Жить в твоей голове

      Утро пахло яичницей с беконом и крепким, только что сваренным кофе. Завтрак в постель, нежные поцелуи лица и странный привкус чего-то давно произошедшего.

***

      Саша впервые проснулся в постели без одежды. Впервые он ощутил то, о чём задумывался лет с четырнадцати, впервые это произошло. Произошло с Димой. С тем, о ком он мечтал, с тем, кто казался таким строгим, холодным, неприступным… Саша чувствовал ароматные нотки жареного бекона и кофе, но не спешил вылезать из постели, боясь спугнуть момент. Он, нежась под пробивающимися первыми лучами солнца, перевернулся с живота на спину, потянулся и, как кот, прикрыл глаза. Было тепло, мягко, постель ощущалась как-то слишком близко, по-новому.       На то, чтобы наконец зайти дальше поцелуев, Саша уговаривал Диму почти два месяца. Холодный март, пробуждающийся апрель и наконец вот он, долгожданный солнечный май. Вот она — взрослая жизнь. Вот они — серьёзные отношения. Вот он — Саша, маленький, хрупкий, но довольный и отдохнувший. Чтобы наконец отвести Диму от непонятных страхов, вечером пришлось действовать через манипуляции. Саша приготовил ужин к Диминому возвращению, зажёг свечи, налил выпить. Оделся пооткровеннее — чёрная рубашка была наполовину расстёгнута и обнажала светлую, идеально гладкую грудь, на ногах красовались светлые полуоблегающие джинсы; тёмные кудри, выбившиеся из укладки, спадали на лицо, а щёки выгодно подчёркивал вызванный парой бокалов алкоголя румянец. Лёгкий флирт, которому Саша научился с интернет-форума, пара настойчивых поцелуев, и вот Дима уже не может больше сдерживаться. Снимает с Саши рубашку, джинсы, целует и…       Саша глупо улыбался своим мыслям, когда в комнату с подносом с завтраком вошёл Дима. — Сашенька, проснулся уже? — мягко поинтересовался он, улыбаясь. — Я нам завтрак сделал.       Дима вытащил у подноса ножки, поставил его как столик на кровать и сел рядом. Саша тут же потянулся за поцелуем с удовольствием отмечая, какие же тёплые и мягкие у Димы губы. — Как романтично, — хихикнул Саша и поправил растрёпанные волосы.       Он сел поудобнее, стараясь, впрочем, не оголять ничего кроме торса, и окинул взглядом Диму. Он был без футболки и на его груди красовалось небольшое аккуратное бордовое пятнышко. Уголки Сашиных губ подпрыгнули. Ставить засос он боялся, поэтому экземпляр был всего один, но радость от совершённого до того пронизывала Сашу, что даже этот единственный трофей казался чем-то вроде убитого мамонта в древности. — А у меня тоже есть? — поинтересовался Саша, кивая на Димину грудь. — Есть. На шее и на ключице, — чуть краснея, кивнул Дима. — Развёл ты меня вчера, Версилов. Сначала на секс, потом на вот это вот…       Саша тихо посмеялся, попытался посмотреть на свои ключицы, но едва ли смог. Чуть смутившись, он задал ещё один вопрос. — Дим, а мне идёт?       Дима прикусил губу, на секунду отвернулся. Лицо загорелось румянцем. Саше невероятно нравилось видеть, как Дима смущается, как он, влюблённый и такой домашний, украдкой смотрит на него, не решаясь или, скорее, боясь сделать или сказать что-то лишнее. — Сашенька, идёт, конечно… Но ты бы оделся лучше… — А что такое? Ты меня стесняешься? — наглым тоном спросил Саша и медленно стал стягивать одеяло, постепенно оголяя низ. — С-Саш, не надо, просто…       Саша мягко взял Диму за подбородок, повернул к себе и затянул в поцелуй. Вылез из-под одеяла и уселся у Димы на коленях, абсолютно не стесняясь ничего. — А что, Дмитрий Александрович, разве Вам не понравилось вчера? И разве я Вам не нравлюсь? — Версилов… — вздохнул Дима и с мягкой улыбкой покачал головой.

