Пьяный регицид

      Что её удивило, так это его интерес к портрету Теодоры. Энрих, наверняка, оказался в каюте Лорд-капитана впервые, но заместо трофеев, роскошной обстановки и оружия был заинтересован обыкновенным портретом – причём даже не с ней!       Повернулся он уже с, как обычно, беззаботным выражением лица:       — А в жизни вы куда более прекрасны, Лорд-капитан!       Она изобразила снисходительность, решив ему подыграть.       — Знаю. Тогда у меня просто был очень плохой день.       — Почему бы вам не повесить свой?       Она громко хмыкнула, села в кресло у стола с регицидом и задумалась. Всё то время Энрих терпеливо ждал, ни на что не отвлекаясь – даже на бесцельно тлеющую папиросу в руке.       — А зачем? Пусть висит и грозно смотрит на посетителей, а то у меня это выходит не так внушительно.       Не дожидаясь ответа, она с приглашением указала на кресло рядом.       — А вы не боитесь, что я вам тут всё испачкаю сажей с формы?       — Ну так сними её.       При том, что это предложение никак не смутило, он не торопился и не сводил глаз, когда всё же взялся за ремень. Негласную игру в гляделки проиграла она.       Сняв верхнюю одежду, Энрих приподнял её, не зная куда деть.       — Можешь туда повесить. А теперь скажи мне, — пока он шёл к указанному крюку, Лорд-капитан бегло изучила его фигуру, особенно плечи и ноги, — какими играми наподобие регицида у вас в гильдии коротают время? Есть ли свои фигуры? Особые правила? Трюки?       — Ох, Лорд-капитан, это не ко мне. Обычно я развлекаюсь по-другому. Хотя… — прежде чем сесть рядом, он посмотрел на доску. — Наподобие вашего регицида? Только если в сильно упрощенные: фигуры одинаковые, – обычно ими становятся всякие подручные вещи – ходят по одной клетке. Знал бы правила регицида – сказал больше.       Она кивнула, принимая услышанное и закинула ноги на свободное кресло.       — Что насчёт списка побед в примитивном регициде?       — В наших играх не в победах смысл. Но племянницу каждый раз обыгрываю.       — Уклончиво. А теперь конкретнее про подручные вещи – фигуры.       Энрих тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Не зная с чего начать, он какое-то время смотрел в потолок. Или на дым от лхо.       — Да ими может быть абсолютно что угодно: крышки, болты, осколки, рюмки с амасеком, скомканные в шары бумаги…       — Рюмки с амасеком? И когда вы обыгрывайте соперника, то выпиваете их содержимое?       — До дна, да, — поймав её интерес, он расслабился. Может, потому что привык к обстановке кабинета. — Это может сильно поменять ход игры. Соперник, опьяненный победой, спешит и совершает самые идиотские ошибки. Я так однажды… Неважно, Лорд-капитан.       — Ого.       На самом деле она когда-то слышала о подобном надругательстве над правилами регицида, (как сама это и называла), но именно сейчас и именно от Энриха всё это заставило её загореться идеей.       Она потянулась к воксу, но остановилась, чтобы запомнить расположение фигур из незаконченной с Хейнриксом партии: всё-таки они договорились, что по возможности доведут её до конца и будет неловко, если не удастся всё восстановить. Или если Господин ван Калокс перестанет ей доверять из-за подозрений в жульничестве.

