Час воспоминаний Кэрол и Баки

      Кэрол просыпается, когда лицо слепит яркой вспышкой. К счастью, это лишь утреннее солнце. Сквозь стекло в комнату просачиваются приглушенные звуки скорой и гудки автомобилей. Она встает с кровати и кивает сама себе: все еще на Земле — земная гравитация и все остальное. Кэрол сначала касается кнопки включения на радио — звучит знакомая песня, — а затем на кофеварке.       Ее телефон тут же начинает звенеть, и Кэрол принимает видео-звонок, все еще потирая глаза.       — Привет, Ракета. У тебя, что ли, будильник стоит на время включения моей кофемашины?       — Нет, просто после прилета на Землю твой режим не поменялся. И мой, видимо, тоже, раз я тебе звоню, — отвечает Ракета и закатывает глаза в момент, когда его лицо показывается на проекции.       И Кэрол издает смешок, пока тянется и разминает затекшую спину.       — Месяц прошел... Вы там как, справляетесь? И как Тор?       В желудке пусто, так что Кэрол шарит в шкафчике в поисках злакового батончика.       — Квилл не в себе. Они с Тором то драчки устраивают, то плачутся друг у друга на плече о том, какими мудаками оказались их папаши. — Ракета морщит нос: он рос в лаборатории, и ему до сих пор невдомек, что такое семья — даже дисфункциональная, — и с чем ее едят. — И он все еще не отошел от потери Гаморы. А точнее, от убийства его Гаморы Таносом, от возвращения прошлой Гаморы и ее пропажи. Но это еще не вся беда. Грут передает привет. — Ракета наклоняет свой коммуникатор, так что Кэрол может видеть позади него Грута, который усердно стучит по игровой консоли. — Ну или он бы передал привет в любом случае... И Небула потихоньку осваивается, возможно, позже тебе позвонит. Она научила Дракса и Мантис какой-то игре землян, которую зовет настольный футбол. И еще она в бою — не хуже Гаморы.       Кэрол изумленно выгибает бровь — это все-таки довольно высокая похвала от Ракеты.       — Так что в целом все неплохо. Тор все еще огромный, но теперь он хотя бы иногда двигается, так что жир по чуть-чуть уходит. Но по-прежнему стресс заедает хлебом. Типа целыми корзинами. Все еще удивляюсь, как они рассчитали это на поминках Старка. — Он брезгливо морщит нос. — А как проходит твое нетайное вторжение?       — Гуся в порядке, если тебе интересно. И маленький гоблин тоже, — сообщает Кэрол, пока подготавливает еду для своих четвероногих сожителей. Звук электрической открывалки приманивает Лихо как моряков — пение сирен, и вот уже звучит песня его надрывного «Мяу», пока он вьется вокруг ее ног. И его миска, полная еды, опускается на пол первая, только чтобы он поскорее умолк.       — Да, могу отсюда услышать, что он в порядке. Все еще не верю, что Нат добровольно подобрала одного из этих чудовищ. Хотя я не замечал, что они горланят так...       — Просто Лихо — самый обычный, земной кот. А ты параноик, — упрекает его Кэрол, пока ставит еду и для Гуси.       — Я жив только благодаря своей паранойе. И потому что не воспринимаю законы слишком серьезно. Как там Малыш-паук? Разобрался со своими проблемами с законом? — спрашивает Ракета, пока на фоне звучит заставка игры у Грута.       — Да. Он и со своими странными выкрутасами закончил. Я думаю, это просто была его фаза «Я подросток», вот и все. — Кэрол отвлеченно пожимает плечами и берет свой кофе. — Ты с кем-то еще поддерживаешь связь?       Теперь, когда у них есть возможность связываться, остается только не забывать находить силы и время на это. Полный телефон номеров, и трое главных героев вне зоны досягаемости.       — Да я и до этого с ними не много болтал. А уж со смертью Старка и Нат и пропажи Роджерса... — Он пожимает плечами. — Кстати говоря о нем. Мне надо связаться с его дружком и выкупить его пушку. Или руку, я не переборчивый. — Кэрол кидает на него скептический взгляд, прежде чем добавить немного сахара и молока в кофе. — Ты же знаешь, о ком я, да, Дэнверс?       — Не уверена. В первом сражении с Таносом меня не было, если ты забыл. Да и мы с Роджерсом не то чтобы много общались. Хотя он упоминал, что Щелчок распылил его лучшего друга. Тот в любом случае присутствовал в финальной битве, но там было слишком много народу, чтобы запомнить каждого.       Кэрол беззвучно мешает кофе, пока меряет шагами свою маленькую кухню.       — Я видел его на похоронах Старка, но это не лучшее место для бизнес-сделок, понимаешь. — Ракета вздыхает и откидывается на стуле, слышится скрип. — А ты чем там занималась? Искала, из-за кого еще можно было снова рубануть каре?       Она кидает неодобрительный взгляд: вспоминать о Джиме сейчас вообще не хочется.       — Нет. Пыталась понять, одна ли чувствую себя странно из-за отсутствия там людей, с которыми я работала несколько лет. — Кэрол отпивает немного кофе и включает ноутбук.       — Не одна. И Нат ради этого пыталась нас всех объединить. Хотела, чтоб мы поддерживали друг друга, — отвечает он и трет глаза.       — Семья... Она хотела снова стать частью семьи. Раньше у нее были Мстители. — Кэрол делает глоток, затем скрещивает ноги и пододвигает столик с ноутом. — Берегите друг друга, окей? Я на сегодня запланировала поработать и закончить кое-какие дела.       Кэрол перебирает пальцами в воздухе, махая на прощание, Ракета только кивает. Звонок заканчивается, и Кэрол сидит, ненадолго залипнув в экран блокировки.       На фото Наташа держит Лихо, прижимая к груди. Она все еще блондинка тут. Лихо на изображении смазан, потому что упорно трется головой о ее шею, а Наташа едва сдерживает смех. Кэрол сглатывает образовавшийся ком в горле и опускает подбородок на подтянутые колени, пытается рассмотреть другие детали. Выбившиеся прядки волос, которые норовят закрутиться; Наташина изящная линия плеч. Прекрасное фото.       Кэрол до дрожи ненавидит то, что больше не может позвонить ей. Не может показать новые фотки Гуси и Лихо, включая то, на котором запечатлен удивительный и недолгий момент, где они вдвоем забрались к ней на плечи.       Задумавшись, она слишком долго смотрит на фото, так что экран успевает погаснуть.       — Черт.       Она трогает тачпад и наконец вводит пароль.

***

      «Любите все там, где находитесь. Помогайте всем, кому можете»       Это одно из любимых изречений Сюзетт, и Кэрол со временем начинает любить его тоже.       Джеймс подозрительно щурит глаза, когда видит, как Сюзетт записывает это на доске почти в самом конце встречи, чем подстегивает ее интерес. В последнее время Кэрол не может выкинуть Джеймса из головы — ни головоломку, которую он собой представляет, ни все остальное. И она решительно настроена переговорить с ним прежде, чем Сэм снова его утащит.       По окончании встречи он стоит перед доской, и Кэрол устремляется к нему.       — Привет.       — Привет. — Он кивает в сторону написанного. — Не уверен, согласен ли с этим.       — Нет?       — Я не про «помогай», конечно, — меня растили с этой мыслью. А про первую часть. Что если ты застрял в месте, которое тебе вредит, и даже не понимаешь этого? — странная дрожь в его голосе заставляет Кэрол снова вернуться к мыслям о том, насколько могут быть похожи их жизненные дороги.       Она решается, по крайней мере, намекнуть ему об их схожести и посмотреть куда это приведет.       — Интересная мысль. Я была в таком месте... — Он заинтересованно вскидывает бровь в ответ, и она продолжает: — Но я думаю, что это, скорее, о том, чтобы ценить пройденный к исцелению путь и прогресс, который ты сделал.       Раздумывая над иным значением первой части фразы, Кэрол собирается с духом.       — Может, ты бы хотел выпить по чашке хорошего кофе? Или что-нибудь послаще?       