в ответ протягивает Антону свой телефон, и тот видит их последнее фото. Наблюдает, как тот краснея смотрит то на экран, то на Арсения: – Я ведь угадал причину нашей встречи? Вся смелость Антона снова куда-то улетучивается и он отвечает севшим голосом: – Да.. Да, ты угадал. Просто.. – начинает Антон, не представляя, что говорить дальше, только сильнее сжимая телефон в руке. Резко выдыхает и пробует еще раз – Просто.. Арсений терпеливо ждет, все так же неотрывно глядя на Антона в полной тишине. Только снег скрипит под ботинками, будто торопит: «Ну же, скажи!». – Просто.. – снова начинает Антон, но так и не может закончить предложение. – Я вижу, тебе совсем не просто, – пряча глаза под ресницами отвечает Арсений, – давай я попробую? Дождавшись кивка, он поднимает взгляд и продолжает на выдохе: – Я нравлюсь тебе, я прав? – Я постоянно думаю о тебе, Арс – чуть замявшись отвечает Антон, рассматривая свои ботинки. Ему кажется, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди от перенапряжения. – Постоянно, понимаешь? – добавляет он и снова поднимает взгляд на Арсения. Тот стоит совсем рядом, смотрит своими невозможно голубыми глазами, а затем улыбается, опуская взгляд. Арс дергается, будто в одно мгновение снова хочет обнять его, но вместо этого лишь с улыбкой поправляет капюшон Антона и отворачивается, облокачиваясь на прозрачные ограждения и всматриваясь вдаль. Словно не его только что целовали и вдавливали в эти самые перила. И атмосфера незаметно меняется. Только что Антон был самым счастливым человеком во вселенной, а сейчас боль в его груди стала еще сильнее, чем была до их встречи. – Я понимаю тебя, – вздыхает Арсений, прерывая тишину, – Черт, любовь.. Она требует огромной смелости, ты знаешь? Иногда я думаю, что это самый сложный выбор, который мы можем сделать. Антон вздрагивает на слове «любовь», словно оно пронзило его ледяной иглой. Он придвигается ближе и вцепляется в рукав Арсения, будто боится, что то исчезнет вместе с порывом ветра: – Арс, я.. Я сам не знаю, чего хочу, но я точно знаю, что если бы ты сейчас ушел, мне было бы в тысячу раз хуже, чем если бы ты остался. И Арсений разворачивается к нему, почти оказываясь в его объятиях. Поднявшийся ветер несет прочь снежинки, раскидывает их волосы по лицам, мешая видеть и пронизывая холодом, но Антон не обращает на это никакого внимания, он продолжает говорить, сам не понимая откуда берет слова: – Это будет сложно, я знаю. Но я не собираюсь отказываться от.. от своих чувств, будто это что-то стыдное. Арс смотрит на него уже серьезно, даже немного нервозно: – Шаст, прекрати. Я не стесняюсь тебя или себя. Я сейчас изо всех сил держу себя в руках, чтобы не натворить еще больших глупостей. Я.. знаю что ты чувствуешь. Потому что чувствую тоже самое. Снежинка тает на реснице Антона, смешиваясь с чем-то солёным. Он не замечает этого. — Но дело не в нас, — продолжает Арсений, крутя в пальцах веревку от капюшона Антона, и его слова падают тяжело, как камни в замёрзшую воду. — Ты же знаешь… Антон кивает, но его кивок больше похож на судорогу. Фраза «чувствую то же самое» крутится в голове, как навязчивый мотив, заглушая всё остальное. Он ловит взгляд Арса и внезапно понимает: тот не просто боится. Кажется, он уже сделал выбор. — Я знаю, — говорит Антон, и голос его звучит чужим, будто пробирается сквозь метель. — Я понимаю, что ставлю тебя перед выбором: твоя жизнь, какой ты её знаешь… или я. — Он сжимает ладони в кулаки, чтобы они не дрожали. — Но я больше ничего не могу предложить. У меня есть только я. Арсений отводит взгляд. Его рука тянется к Антону, но замирает в сантиметре от его плеча, словно натыкаясь на невидимую стену. — Дурацкий Шаст, — бормочет он так тихо, что слова едва различимы. — Ты же знаешь, мы просто не можем… Антон кусает губы, молчит, а потом отвечает: – Если мир не примет нас… пусть. Он даже не поймёт, что потерял. Слова звучат как детская угроза - гордая, но беспомощная. Они оба это