Не было бы счастья....

      Солнце уже ушло за горизонт когда этот юноша возвращался из лесу с корзиной полной благоухающих и самое главное полезных трав, которые он то и дело собирал, прекрасно понимая, что матушка опять из-за своей неудачи пораниться и снова придётся её лечить.       Хао был единственным из братьев кто знал, что божество было не отцом, а матерью, впервые он это узнал когда пытался лечить обгоревшее тело Се Ляня, когда солдаты Юньаня сожгли их предыдущий дом когда ему и братьям было семь или восемь.       Именно тогда он увидел на теле родителя шрамы и вмятины о которых он слышал от старых лекарей. Это были шрамы подтверждающие рождения, как их называли знахари.       Однако почему так произошло юноша, решил не вдаваться в подробности, а лишь начал в отличие от братьев изучать искусство лекарства, где он явно мог не только помогать своей семье, но и делать лекарственные настойки в обмен на еду и одежду, ведь деньги это вещь приходящая и уходящая, а еда и одежда крайняя необходимость для того чтобы жить.       И так собрав все необходимые травы, юнец быстро поспешил домой, держа крепко корзину своей рукой, сердце его изнывало от жажды вернуться поскорее домой и встретить свою семью.       " Наверняка Хэй-эр и А-Хуа уже починили крышу, а матушка, уже вернулся домой"       Подумал он с каждый шагом чувствуя всё большее и большее одушевление, ведь не смотря на его нелюдимый нрав и весьма острый язык для юноши не было ничего на свете дороже семьи, семьи, которая у него была и будет всегда.       Итак он бежал до дома радостно используя духовные силы, чтобы освещать себе путь по дороге, когда сумерки начинали всё больше и больше сгущаться как будто мир застилала тёмная пелена, что помешала бы ему вернуться домой. И если бы не тёплый свет дома, то возможно бы Хао и не нашёл бы дорогу до их домика, однако он знал, что в доме всегда будет светло, что там всегда будут люди которые его любят и ждут.       И вот открыв дверь своего дома от которого так и веяло уютом, к нему тут же радостно подбежало как он называл маленького братика "Сердце семьи".       - Хао-дагэ ты дома! - радостно обнял Хуа своего брата, явно не находя себе места от беспокойства, чувства что его не покидало, с тех пор как ему пришлось сообщить отцу, о том, что Хэй-гэгэ направился в духовную школу спасать своих товарищей.       На что старший брат только ласково растрепал волосы младшему и с улыбкой сказал:       - Да полно тебе маленький проказник! Глядишь опять от Хэя взбучку получил и снова я твой "любимый братик".- последнее он явно сказал с сарказмом отлично зная, что характер у этого маленького лисёнка был отнюдь не так предсказуем, как могло бы показаться на первый взгляд.       На что Хуа лишь наигранно помрачнел в лице и словно бы стараясь не заплакать сказал:       - Ну ты всегда так жесток братишка!       Увидев такую игривую реакцию брата, Хао стало даже очень тепло на душе. Его братец был неисправим, порой ребячлив, порой изворотлив, но всё же очень родной ему сердцу, от чего и злиться на этого маленького проказника и вовсе не хотелось.       Однако и проучить маленького лисёнка всё же стоило, поэтому наградив его небольшим щелбаном, он с улыбкой парировал такой наигранный ответ братишки:       - Конечно! Кому же ещё как не твоему Дагэ учить тебя уму разуму, наше драгоценное сердце!       Говорил он явно это с некой долей гордости и самолюбования от того и не ясно было шутил ли он или говорил на полном серьёзе.       - Вот плут, ничего не скажешь... - только засмеялся Хуа и со спокойной душой на этот раз искренне улыбнулся.       Ему очень нравилось разыгрывать своего Дагэ, потому что стоило ему как-то сыграть на чувствах Хао, как тот сразу снимал свою обычно нарочито спокойную и грозную маску, сурового и строгого старшего брата обнажая своё истинное лицо. То было лицо такого же юнца, что пытался всегда брать всё на себя быть сильнее, чтобы никто не увидел его чуткую и весьма хрустальную натуру которую так и обожал Хуа.       И пока его брат продолжал смеяться Хао активно раскладывал по верёвке необходимые травы, которые нужно будет засушить для настоек, и в этот момент его сердце неожиданно пропустило удар.       Он должен был догадаться что что-то не так раньше, однако хитрый лисеныш сумел обратить всё внимание на себя настолько, что Хао даже и не подумал, что тут мог быть какой-то подвох.       Однако гнетущая тишина дома, где только сквозняк от дырявой крыши был единственным звуком, заставили Хао замереть от ужаса и мигом захлопнув дверь сундука, где он уже готовился спрятать травы для мазей он резко обернулся и с притворно спокойной улыбкой от которой так и бежали мурашки по спине он поинтересовался:       - Так лисеныш! А не подскажешь ли ты мне где сейчас Хэй и ма... - хотел он сказать матушка, но понимая, что это будет звучать странно для брата быстро исправился:       - И папа? Где они сейчас?       