***

      Саша наконец открыл глаза, когда Дима вошёл в спальню. Никакого подноса с ножками у Саши в квартире не было, так что завтрак Дима нёс на деревянной разделочной доске. На нём не было ничего, только бёдра обмотаны белым полотенцем, которое еле держалось. Саша слабо улыбнулся, потянулся в постели, а затем сел, натягивая одеяло до самой груди. — Ты замёрз, Саш? — тут же поинтересовался Дима, но Саша покачал головой. — Чего так укутываешься? — Так я без одежды… — смущённо произнёс Саша, тут же начиная розоветь. — Я знаю. И я хочу видеть тебя таким, Саш. Ты красивый и без одежды…       Саша лишь слабо улыбнулся, но одеяло опускать не стал. Есть не хотелось, да и к чему эта романтика он не понимал. Он чувствовал себя отдохнувшим, но вместе с тем где-то в глубине души просыпалось чувство вины за это и странный привкус ожидания прихода Миши. — Дим, ты такой… Разукрашенный, — тихо посмеялся Саша. — У меня тоже есть? Ну, на груди я заметил, а… шея? — Есть, — самодовольно улыбнулся Дима и поцеловал Сашу в макушку, притягивая к себе. — И тебе идёт… У тебя кожа белая прямо как жемчуг, на ней видно хорошо. Мне так нравится, Саш, я ещё хочу тебе оставить… — Дима уткнулся носом в Сашину шею. — Есть… — тихо повторил Саша, чуть улыбаясь. — Ну тебе хоть понравилось? Или я… Староват уже для тебя?       Дима пару секунд помолчал, а затем отстранился, недоумённо взглянул на Сашу и тихо, почти шёпотом, спросил. — Саш, я на педофила похож?       Сашу на мгновение будто обдало кипятком. Стало страшно, неприятно, весь воздух будто вышел из комнаты. — Я…       Кожа вмиг побледнела. Вслед за жаром стало холодно и Саша покрепче укутался в одеяло. — Дим, я… Я же не это имел ввиду…       Дима молча поджал губы, думая о чём-то своём, а Саша со страхом продолжил рассматривать родное лицо. Тело пробила лёгкая неприятная дрожь. Саша чуть подался вперёд, приобнял Диму и прикрыл глаза. — Дим, я просто к тому, что я… Я не как раньше. Не так хорошо выгляжу, я… Уставший вечно. У меня вон круги под глазами какие…       Дима молчал. Он рвано дышал, будто сдерживая эмоции внутри, а Саша стал мягко гладить его, успокаивая. Было стыдно, страшно, горько. — Саш, просто не говори, пожалуйста, так больше, — наконец выдавил Дима. — Ты же знаешь, я всегда переживал из-за нашей разницы в возрасте и… — Всё, Дим, — перебил Саша. — Я так больше не говорю. И мы не ссоримся. Ладно? Я тебя люблю… Люб-лю…       Дима медленно кивнул, взял Сашину руку в свою и легонько поцеловал.       Когда Дима наконец занял более удобное положение, принялись за завтрак. Сашу разрывали тысячи вопросов, поэтому он то и дело продолжал задавать их. — Ну всё-таки, Дим, тебе понравилось или нет? — Понравилось, Саш, мне всё понравилось, — сделав очередной глоток кофе кивнул Дима. — Почему ты так переживаешь, м? — Ну вдруг я не в форме, вдруг ещё что…       Спустя с пол минуты Дима вдруг произнёс. — Ну вообще-то ты и правда не в форме, Саш. — Чего?! — ещё не дожевав, возмутился Саша. — Ты похудел сильно. У тебя кости так выпирают, ты вообще весь… Маленький. Меньше, чем десять лет назад… Я за тебя волнуюсь, Саш, это на самом деле не нормально.       Саша поджал губы, кивнул, и молча продолжил есть. Он боялся того, что Диме это не понравится, боялся, что это послужит причиной отказа. И хотя никакого отказа не было, слышать эти слова было страшно неприятно. Это не обижало, не ранило, но погружало в вязкую массу претензий к себе. Худоба не нравилась никогда и никому и вновь слышать о ней было больно. — Сашенька, ты не подумай, я люблю тебя таким. Я просто переживаю. Твой низкий вес может… — Хватит, — резко перебил Саша. — Я не хочу об этом. — Саш… Давай сходим к врачу? — Врач сегодня сам придёт. Миша обещал зайти, хочет с тобой познакомиться.       