***

      Выполнив приказ, слуга поклонился и оставил их наедине. Сначала она думала играть на интерес, но затем в качестве приза предложила безобидные желания, а чтобы было ещё интереснее, заранее озвучивать их друг другу они не стали.       — Никогда не думал, что существуют стопки размером с такую клетку.       Она усмехнулась, предвкушая возможность узнать его лучше и за игрой, и за выпивкой, и лично.       — Видала и меньше. Не знаю правда какой от них толк, но факт. Кто первый ходит?       Энрих перевёл взгляд с её лица на доску. В каждой рюмке амасек – бордовый у него, прозрачно-белый у неё – разлит поровну. Сколько же лет недавно ушедший слуга практикует разлив, чтобы за края ни одной из тридцати двух крошечных рюмок не продлилось и капли?       — Давайте вы, — он невзначай подмигнул.       Лорд-капитан в прошлой жизни обыгрывала многих в регицид, вызывая у аристократии своего родного пустотного корабля изумление, а у семьи гордость: острый ум – то немногое богатство, которым наделён не каждый даже образованный человек. Что ей стоило сейчас обыгрывать рабочего в донельзя упрощенной версии регицида? Но на самом деле, Энрих оказался прав: игрок, опьяненный победой, – плохой игрок.       — Лорд-капитан, вы ведь могли меня вот здесь перепрыгнуть.       — Я знаю, дорогой, знаю. — Несмотря на заплетающийся язык, она держалась прилично. Пока что. — Мы же не хотим, чтобы партия закончилась слишком быстро?       Делая вид, что поддаётся, она только казалась смешнее. Всё из-за рассеянности и эффекта амасека. Но, судя по огню во взгляде, Энриху так даже интереснее.       — Можно повторить, если вам покажется мало.       — Можно, — согласилась она и продолжила играть в угоду собственному поражению. Как минимум, чтобы поскорее узнать что он загадает: попробовать дорогой табак, посидеть в её кресле, пару талонов на гильдию?…       Под конец игры она, не выпившая и половины всех его «пешек», прилагала усилия, чтобы не уснуть прямо в кресле. Что касается Энриха – даже взгляд не помутнился, и это несмотря на количество выкуренного лхо. Разве что он периодически и не совсем уместно шутил, а Лорд-капитан и рада: смешанные чувства будоражили её подсознание.       — Хороший, кстати, амасек.       — Ну… — он неуверенно пожал плечами. – Нормальный.       — Нормальный? Когда-нибудь пробовал подобное?       — Никогда до сегодняшнего момента. Возможно, я просто слишком привык к ощущениям от пойла с нижних палуб.       — Или сжёг им себе весь вкус?       — Или даже так… — Он посмотрел на доску: четверо против семерых в его пользу. Сделал ход – уже трое. — Лорд-капитан, вы сейчас проиграете.       — В следующий раз, значит, повторим.       Далее она не скрывала, что ведёт свою армию на убой. Даже после последней рюмки Энрих не показывал ни одиного из признаков опьянения. Точно ли ему вообще налили амасек, а не что-то разбавленное?       — Ну-ка, подожди! — она перехватила свою последнюю рюмку и пригубила совсем немного, но и того оказалось достаточно, чтобы вызвать кашель и слабость. —…Энрих, ты вообще человек?!       — Да вроде похож, — он наглядно пощупал себя, после чего, громко усмехнувшись, встал и отправился за формой. Одевшись, он вернулся. — Закройте глаза. Это скромная просьба, а не само желание.       Она многозначительно улыбнулась и разлеглась в кресле.       — Что это ты удумал?       — Если скажу – будет уже не то. Поверьте, ничего такого, что вам навредит.       Всё же Лорд-капитан после короткого мгновения прикрыла глаза, оставив немного обзора, чтобы подглядывать из под дрожащих ресниц. Всё вокруг было донельзя размыто, но сами пятна разобрать можно даже в таком состоянии. Энрих подошёл к ней достаточно близко, чтобы блюстители, будь они в каюте, без лишних слов избили бы его. От того и она взялась за подлокотники, продолжая наблюдение.       Энрих наклонился к её лицу, принеся с собой смесь запахов из дыма и алкоголя, и щелкнул по лбу – настолько слабо, что она едва ли это ощутила, затем выпрямился, отошёл и теперь уже сам наблюдал за её недоумением.       — Ну как обычно. Зачем вы подглядывали, Лорд-капитан?       Потирая лоб, она проигнорировала вопрос.       — Я надеюсь, ты не собираешься об этом кому-либо рассказывать. Даже близким.       — Конечно, нет! Да и мало кто поверит, что какой-то там инфернус-мастер дал по лбу собственному Лорд-капитану.       — И не такие легенды по палубам гуляют, — она подала руку, — а теперь верни долю за победу, раз уж я поддавалась: донеси собственного Лорд-капитана в постель, пока она очень скромно об этом просит.       — Это меньшее, что я могу для неё сделать.       За относительно недолгую партию её нижняя часть тела успела обмякнуть. Но несмотря на тяжесть из-за аугментов и любви к десертам, Энрих легко донёс её до покоев и уложил в кровать.       — До следующей игры. Щелбаном ты не отделаешься, — в полубессознательном состоянии проговорила Лорд-капитан и наконец-то отпустила его.       После этого она почувствовала, как он сдержал смешок и перевернул её на бок, прежде чем отойти к выходу.       — До следующей.