Вопрос Дагэ мигом вернул юношу в реальность и то беспокойство которое он пытался подавить в себе вновь вырвалось из него с новой силой. Казалось бы что мир застыл на месте, а паника и злость на самого себя так и нарастала с каждым неровным вздохом и быстрым биением сердца.       Увидев, что его брат побледнел до белой крови уже по настоящему, у самого Хао чуть сердце в пятки не ушло:       " Неужто солдаты снова нашли нас? "       Однако сдержав панику, самый старший из сыновей принца только рванулся к двери и строго голосом, что был похож на дикого зверя приказал своего брату:       - Жди здесь и никому не открывай!Иначе я самолично поглощу твою душу!       Этими словами Хао лишь пытался скрыть свою панику и беспокойство, что так и бушевало в его сердце подобно неудержимой стихии, что так и жаждала поглотить всё сущее, заставив юношу опуститься в самый ад одиночества, которого он страшился больше всего.       Нерешительно он посмотрел на ручку двери, однако зажмурившись он мигом открыл дверь, никак не ожидая, что по счастливому стечению обстоятельств к нему ринется матушка, что начала его обнимать:       - Хао! - всё тело Се Ляня сильно дрожало, а ноги подкашивались с невероятной силой.       Он был напуган, напуган больше жизни и увидев на пороге своего старшего из тройняшек он ухватился за него как за спасительную соломинку, не в силах проронить ни слова, пока мужчина вошедший в дом с сыном своего возлюбленного на руках, попытался осознать реальность увиденного.       Хуа Чен и представить себе не мог, что любовь всех его жизней, принц Се Лянь был отцом, новость о том что у Бога были дети, стало для него подобно грому среди ясного неба, поражая его молнией подобно Божьей каре, за то что он посмел даже мечтать быть с его высочеством.       Разумеется такой заморыш, сиротка, что при жизни приносил лишь несчастья не был достоин того чтобы, не то что желать получить взаимности принца, но и ещё просто быть частью его жизни.        Разумеется его высочество своей невероятной добротой и божественной дланью мог влюбить в себя кого угодно и неудивительно что у его принца было трое детей, что были красотой подобны своему отцу.       Однако Хао мигом смог заприметить незнакомца на пороге их дома и только обеспокоено спросил:       - Матушка... Кто это? - взгляд юноши был леденящий душу.       В нём читалась явная дикость и настороженность, от которой у самого Хуа Чена, побежал мороз по коже, и если бы в его жилах текла бы кровь, то она бы точно бы остыла и замерла от этого дикого взгляда.       Однако вместе с этим взглядом к Хуа Чену пришло некое узнавание, словно он уже видел подобный взгляд когда-то, а обращение в адрес его высочества, заставил Князя демонов так и вовсе впасть в ступор.       Ровно так же как и младшего Хуа, в этом плане их реакция была столь схожа, что при одном взгляде как на мужчину, так и на своего А-Хуа, Се Ляня пробил лёгкий озноб. Однако следовало ему обратить свой взгляд на мужчину, как он тут же увидев как Хэй тяжело дышит на руках незнакомца поспешил ринуться прямиком к нему и произнёс:       - Благодарю вас за помощь, молодой господин, но вас наверняка ждут дома, дальше я сам справлюсь...       На что явно словно очнувшись ото сна, непревзойдённый только учтиво кивнув головой произнёс:       - Гэгэ не о чем беспокоиться. Я вам помогу, тем более у меня итак нет дома! - с мягкой, но неловкой улыбкой ответил он.       И от этой улыбки вместе с голосом Се Ляня окончательно словно бы вернуло в прошлое, и он замерев от представшего в его голове видения, мог только глядеть вслед незнакомца, что поспешил мигом ринуться в главный зал, и уложить его и без того измученного ужасающими ранами Хэя на циновку.       Но незнакомца ли?       Теперь Се Лянь этого не знал, ведь пусть он ни разу в жизни не видел лицо Эмина, всё же его черты он мог увидеть в своих тройняшки. Даже сейчас когда Хао ринулся прямиком за незнакомцем, держа в своей руке пламя от духовных сил мальца, что пытался защитить своего брата и щетинился подобно одичалому коту, он видел в них обоих черты которые были у незнакомца и сына, но которых не было у него самого.       Это и лисий разрез глаз и тонкие и изящные скулы и довольно-таки утончённые для мужчин губы. Всё это делало настолько похожими их, что казалось что сейчас в зале были отец и сын, что спорят как будет лучше другому ребёнку.       