Дима слабо улыбнулся и кивнул, хотя в глазах по-прежнему читалось беспокойство. Он разглядывал Сашу, его острые плечи и ключицы, глаза, теперь скорее серые, а не голубые, и усталость в них. Всего пару минут назад её не было, а теперь всё лицо медленно погружалось в какую-то тоску.       После завтрака обстановка чуть разрядилась. Саша чуть повеселел от Диминых разговоров, оживился и даже предложил вместе принять душ. Отказаться Дима не смог, поэтому, унеся посуду на кухню, они отправились в ванную. Саша залез первым, настроил воду и налил немного геля для душа на мочалку. Вспенив её, взглянул Диме в глаза. — Хочешь, потру тебе спинку?       Дима робко кивнул и повернулся спиной к Саше. Тонкие пальцы коснулись Диминой горячей кожи и, очертив волнистую линию от шеи по лопаткам и до поясницы, Саша припал к нему губами. Влажная кожа казалась особенно соблазнительной. Капли воды стекали по рельефам мышц, взгляд старался проводить каждую из них. Отметив, что Димино тело сейчас нравится ему значительно больше, Саша наконец начал намыливать его, стараясь при этом принести удовольствие. Изредка массажируя спину, Саша покрывал Диму пеной, скрывая от своих глаз все прелести. Шум воды успокаивал и утро уходило на второй план. — Дим, я тебя люблю… — шепнул Саша прямо на ухо и чмокнул в мочку.       Дима чуть дрогнул, кожа покрылась мурашками и Саша заулыбался такой реакции. — Я тоже тебя люблю, Сашенька… — А ты помнишь наш первый раз?       Дима ненадолго умолк. Затем развернулся, поцеловал Сашу в макушку и кивнул. — Помню, Версилов, помню… — лицо озарила мягкая улыбка и Сашины уголки губ тоже подскочили наверх. — Знаешь, Саш, ты всё такой же… Старше, да, но в тебе осталось всё то, что я так люблю… — И что же? — с любопытством поинтересовался Саша, начиная покрывать пеной Димину грудь. — Ты, — хмыкнул Дима и на мгновение прикрыл глаза. — Я люблю, когда ты вот такие вопросы задаёшь… Ты всегда это делал. Люблю в тебе эту твою лёгкость и открытость. Не знаю, со всеми ли ты такой… Но в тебе это есть и я это люблю. Я люблю то, как ты любишь… А любить ты умеешь…       Дима ещё немного помолчал, затем открыл глаза и забрал у Саши мочалку. Легко коснувшись пальцами Сашиной талии, Дима развернул его и тоже начал намылвать спину. Саша расслабился, но только до того момента, как Дима заговорил. — Саш, а что это за… шрам?       Саша вздрогнул. Сердце больно укололо и страх сковал тело. Он почувствовал себя школьником, стоящим у Димы в кабинете на занятии по истории. Почувствовал себя так, будто не выучил даты или особенности политики правителя, а сейчас его ждёт наказание. Дурацкая надпись «не готов» в дневнике, подпись рядом — Кальтенбруннер. Сашу бросило в холод, он сглотнул ком в горле и тихо выдавил. — Это не я… — Саш, я понимаю, что не ты… Не бойся, я же не ругать тебя собираюсь. Просто… На ягодице, ещё и такой… Странный. Как от ремня, что ли…       Саша хотел было развернуться, но Дима положил руки на его талию и не дал пошевелиться. Сердце заколотилось быстрее. Саша почувствовал, как Дима сначала наклоняется, затем встаёт на колени и проводит пальцем по шраму. — Саш, это Виктор сделал?       