Владычица ночи

Я была желанным ребенком. Эта мысль всегда жила во мне. Она согревала меня, окутывала, как теплый плед в зимнюю ночь. Меня не просто родили – меня вымолили. Я была мечтой, надеждой, чудом, которое мои родители ждали долгие годы. И когда, наконец, судьба подарила им шанс, они с благоговением приняли этот дар. Мать рассказывала мне эту историю много раз. О том, как долгие годы молчаливых молитв и разочарований превратились в один-единственный момент – день, когда она узнала, что носит меня под сердцем. Она плакала. Отец, узнав, долго не мог найти слов, но, когда пришел в себя, впервые за много лет просто обнял ее и тихо сказал: «Мы справимся. Наш ребенок родится сильным.» С тех пор я была для них целым миром. Они воспитывали меня с любовью и нежностью, словно я была самым драгоценным цветком в их саду. Я росла в доме, полном света, смеха и спокойствия. Отец учил меня честности и справедливости, мать – доброте и состраданию. Они верят, что люди, в глубине души, добры, и что свет внутри нас ярче любой тьмы. И я верила им. Я люблю этот мир, каким вижу его в стенах нашего дома. В нем не было места предательству, лжи, боли. Люди улыбаются мне, а я отвечаю им тем же. Мне не приходилось сомневаться в чужих намерениях, ведь я выросла среди тех, кто всегда ставил честь выше выгоды, а слово – выше золота. Мой отец, Лорд Редрик Торнфелл - человек чести. Его уважаю и в столице, и за пределами королевства. Наш род владеет обширными землями – плодородными долинами, дремучими лесами и деревнями, где люди трудятся под защитой нашей семьи. Эти земли передавались из поколения в поколение, и отец относится к ним не как к собственности, а как к наследию, которое нужно оберегать. В столице его знают как справедливого советника короля. Он не ищет власти, не стремится угодить сильным мира сего – его уважают за честность, за верность своему слову. И даже самые влиятельные лорды не осмеливаются ставить под сомнение его честь. «Земли – не главное, Элианна, – говорит он мне. – Главное – люди. Их доверие дороже золота, и его нельзя купить.» Моя мать, Леди Кассандра, его противоположность и в то же время идеальное дополнение. Она родом из древнего рода, славившегося своей красотой и мудростью. В юности она могла бы выйти замуж за кого угодно – за принца, за герцога, но выбрала отца. Они любят друг друга так, как я мечтаю когда-нибудь любить. Она учит меня состраданию и мягкости, но также внушила, что доброта – это не слабость, а сила. Я единственная дочь. Наследницей рода Торнфелл. Дитя любви, дитя надежды. С первых дней жизни рядом со мной была Катрин. Не просто служанка, не просто компаньонка – моя сестра по духу. Ее мать, Фрида, главная служанка в нашем доме, и потому мы с Катрин выросли, как две ветви одного дерева. С детства мы неразлучны: бегали босиком по лугам, прятались в саду, мечтали о будущем, о том, как всегда будем вместе. Она смеется громче всех, всегда первая предлагает проказу. Она знает, как растопить мое сердце, как сделать так, чтобы я забывала обо всех заботах. "Ты родилась, чтобы править, Эли, а я – чтобы быть рядом и охранять твой покой", – говорила она. Я знала, что наша дружба нерушима. Что мы всегда будем вместе. Что ничто не сможет нас разлучить. Я стояла на балконе своей комнаты, вдыхая прохладный утренний воздух. Отсюда открывался великолепный вид на Кельвард — сердце королевства Вальмир. Город, где каменные дома тянулись вверх, стараясь достать до небес, а узкие улицы были наполнены гулом рыночной суеты. Башни, увитые плющом, возвышались над серыми крышами, а мостовые, отполированные тысячами шагов, сияли в свете восходящего солнца. Часто мне задавали вопрос: почему моя семья не живет на западе, в Дорнхольме, где находятся наши земли? Почему мы предпочитаем шум и пыль столицы вместо бескрайних лугов и величественных лесов? На это у меня был лишь один ответ: мой отец. Он человек, без которого Вальмир не был бы тем, чем является сейчас. Король доверяет ему больше, чем кому-либо. Он заслужил это право — быть не просто лордом, но советником короны, человеком, способным держать королевство на плаву даже в самые бурные времена. Вальмир — великое королевство, простирающееся от ледяных гор на севере до теплых южных берегов. Его земли богаты лесами, шахтами, плодородными полями. Но вместе с процветанием всегда идет тень — интриги, борьба за власть, кровь на мече каждого, кто хочет подняться выше. Кельвард — столица, в которой сплелись величие и жестокость. Здесь можно встретить торговцев из дальних земель, мудрецов, которые несут знания древних веков, но и убийц, что прячутся в переулках, ожидая удобного момента для удара. Белокаменный дворец короля возвышается над городом, словно напоминая всем, кто здесь истинный владыка. Я знаю, что отец часто встречается с королем. Он его верный друг, опора. Благодаря ему Вальмир продолжал процветать, несмотря на всех врагов, скрывающихся за крепостными стенами. И именно поэтому мы оставались здесь, в самом центре этой паутины власти. Я закрыла глаза, наслаждаясь утренним ветерком. Пока я здесь, пока в этом доме горит свет, я могу верить, что мир добр, что не все люди жаждут крови и предательства. Пока у меня есть моя семья, мой дом, моя подруга Катрин — я в безопасности. Дверь приоткрылась с легким скрипом, и в комнату вошла Катрин. Её присутствие сразу наполнило пространство теплым ароматом жасмина и тонким шорохом шелка. Свет лампы выхватил из полумрака её силуэт — гибкий, грациозный, будто выточенный с особой тщательностью.  Волнистые каштановые волосы, уложенные небрежно-изысканно, падали на плечи, отливая мягким золотом в приглушенном свете. Янтарные глаза мерцали, отражая живой огонь эмоций — игру. На щеках её играл естественный румянец, будто она только что смеялась или, возможно, убегала от чужого взгляда. Теплая оливковая кожа с бархатистым оттенком придавала ей загадочность, а манера держаться — уверенность женщины, которая знает себе цену и умело этим пользуется.  Она была облачена в алое платье — слишком яркое, чтобы быть случайным выбором, слишком смелое, чтобы остаться незамеченным. Ткань мягко струилась по её фигуре, подчёркивая изгибы, и казалось, будто при каждом движении она танцует, даже если просто стояла.  Катрин замерла у порога на мгновение, словно собираясь сказать что-то важное, а затем её губы изогнулись в знакомой хитрой улыбке.  — Ты не представляешь, что сейчас произошло, — выпалила она, даже не дав мне возможности поздороваться. Я лишь подняла бровь и медленно опустилась в кресло, бросив на неё ожидающий взгляд. Как всегда, её голос был наполнен азартом, который делал любой рассказ захватывающим. Катрин последовала моему примеру, но в отличие от меня, её поза была непринужденной, почти беспечной — одна нога закинута на подлокотник, пальцы нервно играют с краем яркого платья. — Я внимательно тебя слушаю, — сказала я с лёгкой улыбкой, заранее зная, что услышу что-то интересное. Катрин подалась вперёд, её янтарные глаза сверкнули в свете огня. — Я только что увидела его, — прошептала она, будто сообщала величайшую тайну. — Кажется, я влюбилась. Я не сдержала короткий смешок. — Кто на этот раз? Она фыркнула, закатила глаза, но я заметила, как её пальцы крепче сжали подол платья. Катрин была влюбчивой. Я слышала сотни историй о мужчинах, которые пленили её взглядом, улыбкой, голосом… Но, несмотря на все её восторги, она до сих пор оставалась одинока. И всё же я надеялась, что однажды она действительно встретит того, кто сможет удержать её непостоянное сердце. Я наклонилась вперёд, заинтересованно изучая её лицо. — Так чем же он особенный? Катрин подняла на меня взгляд, и в нём было нечто новое. Не просто азарт, не просто желание очередной игры. Там была искра… нет, целый огонь. — Я не знаю его, — призналась она. — Но, Элианна, он был… каким-то другим. — Другим? –я прищурилась. Катрин медленно кивнула. — Не просто красивым. Не просто интересным. Он… — она замолчала, подбирая слова. — Когда я увидела его, мне показалось, что мир на секунду замер. Ты когда-нибудь чувствовала что-то подобное? Я молчала, не зная, что ответить. — Он двигался, как будто ему принадлежит весь мир, но при этом он ни на кого не смотрел свысока. В его взгляде было… что-то величественное, что-то, что заставило меня почувствовать себя…хрупкой. Она рассмеялась, но её смех был каким-то напряжённым. — Я? Хрупкая? Ты представляешь? — Где ты его увидела? – Мне и правда было интересно в кого влюбилась моя подруга. Катрин закусила губу, потом бросила быстрый взгляд в сторону окна. — На площади. Возле фонтана. Я задумалась. Возле фонтана собираются самые разные люди: торговцы, поэты, наёмники, даже путешественники из дальних земель. Кто мог так сильно зацепить Катрин? — И это простой прохожий? Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Я найду его, — сказала она твёрдо. Мы с Катрин ещё долго говорили, её восторженный голос заполнял комнату, словно музыка, а я лишь наблюдала за ней, стараясь понять, что именно её так сильно зацепило. Она говорила о нём так, как не говорила ни о ком прежде — не просто с увлечением, а с чем-то большим, с какой-то жаждой, с неосознанным страхом того, что если она не узнает его, то потеряет нечто важное. Когда часы пробили поздний час, Катрин с неохотой поднялась, бросив последний взгляд в окно, будто надеялась, что таинственный незнакомец всё ещё где-то там. Она попрощалась и исчезла за дверью. Я провела рукой по виску, прогоняя навалившуюся усталость, а затем вышла из комнаты. Коридоры дома были прохладными, воздух пах старинным деревом, свечным воском и лёгким ароматом цветов, который проникал через открытые окна. Спустившись по широкой лестнице, я направилась в сторону столовой. Мы с родителями всегда ели вместе — традиция, которая сохранялась с самого детства, независимо от того, насколько заняты мы были. Когда я вошла, первое, что я услышала, — звонкий смех матери. Она сидела за длинным дубовым столом, её золотистые волосы, собранные в замысловатую прическу, мягко сияли в свете люстр. Отец, облачённый в свою привычную тёмно-синюю одежду, лениво крутил в пальцах кубок с вином, с хитрым прищуром глядя на неё. — …и ты представляешь, каково ему было? — говорила она, прижимая пальцы к губам, будто сдерживая новый смех. — О, прекрасно представляю, — усмехнулся отец, покачивая кубок с вином. Я подошла ближе, улыбаясь их хорошему настроению. — О чём вы говорите? Они обернулись ко мне, и мать жестом предложила занять своё место. — О герцоге Рейнмаре, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Он вернулся в столицу? – заинтересовавшись спросила я. — Именно, — подтвердил отец. — И в его честь мы устраиваем бал. — Бал? – я удивленно моргнула — Просто так, — добавила мать. Я рассмеялась. — В этом замке никогда ничего не делается просто так. Отец усмехнулся, но в его взгляде не было ни тени хитрости, только тёплый огонь удовольствия. — А если иногда можно? Я задумалась, глядя в свой бокал. Конечно, политика была неотъемлемой частью жизни при дворе, но, возможно, на этот раз всё действительно проще? — Бал — это всегда прекрасно, — с улыбкой сказала я. — Думаю, он порадуется, даже если не покажет этого. Мать одобрительно кивнула. — Вот именно. Иногда людям нужно напоминать, что радость существует, даже если они привыкли думать иначе. Я вдохнула запах свежего хлеба, улыбаясь. — Тогда пусть этот бал станет для всех праздником. Я поднесла кубок с вином к губам, но так и не сделала глоток. Мысли уже уносились в предстоящий бал. Вокруг меня колыхался мягкий свет свечей, отбрасывая на стены причудливые тени, а за окнами ночной ветер раскачивал шёлковые занавеси. — Когда он состоится? — спросила я, поворачиваясь к отцу. — Через три дня, — ответил он, отставляя кубок на стол. Три дня. Достаточно, чтобы выбрать платье, продумать украшения, но… слишком мало, чтобы подготовиться к встрече с одним из самых влиятельных людей королевства. Я кивнула, пробежав пальцами по тонкому стеклу своего бокала. — Значит, совсем скоро дворец наполнится музыкой и смехом. Думаю, это пойдёт на пользу всем. — Несомненно, — согласилась мать, с лёгкой улыбкой поправляя браслет на запястье. Но прежде чем я успела расслабиться, отец добавил, будто невзначай, но с каким-то странным удовольствием в голосе: — Кстати, Рейнмар приехал не один. Я удивлённо вскинула взгляд. — Кто-то из его советников? — Нет, — отец выдержал короткую паузу. — Сын. Я замерла, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. — Сын? — переспросила я, не в силах скрыть изумление. Герцог Рейнмар был фигурой почти легендарной — его имя звучало в разговорах придворных, в решениях совета, в рассказах путешественников, но за всё время я ни разу не слышала, что у него есть наследник. Отец кивнул, наблюдая за моей реакцией. — Он не любит афишировать свою семью. Но теперь его сын здесь, в столице. Я наклонилась чуть вперёд, вглядываясь в лицо отца, надеясь уловить что-то ещё, какой-то намёк на причину их визита. — Почему именно сейчас? Отец спокойно взял кубок, но в его глазах скользнула тень чего-то задумчивого. — Думаю, на балу ты сможешь задать этот вопрос лично. Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри разгорается любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. Бал больше не казался мне обычным праздником.