И этот спор двух упрямых персон внезапно прервал А-Хуа, что решительно положив холодный компресс на голову своего геге чётко и рьяно сказал:       - Хватит Дагэ, молодой господин спас нашего брата, а ты ещё и недоволен? Лучше принеси свои снадобья раз у тебя времени хватает ссориться с людьми!       Явно не ожидая подобного Хао, не знал, что возразить...       И тут уже всё ещё не оправившись ото всех потрясений поразивших его в эту ночь в комнату наконец-то вошёл Се Лянь:       - А-Хуа прав Хао. Принести снадобья сейчас нет времени для споров.       Не смея перечить своей матушки Хао поспешил выполнить его просьбу.       В то время как Се Лянь мигом ринулся к своему среднему сыну:       - Хэй ты как?       На что юнец лишь тяжело дышал не в силах произнести и слова от боли, его сознание спуталось а в его единственном глазу всё мутнеет и юноша мог только сжав зубы только слабо стонать.       И видя подобное состояние Се Лянь только решительно снять со своего сына его липкие и пропитавшиеся кровью одежды, чтобы тут же прикрыть свой рот, чтобы не закричать от ужаса.       Его дорогой и настолько любимый сынок сейчас был просто в ужасающем состоянии. Его левая рука была отсечена чуть выше логтя, а левая нога так и полностью отсутствовала. Из левого глаза так и струилась кровь.       Увидев это Се Лянь только приземлился на колени прижав руки к лицу приговаривать:       - НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕТ. Я НЕ МОГУ... ТОЛЬКО НЕ СНОВА... Я НЕ МОГУ... СНОВА... НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕ МОГУ ПОТЕРЯТЬ. НЕ МОГУ ПОТЕРЯТЬ. ТОЛЬКО НЕ КТО-ТО ИЗ НИХ. ТОЛЬКО НЕ ОНИ!!!! ОНИ ВСЁ ЧТО У МЕНЯ ОСТАЛОСЬ!!!       Если бы сердце Хуа Чена билось, то оно бы наверняка бы уже разорвалось. Он не знал что ему делать, ведь как ни странно, но сын принца был прав... Он был тут чужим. Просто чужаком, что влез в чужую жизнь, не спросив разрешения. Просто мусором что недостойно было касаться не то что принца, но и его драгоценных детей.       Однако и видеть как страдает его любовь он тоже не мог, поэтому не теряя ни минуты он мигом подбежал к лежащему на циновке мальчишке и начал призывать своих бабочек. Этот дар что ему достался после того, как он стал Князем демонов был не до конца для него изучен, он даже до конца не мог представить себе на что они способны. Но это было неважно, если они смогли бы остановить кровотечение или снизить жар у сына принца это было бы более чем достаточно.       И пока призрачные бабочки помогали исцелять тело мальчика, призрак подбежал успокаивать своё божество от безумия, от которого даже младший Хуа не мог вывести своего родителя.       - Ваше высочество...- только тихо позвал Хуа Чен, не в силах даже решиться прикоснуться к божеству.       Однако услышав это обращение спустя шестнадцать лет со смерти Умина, Се Ляня словно окунули в реку с ледяной водой. И увидев как мужчина стоит на коленях пред ним, образ прошлого и настоящего словно слились воедино и он только и сумел произнести:       - Умин?       На что Хуа Чен понимая, что нет смысла скрывать от принца правду, ведь это могло больше свести его с ума он робко схватившись за плечи принца словно они были сделаны из драгоценного камня, тот произнёс:       - Я здесь ваше высочество! Этот скромный слуга просит прощения за то что он оставил его высочество!       Тем временем вернувшийся с травами Хао мог только обратить свой взор на то, что бабочки из хрусталя светясь серебристым светом словно бы потихоньку заживляли раны его брата Хэя.       - И что это я получается зря за травами бегал? - только возмущённо скуксился самый старший из тройняшек, пока самый младший не поспешил его по свойски утешать.       - Почему же зря? Может Умин не хотел задеть твоё хрустальное как эти бабочки эго старший братец?       - Да ну тебя Хуа... - лишь раздражённо огрызнулся Хао, пока до его мозга полностью не дошли слова брата и он лишь не замер от слов маленького лисёнка:       - Погоди что... Умин? - когда их матушка была в лихорадке, он отчётливо помнил как он порой во сне со слезами на глазах называл какого-то безымянного. Поначалу он думал, что это возможно было просто обозначения их троицы, однако теперь юноша понимал, что это было имя.       И теперь Хао лишь с особым усердием пытался разглядеть незнакомца, что всё это время помогал и утешал матушку, отчётливо осознавая, что он уже видел похожие черты внешности.       Однако всю эту суматоху внезапно прервал резкий кашель, только что очнувшегося от лихорадки Хэй, на чьём теле которого до сих пор сидели бабочки.       Тут же услышав этот голос Се Лянь тут же подбежал к своему сыну и сел возле него:       - Хэй, ты в порядке?       На что юноша только увидев знакомые лица братьев и отца только произнёс:       - Бывало и лучше...       