Сдавленно промычав согласие, Саша прикрыл глаза. — Тварь. — Дим, всё хорошо… Он ведь не болит… — Физически — да, а морально… Я вижу, как не болит…       Саша весь сжался внутри. И ведь Дима прав — внутри болит. Болит так, что порой невыносимо…       Дима поднялся, осторожно обнял Сашу со спины и зарылся носом в волосы. Стал гладить Сашу, шептать ему что-то на ухо, но Саша не слышал. Он растворялся в объятиях и плавился, хотя нутро и сковывала боль. — Дим, ты… Ты считаешь меня использованным? — Сашенька… Прекрати, пожалуйста. Я очень тебя люблю. Очень люблю, мой хороший… Ты для меня никогда не будешь противным, грязным, использованным. Я сам во всём виноват… Сам… — Дим, поцелуй меня, — шёпотом потребовал Саша, а когда просьба была выполнена, произнёс ещё тише. — Ещё, Дим… Поцелуй ещё…       Дима стал целовать Сашину шею и плечи, пену с которых вода уже смыла. Поцелуи становились горячее, настойчивее, а Саша просил ещё и ещё. — Дим… Хочешь меня? — Хочу… — Тогда возьми… И у меня всё пройдёт…       Когда пришёл Миша, Саша едва ли успел привести себя в порядок. Нацепив первые попавшиеся вещи — домашние штаны и Димин лонгслив -, он вышел в коридор, чтобы открыть дверь. Миша выглядел так, будто торопился и потому практически ввалился в квартиру. — Саша, я пришёл тебя спасать! — объявил он на всю квартиру вместо приветствия.       Саша слабо улыбнулся, хотя где-то внутри всё задрожало от страха — а что сейчас будет…?       В коридор вышел Дима. Он улыбнулся Мише, с интересом его разглядывая, но Миша лишь с подозрением посмотрел на него. — Я Вас представлял себе старше… — Старше? — удивился Дима, на что Миша кивнул.       Впрочем, Мишу Дима тоже представлял себе иначе. Саша, конечно, предупреждал, что, несмотря на поистине русское имя, Миша — азиат, но он представлялся в воображении хотя бы бурятом. Только вот Миша оказался чистым китайцем внешне. Вытянутые глаза-угольки, чёрные как смоль волосы и брови. Слегка жёлтая кожа, низкий рост — он будто вылез из книжки «стереотипы о китайцах». Миша был совершенно не похож на Сашу, поэтому Диму удивляло, как они вообще нашли общий язык - даже на первый взгляд Миша смотрелся активным, бойким и совсем не таким робким, каким Дима представлял его себе.       Повесив куртку, Миша наконец отдышался и разглядел Сашу. Его тут же привлекли пятна на шее, которые Саша старательно пытался скрыть волосами. Миша шагнул ближе, резким движением убрал кудри назад и оглядел бледную кожу. Изобразив ужас и злость, он повернулся к Диме и с прищуром заговорил. — Что, приехал, в доверие втёрся и уже руки распускаешь? Ты моего Сашу обижать не вздумай! Я за него мстить буду.       Дима рассмеялся и пошёл на кухню, приглашая гостя за собой. Саша недовольно посмотрел на Мишу, но тот с невозмутимым видом прошёл на кухню и сел за стол. Саша хотел было начать наливать кофе, но Миша остановил его, тут же заявив, что хочет, чтобы кофе ему сделал Дима.       Стол быстро оказался заполнен сладостями и тремя чашками с кофе. Миша сел посередине, разделяя Сашу и Диму, и, отпив немного кофе, начал свой допрос. — Ну, значит, Вы — тот самый Дмитрий… А полностью Вас как? — Да брось, Миш, что ты… — начал было Саша, до Миша тут же шикнул на него. — Фамилия, имя, отчество? — голосом будто на допросе повторил Миша. — Кальтенбруннер Дмитрий Александрович.       Миша задумчиво повторил имя, пару секунд помолчал и резко спросил. — Немец что ли? А ничего что Саша еврей? — Саша еврей? — А с чего я еврей?       Дима заулыбался, явно позабавленный Мишиным тоном, Саша тоже выдавил улыбку, только вот Миша оставался серьёзным. — Не еврей, конечно… Но не важно… Так у Вас немецкие корни?       Дима кивнул и хотел было что-то добавить, но Миша его остановил. — Немецкие корни это вообще-то не очень хорошо. Я такое не поощряю… — А что вы поощряете? — Всё, что не связано с Вами, — фыркнул Миша. — Да, я не представился… Лэн Миша Ханьбинович.       