Вспышка удивления на его лице заставляет Кэрол тут же пожалеть о приглашении, но следом Джеймс улыбается, в этот раз искренне, и ей легчает.       — Да. Звучит заманчиво. Сейчас черкану Сэму сообщение, чтоб он меня не потерял.       Джеймс достает телефон, но вместо сообщения записывает голосовое, что, конечно, гораздо удобнее для того, у кого только одна здоровая рука.       «Эй, Сэм. Хочу немного прогуляться после встречи. Не жди. Увидимся дома».       Они находят другую кофейню неподалеку, и успевают проскочить внутрь как раз перед тем, как обрушивается из ниоткуда взявшийся осенний ливень. Делают заказ, а затем идут к столику и Джеймс отодвигает для нее стул. Все-таки старомодные манеры в разы очаровательнее высокомерной отстраненности. Прежде Джеймс шел, отгораживая Кэрол от проезжей части, а также абсолютно естественно открыл перед ней дверь.       Тем не менее, Джеймс не протестует, когда она сама платит за свой кофе. Она в какой-то момент думает заплатить и за его заказ, но это все-таки не вписывается в рамки их дружеской посиделки.       — Так ты и Сэм служили вместе? — Ей думается, безопасный вопрос для начала.       — Неа. Я был в армии, он в военно-воздушных. Парашютист-спасатель. Мы уже позже познакомились через общего друга. — Он небрежно жмет плечами, но чувствуется какое-то напряжение, будто это не вся история. — Он может рассказывать тебе историю о том, что я сотворил с его машиной. И потом все оборачивается сущим хаосом.       — Я тоже служила в ВВС, — отвечает Кэрол. — И моя подруга Мария также может рассказать тебе об одном испытательном полете, который превратился в сущий хаос.       «Сущий хаос». Неплохой вариант для описания всего этого.       В глазах Джеймса вспыхивает заинтересованный огонек.       — Я должен был догадаться, что ты хорошо летаешь.       — Это почему? — мягко спрашивает Кэрол, а сама готовится к едкому комментарию.       — Иначе ты бы разбилась, когда спускалась с небес.       Ошарашенная своеобразным комплиментом, Кэрол чувствует, как к лицу приливает краска, а за грудиной разгорается пламя. Она глядит на Джеймса, который смущен не менее, во взгляде почти можно прочесть вину.       — Джеймс… это… — она запинается.       Очаровательно, трогательно и катастрофически избито, и ей нравится это гораздо больше, чем следует.       — Прости. Случайно вырвалось, — сообщает он извиняющимся тоном. — Старая привычка. Прежде я часто говорил это девушкам.       — Да все в порядке. Я просто давненько ни с кем вот так вот не флиртовала. — Почти три года прошло с тех пор, как в ее жизни присутствовало хотя бы подобие флирта.       Ухмылка медленно растягивает его губы.       — Это чертовски досадно. — Джеймс ерзает на стуле, наклоняется к ней ближе через стол. — Но теперь я хочу послушать эту историю с испытательным полетом. Кажется, есть еще немало таких. Ну если они, конечно, все не засекречены, тогда отбой.       Улыбка, все это время сияющая на ее лице, начинает сползать.       — Ну, знаешь… Именно в этой части самый большой пробел моей памяти. Так что я не могу точно сказать, что из этого засекречено. Я только знаю, что я это очень любила. «Быстрее, выше, сильнее» — девиз, которым мы с Марией жили, — отвечает Кэрол и подносит стаканчик с кофе ко рту, пряча волнение.       Джеймс кивает, без возражений принимая такой ответ.       — Ты бы подружилась с некоторыми моими знакомыми. Потеря памяти и прочее... — Он кидает взгляд вниз, на свой огромный мокко, а затем гладит пальцем кромке стаканчика. — Вы бы нашли общий язык с одной моей подругой-спецагенткой. Но она, эм… Ее больше нет.       Кэрол сочувственно кивает.       — Соболезную. Я тоже потеряла друга. Она погибла, спасая людей.       — И моя... Все из-за этой «чистки» — или как там это называют. — Несколько мгновений он выдерживает паузу, прежде чем осторожно спросить: — Ты осталась или распылилась?       Вопрос, который все задают, вопрос, на который все равно не легче отвечать из раза в раз.       — Щелчок меня не затронул. Один мой друг послал сигнал бедствия, а потом… исчез. Он приглядывал за моим котом, пока я была на задании. Эти пять лет были нелегкими — бесконечное патрулирование и наблюдение на огромной территории. Так я познакомилась с моей подругой, которая погибла. А ты? — Она подозревает, что знает ответ. Иногда ты просто по одному взгляду можешь понять, проживал ли человек эти пустые пять лет или нет.       — Меня распылило, — подтверждает Джеймс. — В тот момент мне казалось, что я в правильном месте, наконец делаю что-то стоящее. А потом рассыпался на кусочки прямо на глазах у своего друга. — Он замолкает, и взгляд его становится отстраненным. — Эти упущенные годы меня не слишком беспокоят. У меня проблемы с другими. — Он делает паузу и трет виски. — Совсем другие белые пятна в моей памяти не дают мне покоя по ночам.       И боже, она точно знает это чувство.       — Хотелось бы теперь что-то покрепче в этом стакане. — Она смотрит вниз на кружку, а затем возвращается обратно к Джеймсу.       — Ты про алкоголь? М-да, мне в последнее время и он не помогает, — и он тянет уголок рта в грустную улыбку, когда Кэрол понимающе кивает.       — Я за это выпью, — Кэрол поднимает свой бумажный стакан с ироничной улыбкой. — За дурацкие копинг-механизмы, которые даже не работают.       — За них, — подыгрывает он ей, выпуская короткий смешок, и стукает своим стаканчиком о ее.       Кэрол пользуется моментом и, запрокинув голову, наконец допивает свой кофе. А затем бросает взгляд на Джеймса, который делает то же самое, только в несколько глотков. И после того, как они синхронно глухо стукают стаканчиками о стол, Кэрол склоняет голову на бок и спрашивает:       — Дашь свой номер?       Джеймс растерянно моргает, а затем на лице расползается улыбка, — это как наблюдать за метеоритным дождем с безопасного места здесь, на Земле.       — Да, конечно. Но, эм, его нужно сначала найти. Я не часто даю его кому-то.       Кэрол наблюдает, как Джеймс выуживает телефон, несколько раз ударяет по клавишам, и затем диктует номер.       Она заносит его в контакты, но замирает на мгновение, когда автоподбор предлагает другое имя на «Д». Кэрол отбрасывает вязкие воспоминания, хватается за настоящее и с ухмылкой на лице отсылает Джеймсу короткое сообщение:       «Это я» — с двумя эмодзи кофе.       — Теперь у тебя есть мой, — отзывается Кэрол, когда слышит, как вибрирует его телефон.       — Слушай, эм, — произносит Джеймс, потирая заднюю сторону шеи, — у меня есть друг, который достает меня с тем, чтобы я почаще выходил в свет и знакомился с людьми. И я подумал, что если б я отослал ей фото нас с тобой, она бы немного поутихла на время.       — Да, давай. Только и мне отправь. У меня тоже есть такой друг, пригодится.       Джеймс поднимается, чтобы встать позади, чуть склоняется к ее плечу, пока вытягивает руку с телефоном перед ними.       — Скажи «сыр».       На мгновение ее отвлекает легкая щекотка дыхания на коже и запах Джеймса. Одеколон. Кэрол едва не забывает смотреть в камеру. Он делает пару снимков, они просматривают их вместе, прежде чем выбирают одно, которое пошлют «Принцессе» — как Джеймс называет своего друга. Все снимки приходят от него в сообщении, и она сохраняет их в отдельную папку.       — На следующей неделе в то же время? — уточняет она, когда Джеймс выбрасывает стака нчики в урну.       — Ага. До встречи тогда, ас, — он мелко салютует, прежде чем открыть для нее дверь.       — Увидимся, Джеймс.       Кэрол кивает, и они расходятся в разные стороны.