понимают. Арсений хмыкает, снова отворачивается, его взгляд скользит по огням города. И вдруг кажется таким далеким, будто уже мысленно вернулся в свой мир, где Антону места нет. Антон встает рядом с ним, касаясь плечом и тоже начинает всматриваться в город, чтобы занять себя хоть чем то. – Ты прав, – тихо говорит Арсений, его голос почти теряется в шуме ветра. – Мир, возможно, не примет нас. Но, может, это и… — Он резко обрывает фразу, будто передумал добавлять «не важно». Вместо этого он протягивает руку. Антон замирает, сердце колотится так, что кажется — вот-вот вырвется из груди и упадёт в сугроб. Но пальцы Арса обходят его ладонь, выхватывая телефон. Холодный пластик выскальзывает из рук, оставляя ощущение пустоты. – Я же говорил, что сделаю тут свое лучшее фото, – говорит он, улыбаясь, но в его улыбке нет прежней легкости. – Думаешь, стоит его сохранить? Антон смотрит на экран, где запечатлен их поцелуй. Снежинки вокруг них устраивают какой-то сумасшедший танец. Антон невпопад думает, что причёске Арса уже ничто не сможет помочь. – Сохрани, – наконец отвечает он, чувствуя, как что-то внутри него сжимается. – На память. Арсений кивает. Его пальцы скользят по экрану – все-таки удаляет фото? Нет, просто выключает дисплей. Но Антон уже не уверен. Арс убирает телефон и отворачивается к ограждению. Он смотрит вдаль, где городские огни сливаются с темнотой, и Антон понимает, что этот момент — как снежинка на ладони. Красивый, но слишком хрупкий, чтобы его удержать. – Пора ехать, – глухо говорит Арсений, не оборачиваясь. – Утром у нас съемки. Антон кивает, хотя внутри у него все кричит, чтобы он остановил его, сказал что-то, что изменит все. Но слова застревают в горле, и он просто следует за Арсением к машине, чудом умудрившись подкурить сигарету. Арсений больше не кажется невозмутимым. Его пальцы дрожат, когда он роняет ключи в снег — сначала один раз, потом второй. Подбирая их, он морщится от леденящего холода, пробирающегося сквозь тонкие перчатки. Дверь машины не поддаётся, будто замок заговоренно молчит. — Дай я, — Антон выдыхает, стиснув зубы от холода, и забирает ключи. Их пальцы едва касаются друг друга. Они молчат всю дорогу и прерывают тишину только когда подъезжают обратно к отелю, где остановился Арсений. – Я буду здесь еще неделю – говорит Арс, немного грустно улыбается кивнувшему в ответ Антону и быстро отстегивая ремень безопасности тянется открыть дверь. – Постой, – вдруг говорит Антон и, тоже отстегнувшись, наклоняется к Арсению. — Шаст, это уже… — он не успевает договорить, но его никто и не слушает. Антон целует его снова — медленно, как падение в снежный вихрь, где время теряет смысл, а мир сжимается до хлопьев, кружащих в белой мгле. Невесомо, неотвратимо, будто их затягивает в воронку, где нет ни верха, ни низа. Ответный поцелуй обжигает губы, как спирт на морозе — в нём яд отчаяния, привкус железа и капля чего-то сладкого, что хочется назвать надеждой. Они замирают, лоб к лбу, их дыхание — спутанные нити, в которых тонут слова. Только снег за окном продолжает падать, будто отсчитывает последние секунды до конца этой ночи. Тишину взрывает будильник, оповещающий, что нужно просыпаться на съемки. Арсений отстраняется первым, поправляя растрёпанные волосы. — Съёмки… — бормочет он, не глядя. Антон кивает. Снег за окном уже почти замел следы их машины. Когда Арсений все-таки уходит, украв напоследок еще один короткий поцелуй, Антону вдруг становится не по себе. Он сжимает руль и смотрит в зеркало заднего вида на удаляющуюся фигуру. Но затем слышит звук уведомления о сообщении и видит уже на экране своего телефона то самое фото. Улыбнувшись, он пытается придумать, что написать ответ, но вдруг осознает насколько сильно он устал и что больше всего сейчас хочет лечь и уснуть. И вообще ни капли не жалея, что сегодня это сделать не удастся, он трогается с места, так ничего и не ответив. А снег все продолжает падать, будто пытаясь спрятать эту ночь.