Дима едва сдержал смех и, краснея, переспросил. — Именно Миша? Не Михаил? — Именно Миша, — нервно отозвался Миша и нахмурился. — А что смешного в этом? — Ну… Имя такое русское… И такой нерусский Миша…       Дима покраснел ещё сильнее и улыбка полезла наверх, несмотря на явную злость Миши. Саша смотрел на них, надеясь лишь на то, что Миша наконец перестанет с таким негативом отоситься к Диме, а Дима наконец перестанет смеяться и воспринимать всё как шутку.       Саша знал, что Дима не понимает, насколько же важно понравиться Мише, только вот объяснить это было слишком сложно. После Виктора Миша поклялся отбирать Сашиных возлюбленных, а возвращение того, из-за кого у Саши появились проблемы и Виктор, явно не могло его обрадовать. — И насколько у Вас серьёзные намерения на Сашу? — Серьёзные. Я очень его люблю, — успокаиваясь, начал Дима, хотя улыбка всё ещё красовалась на его лице. — И Вы даже готовы переехать с ним из России?       Дима кивнул и взглянул на Сашу, будто прося подтверждения. Саша вздрогнул, но тоже кивнул и наконец заговорил. — Мы вчера это обсудили… Дима готов со мной уехать и даже создать семью, поэтому, Миш, ты зря переживаешь. У нас правда всё хорошо.       Миша поджал губы и медленно кивнул, разглядывая сначала Сашу, а затем Диму. Он остановил глаза на Диминой шее, затем медленно вернулся к глазам и будто попытался проникнуть через них прямо в душу. — И что, Вы даже родителям о нём рассказали?       Дима замолчал. Улыбка окончательно слезла с его лица, он посерьёзнел и покачал головой. — Не рассказали, значит… А это плохо. Очень и очень плохо. Сашины родители вот о Вас знают.       Саша на мгновение замер. — Что? Откуда ты знаешь? — О чём знаю?       Саша медленно сглотнул, а затем почти шёпотом ответил. — О родителях.       На Мишином лице тут же показалось удивление, ужас, страх. Чёрные брови подскочили наверх, а в тёмных глазах мелькнуло осуждение. — Так ты рассказал?! Ты рассказал им, что ты гей?! И про него сказал?!       Саша кивнул, а Миша нахмурился, злясь. Он сел ближе к Саше и с любопытством уставился в его лицо, требуя подробностей. Саша поёрзал на стуле, нехотя рассказал и о каминг-ауте, и о родителях, и о брате, и о заявлении. Ахнувший Миша с сочувствием схватил Сашу за руку, стал гладить его. Юркнул пальцами под рукава кофты и, почувствовав следы порезов, закатал их. С прищуром разгледев красные следы, Миша недоверчиво посмотрел на Диму, требуя объяснений. Но Дима молчал. Молчал и Саша.       В тишине было слышно, как за окном проезжают машины, как разговаривают люди на улице, только вот это лишь нервировало. Саша выдернул руку, вернул рукава на место и Миша, краснея от гнева, повернулся к Диме. — Какого чёрта Вы позволяете ему делать это?!       Миша подскочил, но Саша тут же поймал его и усадил на место. — Миш, тише, пожалуйста… Не кричи.       Миша вылез из Сашиных рук, но не переменил настроения. — Мало того что своим родителям ни слова о Саше, так ещё и самого Сашу губите… — процедил Миша, глядя на Диму, как на врага. — С чего я должен быть уверен, что Вы вообще его любите? С чего я должен быть уверен, что могу доверить Вам Сашу?       Саша осторожно положил руку на Мишино плечо, но он продолжал кипеть. Сам Саша весь дрожал внутри. Больше всего на свете он боялся этого знакомства, и вот оно идёт. Идёт плохо… — Я хочу познакомить родителей с Сашей вживую, так что когда он приедет ко мне, мы обязательно все вместе встретимся. А вообще у меня друзья знакомы с Сашей, они знают, что он есть и я его люблю. — Друзья, — фыркнул Миша и замолчал.       