Happyland

      Свет бьёт в лицо, заставляя парня сильнее зажмурить свой здоровый глаз. После долгих недель проведённых в подземелье, где не было ни одной лампочки, стоило начать волноваться о сохранности своего зрения, хотя, а нужно ли? Его всё равно повесят, этот допрос не более чем издёвка, они хотят чтобы он боялся, трясся словно осиновый лист перед лицом неминуемой смерти, но им невдомёк, что Винни с этой костлявой шутницей давно на короткой ноге. Дверь противно скрипит и в комнату входит молодой председатель Отдела Счастья, он смеривает Винни взглядом, полным противного снисхождения, парень кривится, лучше бы этот блюститель радости смотрел на него как на помойную крысу, так он хотя бы чувствовал себя в своей тарелке.       — Винеамин Кролл? — Мужчина коротко кивает, словно здороваясь с новым бизнес-партнёром, а не будущим висельником. — Моё имя Гре́гор Фоссен, думаю, вы понимаете почему находитесь здесь.       Винни ничего не ответил, лишь уставился в точку позади председателя. Какой смысл этого цирка, если они и так в курсе всех его преступлений.       — Я знаю о чём вы думаете мистер Кролл, — Голос мужчины был мягким, идеально подходящим для чтения сказок где-нибудь у тёплого камина в старой городской библиотеке. — Но я пришёл сюда, чтобы помочь вам.       Не сдержавшись, Винни презрительно фыркнул. Помочь? Чем интересно, очередной промывкой мозгов? Поздно, всем уже давно известно, что на нём гипноз не сработает, слишком уж его сознание упёртое.       — Поймите, мы лишь хотим сделать людей счастливыми…       — Не врите! — Внезапно даже для себя воскликнул Винни, слегка шипелявя из-за парочки выбитых зубов. — Вы не делаете людей счастливыми, лишь гипнотизируете их и подсаживаете на наркоту!       Та злость, с которой он взглянул на Грегора не могла сравниться ни с чем, всё благодаря его матери, такой «счастливой», с улыбкой на лице рассказывающей маленькому Винни как её, шестнадцатилетнюю школьницу брали несколько взрослых мужчин, и все они улыбались, как доктор с неизменной улыбкой до ушей известил её о ребёнке, как она плакала всё это время жалея о том, что родилась на свет и как один доктор, явно лучше предыдущего, предложил ей лекарство от всех проблем, подумать только, всего одна маленькая таблеточка помогла ей в миг обрести желание жить и даже некую любовь к ненужному чаду, которое большую часть времени было само по себе, являясь скорее бесплотной тенью, нежели человеком.       Грегор замолчал, концентрируясь на чужом обжигающем взгляде. Он, даже несмотря на свой короткий срок службы, далеко не впервые был в допросной и не впервые говорил с нарушителями, в большинстве из них он видел лишь первобытную ярость либо тихий испуг загнанного животного, редко когда люди, перетерпевшие изощрённые пытки, могли смотреть на него столь человечно, как это делал Винеамин, в его взгляде читалась не только ненависть, но и непоколебимая уверенность в своей правоте, даже несмотря на проведённые в настоящем аду недели. И как минимум за это Грегор хотел пожать ему руку, правда, сделать этого не выйдет: обе они прикованы к спинке стула наручниками, да и что-то подсказывало Фоссену, что обваренные в кипятке куски распухшего мяса без ногтей не будут рады лишним прикосновениям.       — Эй, вы там зависли?       Негромкий оклик, тем не менее, заставил Грегора подскочить и едва не упасть со стула. Ну вот опять, внутренний монолог захватил его целиком, оторвав от действительно важного занятия. Винни тем временем откинулся на спинку железного стула и с ядовитой усмешкой прокомментировал.       — Видимо, на вас испробовали новый вид дряни, подумать только, эти горе-учёные таки смогли превратить людей в ещё больших овощей!       Хриплый смех, переходящий в глухой кашель, совершенно внезапно отозвался тупой болью в сердце Грегора, почему-то избитый и задыхающийся Винеамин так сильно напоминал в этот момент его…       Грегор дёрнулся, как от удара током, рука привычно потянулась к карману, но успокоительного там не нашлось, оно и понятно, подобных приступов у него не было очень давно, с тех пор как нанятый матерью психотерапевт объяснил юному Фоссену, что в случившемся нет его вины, что он поступил правильно, что эти чувства были игрой, глупостью, от которой он благоразумно отказался в пользу нормальной жизни.       Нормальной ведь?       — Винеамин, — Нет, так не пойдёт, в его голосе слышен надрыв, на камерах всё видно и слышно, Кроллу может терять уже нечего, а ему очень даже есть. Грегор даёт себе несколько секунд на то, чтобы перевести дух и вернуть дежурную улыбку на место. — Послушайте, вам действительно нет смысла умирать, достаточно просто принести публичное извинение и указать на поставщика взрывчатки. Тогда…       — Что? — Наглая улыбка Винни становится ещё шире, а сам он, кажется, начинает искренне забавляться с этой ситуации. — Отправите меня в шахты, где я подохну от кулаков других уголовников или от отравления природным газом? Замечательная перспектива!       Смех вновь бьёт по ушам, но теперь по другой причине. Грегор знает, как звучит смех сумасшедшего, он больше похож на предсмертный вопль, но Винни, судя по всему, действительно весело, он знает, что его дни сочтены, что тюремщики давно отчаялись выпытать у него хоть что-то, у них так и не вышло выкорчевать из Винни человечность, и это печально, ведь теперь как минимум половине Отдела Безопасности сократят зарплату и, вероятно, лишат премии. Грегору почему-то становится очень душно, ему хочется сбежать, но не на улицу, нет, скорее за периметр, туда, где ещё хранятся остатки бывшей цивилизации, хотя там он, скорее всего, умрёт от дозы радиации, это всё равно будет лучше, чем задыхаться, сидя в допросной, один на один с будущим мертвецом, который в открытую смеётся с действий живых, словно уже давно не является частью этого мира.       Кажется, Грегор крупно обложался и почти разбил себе голову от столкновения с бетонным полом, хотя сам он даже не помнил, как упал, только то, что начал задыхаться, слушая хриплый хохот Винеамина… Нет, скорее, оглушающе громкий смех живого мертвеца. И в голове всё ещё звучало его искреннее:       — Встретимся на казни!       На казни… Но кто из них действительно умрёт?