На что Хао только скрывая своё беспокойство за маской лишь саркастично произнёс:       - Ну да не каждый же день ты приходил лишь половиной.       - Хао прекрати! - лишь строго приказал Се Лянь для которого эта ситуация была попросту ужасна.       А Хуа только лишь неловко улыбнулся и с некой долей досады произнёс:       - Ну вот значит я теперь и вправду не смогу никого разыгрывать...       Услышав подобную наигранную обиду братья А-Хуа лишь дружно посмеялись, Хао задоно и смело, а Хэй как мог в силу своих возможностей.       И видя такую семейную идиллию Хуа Чен, чувствовал будто ему нет места. Словно он был чужим в этой семье состоявшего из родителя и трёх его детей и явно не желая мешать он только хотел поспешить покинуть дом принца.       Однако только он собирался покинуть комнату, как его тут же окликнул голос принца:       - Умин, куда это ты?       На что приклонив колени Хуа Чен лишь поспешил ответить:       - Простите ваше высочество, но этот скромный слуга явно лишний.       На что Хао только ударил себя по лицу и с наигранным раздражением произнёс:       - Ну теперь ясно в кого А-Хуа такой недалёкий.       На что младший мог только недовольно цокнуть перевязывая, раны Хэя бинтами, с которыми ему охотно помогали волшебные бабочки, некоторые из них которые с азартом игрались с младшим из тройняшек.       Однако принц только спокойно ответил:       - Ты не лишний здесь Умин, я наоборот хотел бы поблагодарить тебя.       - Это меньшее что я мог сделать Ваше высочество, после своего долгого отсутствия. - только учтиво отвечал Непревзойдённый думая, что его принц его божество благодарен ему только лишь за спасение сына.       - Благодаря тебе у меня были целых три удачи, что спасли меня от одиночества. - после чего он тактично кивнул сыновьям.       Сразу поняв, что к чему первым поспешил представиться старший из тройняшек:       - Я Се Хао - благоприятная милость. Старший сын Се Ляня.       Решив, что братец представился лишь из вежливости за ним поспешил и самый младший:       - Я Се Хуа, милосердие цветка. Третий сын семьи Се.       Понимая что он единственный кто не представился средний повернув голову произнёс:       - Извините за мою бестактность, я средний сын даоса Се, моё имя Хэй, молчаливое милосердие.       Не в силах поверить на то что намекает его божество Умин лишь ошеломленно смотря на того кого он любит спросил:       - Я правильно вас понял ваше высочество?       На что младший Хуа только вопросительно наклонив голову поспешил тоже задать вопрос:       - Пап, что это значит?       На что Се Лянь только посмеявшись поспешил погладить своего младшего сына по голове и произнёс:       - Спустя шестнадцать недель после.... - предпочтя не вспоминать момент как его преданный последователь развоплотился, тот неуверенно сглотнул и продолжил:       - Когда я истощённый после медитации потерял сознание, благодаря одной старой женщине я узнал... - после чего он погладил по голове как Хао который постоянно спрашивал его о том как они появились на свет, так и без того ослабленного Хэя.       - Что всё это время я носил в себе этих проказников. Честно поначалу я думал что их будет только двое поэтому придумал имена за пару месяцев до родов, однако.... - после чего Се Лянь мигом обнял своего третьего сына:       - Этот малец вышел прямиком после своих братьев... - он мило тискал своего ребёнка, чтобы тот не смел чувствовать себя как-то иначе чем братья.       Услышав это объяснение Хуа Чен был шокирован от осознания происходящего. От осознания, что в тот день когда он и его высочество занимались парным совершенствованием, чтобы спасти последнего от демонов, они сумели зачать троих детей. От того что ему пришлось пожертвовать собой буквально через три дня после того его божество понесло его детей. И от одной мысли о том, что пока его душа и сознание медленно восстанавливалось в течении года принц в это время был беременным и родил троих младенцев сыновей. Он почувствовал себя слабее чем когда-либо, но в тоже время он почувствовал себя благословленым как никто-либо...       И ощущая неимоверное чувство вины и благодарности Хуа Чен упал на колени в поклоне произнеся:       - Ваше высочество, ваша милость поистине не знает границ. Как этот ничтожный может загладить свою вину пред вами?       На что Се Лянь только погладив своего преданного верующего произнёс:       - Просто будь рядом.       И Се Лянь понимал, что теперь у них есть если не целая вечность, то хотя бы долгие годы вместе. Он и представить себе не мог, что следом за неудачей последует самое что ни на есть счастье.       Правильно ведь говорят:       Не было бы счастья, да несчастье помогло.