Дима, пользуясь Мишиным молчанием, заговорил сам. Решив спасать ситуацию, он стал рассказывать о себе и о своих явных преимуществах. И хотя Миша слушал с явной неприязнью, едва разговор зашёл о том, что у Саши ухудшилось состояние и Дима сейчас за ним следит, он взглянул с интересом. Вглядевшись в Димины глаза Миша стал слушать о Сашином ночном кошмаре и прихватившем сердце. Он оценивающе вслушивался в детали и изредка даже чуть улыбался. Увидев в Мишином взгляде перемены, Саша чуть расслабился, хотя было это, во-первых, рано и, во-вторых, зря. Несмотря на одобрение большей части Диминых действий, в конце Миша всё же с недовольством заявил, что нужно было звонить ему и что скорую Дима зря не вызвал. Взяв обещание о том, что Дима будет следить за здоровьем Саши, разговор пошёл дальше.       Миша продолжал с недовольством слушать всё, что говорил Дима, изредка задавая вопросы, отвечать на которые явно было неприятно. Миша лез туда, куда не стоило а перед тем, как собирался уйти, затронул две самые больные темы. — Слушайте, Дмитрий Александрович, Вы вот говорите, что такой хороший, а почему Вы вообще в Ваши то двадцать девять начали с восемнадцатилетним мальчиком отношения? Вы педофил или что?       Дима побледнел и замолчал. Саша затаил дыхание, тихо дёрнул Мишу за край его свитера. — Миш… Ты чего такое…? — Ну а бросили Вы его зачем? Вы ж его вон как любили и любите? — Миша…       Повисло тяжёлое молчание. Дима смотрел прямо на Мишу, Миша — на него. Азиатские глаза буквально прожигали взглядом, хотя Димино лицо и оставалось невозмутимым. Он был белый, как бумага, но не было ни слёз, ни стыда, ни злости. Саша смотрел на любимое лицо, надеясь хоть на какой-то ответ или хотя бы на встречу взглядом, но всё было бесполезно. Дима молча смотрел на Мишу, Миша — на него. Сердце в Сашиной груди колотилось так сильно, что отдавало и в ушах и в висках. Стало жарко и тесно, только вот сделать с этим ничего было нельзя. Минута, другая… Они просто смотрели друг на друга и время будто застыло. Внутри Саши поднималась тревога, хотелось кричать, плакать — что угодно, лишь бы это прекратилось. Всё внутри заболело и едва в голове проскочила мысль, что больше Саша этого не выдержит, Миша встал со стула. — Знаете, Дмитрий Александрович, я понял всё, что мне было нужно. Хорошего Вам с Сашей дня, а я пошёл.       Миша вышел из кухни в коридор, Саша — за ним. Ни на один Сашин вопрос касательно того, за что он так с Димой или что именно он понял, Миша не отвечал. Он молча собрался, надел куртку и, с улыбкой попрощавшись, вышел из квартиры. Замок щёлкнул и Саша тихо поплёлся на кухню, где сидел такой же опустошённый Дима. — Дим, ты прости его… Он просто переживает…       Дима медленно кивнул, поднялся и стал убирать со стола. Саша подошёл, обнял Диму со спины, прижался к нему всем телом и тихо задрожал. Дима опустил ладонь на Сашины холодные пальцы, лежавшие на груди, сжал их и стал гладить большим пальцем. — Дим, пойдём поспим… И вечером прогуляемся, м? Надо отдохнуть после этого всего…       Дневной сон вызвал лишь ещё более сильную головную боль у Саши, зато прогулка по набережной её облегчила. Взяв кофе с собой в ближайшей кофейне, Саша предложил прогуляться недалеко от дома, чтобы показать любимые места. Дима с радостью согласился и потому внимательно слушал всё, что говорит Саша. В минуты, когда шли молча, становилось совсем спокойно и тихо. И хотя на набережной как обычно было много людей, это не смущало и не мешало. Саша чувствовал необъяснимую лёгкость, будто самое страшное уже позади, и хотя Мише Дима не понравился, сейчас было плевать. В Диме Саша был уверен. Диму он любил.       Прогулка помогла Диме перестать думать о Мише. Он, глядя на Сашино спокойствие, успокоился сам и потому никакой внутренней паники, какая была за столом, не испытывал. Да, неприятное послевкусие изредка мелькало на подкорке сознания, но оно заглушалось Сашиными разговорами и его мягкой, лечащей улыбкой. Той, ради которой Дима был готов терпеть Мишу хоть каждый день. Хоть несколько раз.       Дома легли в гостиной и включили фильм, чтобы окончательно расслабиться. Саша лежал на Диминой груди, лениво целовал его в шею и всё сильнее хотел быть ближе. Ему становилось жарко и в голову то и дело вновь ударяло желание, подавляемое так много лет. Но к Диме он не лез — даже простое лежание вдвоём казалось роскошью, разрушать которую не хотелось.       Тишина и комфорт всё же были разбиты дверным звонком. Дима поднялся первый, чтобы открыть дверь, и был неприятно удивлён.       На пороге показалась бледная женщина с тёмными кудрявыми волосами. На вид ей было около сорока, она была стройной и ухоженной, только вот на лице кипела ярость. В её тёмных глазах мелькнуло непонимание того, кто вообще ей открывает, но она не растерялась. — А Саша дома? — надменным тоном осведомилась она. — Да… Да, я сейчас его позову.       Дима вошёл в гостиную, посмотрел на Сашу, убеждаясь в том, что он выглядит достаточно прилично, чтобы принять гостью. — Саш, там к тебе. Это, наверное, сес… — Саша! Немедленно сюда вышел! — раздался крик из коридора и Саша подскочил.       Он выбежал на зов и, явно напуганный, взглянул на пришедую. — Мам, что случилось? — Лев где?!       Саша замялся и непонимающе посмотрел на неё. Мать выглянула в парадную, позвала мужа, но тот заходить не стал. Тогда она с силой хлопнула дверью и закричала ещё громче. — Не притворяйся, что ты не знаешь! Ты переманил его на свою сторону, пидорасом его сделал, да?! Что у вас, обряды какие-то делают или что? Я не знаю! Отдай мне сына, слышишь?! Отдай мне моего Льва! Нормального! — Мам, я не понимаю…       Дима высунулся из гостиной и стал наблюдать за происходящим. — Да всё ты понимаешь, сволочь! Всё!       Женская фигура дрогнула и затряслась, а по щекам покатились слёзы. — Где Лёва мой?! Он ещё утром ушёл и не возвращается! А уже двенадцать часов!       У Саши внутри будто образовалась пустота, от понимания. Лев ушёл и его не могут найти… — Мам, тише… Успокойся, может зайдёшь? Я даже не знал… Давай вместе его поищем, мам, что случилось…?       Саша подошёл ближе, попытался приобнять мать, но та с силой оттолкнула его так, что он едва не влетел в стену. Пошатнувшись, Саша отошёл от неё и со страхом стал слушать слова. — Не буду я к тебе заходить! Ты моего сына испортил! Ты! Чудовище! — Мам… Я ведь предлагаю помощь…       Она покраснела, ударила кулаком в стену, застонала от боли и закричала, надрываясь. — Да не нужна мне твоя помощь! Мне сын нужен! Он ушёл в шесть часов утра почти без вещей! Он сбежал, он куда-то… Он… — она стала задыхаться и Саша вновь подбежал к ней. — Дим, принеси воды. Быстрее…       Дима убежал на кухню, а Саша попытался усадить мать на пуфик в коридоре. Несмотря на помощь, та вновь оттолкнула Сашу, с ненавистью глядя ему в лицо. — Не трогай меня! Не трогай! Скажи мне, где Лёва! Где он? Саша, где мой мальчик?! Что с ним?! Куда он пошёл?!       Она закашлялась, вытерла слёзы рукой, размазывая тушь по лицу. Дима вышел, протянул женщине воду. Она сделала пару глотков, а затем с силой швырнула кружку на пол. Осколки разлетелись по паркету, а она с новой волной гнева схватила Сашу за ворот лонгслива и притянула к себе. — Что ты с ним сделал? Что ты с ним сделал, сволочь?! Что ты сделал?! Говори!       Саша попытался выбраться, но хватка матери оказалась сильной. Было страшно причинить ей боль, поэтому Саша решил терпеть. — Я не делал ничего, мам, давай его поищем вдвоём… Ты звонила друзьям? — Да нет у меня никаких его друзей! И не они виноваты, а ты!       Она разрыдалась сильнее, выпустила Сашу и накрыла лицо руками. Громкие всхлипы заставляли Сашино сердце сжаться. Её слова сильно ранили, но Саша старался держаться. — Мам, что я сделал? — Родился! Родился и стал пидорасом! Я тебя таким воспитывала?! Таким?!       Саша сглотнул ком в горле, а мать ехидно усмехнулась. Дима шагнул к ним, но Саша одним движением остановил его и попросил не вмешиваться. — Что, стыдно?! Ещё и стоишь тут передо мной, вся шея в засосах! Как шлюха дешёвая! — Мам…       Она поднялась, шагнула Саше навстречу и вновь попыталась схватить его. Он увернулся, а злось начинала закипать. Дима опять подался на помощь, начал было говорить, но Саша опять заставил молчать. — Да как ты вообще смеешь меня называть мамой?! Сволочь! Ты мне не сын, ясно?! Да я… Да я бы такое чмо не вырастила!       Саша сжал кулаки и зубы, держась из последних сил. Мать в это время пнула стоящую в прихожей обувь, стараясь то ли забить гол в двери ванной в другом конце коридора, то ли своими действиями уничтожить всё стоящее рядом. — Какой же ты мерзкий, Саша. Чтоб ты… Чтоб ты сдох вообще! Сволочь! Мерзкий! — Да что Вы себе… — начал было Дима, но Саша перебил. — А ты что сделала для того, чтобы я не был таким, а?! Ты вообще трахалась с кем попало кроме моего отца, жила непонятно где и с кем! Да ты вообще меня не растила, что ты тогда хочешь?! — Да кто ты такой, чтобы это говорить?! — А ты кто?! Ты — мать?! Да ты ничего не сделала, чтобы называться матерью!       Саша открыл входную дверь и с усилиями вытолкнул мать. Она запнулась и едва не упала на пол, а Саша в этот момент захлопнул вход. Его сильно затрясло. Впервые он грубил матери, впервые кричал на неё, впервые выталкивал за дверь. Он повернулся к Диме, рвано вдохнул воздух и бросился к нему. Весь негатив тут же вылился в рыдания, он вжался в Димину грудь так, будто она была единственным спасением.       В дверь заколотили. Сердце с каждым звуком билось всё быстрее и всё больнее отдавало в грудь, в руку, в голову… Хотелось кричать, но он смог лишь тихо прошепать три слова. — Димочка… мне плохо…       Дима подхватил Сашу на руки и унёс в гостиную. Быстро сходив на кухню за лекарствами, купленными по совету фармацевта, он стал давать их Саше. Тот едва ли смог выпить капли, ведь захлёбывался слезами и еле дышал, но забота Димы сильно помогала. Саша чувствовал, что он не один, а потому сильнее жался к Диме и просил гладить его и целовать…       Стуки в дверь продолжались ещё около двадцати минут, и только когда они прекратились, Сашу медленно начало отпускать. Его по-прежнему била дрожь, но слёзы медленно стихали. Весь красный, Саша смотрел на Диму снизу вверх и искал в его глазах тепло и поддержку. Но сколько бы доброго и светлого он не встречал в ответном взгляде, этого совершенно не хватало. Тогда Дима опять прижимал Сашу к себе, говорил с ним и гладил…       Когда слёзы удалось унять, на фронт пришли тревога и страх за Лёву. Саша вместе с Димой стал пытаться дозвониться до него, но всё было бесполезно — абонент недоступен. Друзья Лёвы из ВКонтакте не отвечали, а те, кто ответил, не знали, что с ним и где он. Паника разгоралась и, несмотря на всю усталость, до самого утра Саша не смог уснуть. Он то и дело ходил курить, проверял личные сообщения и тысячи раз пытался набрать брата. Только к восьми утра, когда сил совсем не осталось, Саша вырубился за кухонным столом, откуда Дима унёс его в спальню. А ответа и Лёвы по-прежнему не было…