Между строк

Ветер на крыше был прохладным, но ни один из них не отстранился. — Ты всё ещё хочешь быть рядом? — повторил Ань Чже, почти шёпотом, словно боялся спугнуть ответ. Юджин посмотрел на него пристально. Его взгляд не дрожал. Он будто всё решил в одну секунду. Подошёл ближе. Настолько, что между ними не осталось воздуха. — Я хочу быть ближе, чем это. Пальцы скользнули по запястью, медленно, изучающе. Ань Чже затаил дыхание. И в этот момент напряжение, сдерживаемое неделями, просто взорвалось. Поцелуй был не мягким — он был голодным, яростным, будто каждый из них боялся, что другого вот-вот оторвёт реальность. Спина Ань Чже ударилась о кирпичную стену, и он только сильнее притянул Юджина к себе, пальцы вплелись в волосы. Тепло тел, сжатые губы, дыхание, смешивающееся в темноте — всё говорило одно: поздно останавливаться. — Ты так долго водил меня за нос, — выдохнул Юджин между поцелуями. — А теперь раздевайся первый. Ань Чже усмехнулся, глаза блестели в тусклом свете фонаря. — Всегда знал, что ты с характером. Он скинул куртку, и пока ткань шуршала по бетону, Юджин уже расстёгивал пуговицы на его рубашке, одной рукой, ловко, будто давно мечтал об этом. Контакт кожи к коже был как вспышка — тепло, ток, дрожь по позвоночнику. Где-то в глубине здания Дан, лёжа на диване и слушая музыку в наушниках, улыбнулся сам себе. Он знал, чем это закончится. Он всё рассчитал. На крыше, среди прохладного воздуха, горячее дыхание Юджина срывалось с губ, а пальцы Ань Чже цеплялись за его спину. Всё остальное уже было вне слов. Комната была в полумраке, только свет уличного фонаря проникал через жалюзи. Дверь за ними захлопнулась, и Юджин не успел сделать и шаг, как Ань Чже уже прижал его к стене, крепко, жёстко, будто хотел оставить отпечатки пальцев. — Думаешь, ты контролировал всё это время? — прохрипел он, скользнув рукой по горлу Юджина, не сжимая, но угрожающе. — Ты просто ждал, когда я возьму тебя. Юджин дерзко усмехнулся, но глаза его уже метались — возбуждение с примесью предвкушания. — Ну так возьми. Одежда слетала с них неаккуратно — пуговицы летели, ткань рвалась. Ань Чже швырнул Юджина на кровать, сам встал над ним, абсолютно обнажённый, с таким видом, будто мир мог подождать. Он завязал Юджину руки ремнём, крепко, быстро, без церемоний. Тот дёрнулся, но Ань Чже прижал его коленом к кровати. — Не шевелись, — сказал он низко. — Или я заткну тебя своей рукой. И он бы это сделал, если бы… — Ну, наконец-то, — раздалось с порога. Дан стоял, прислонившись к дверному косяку, глядя на них с тем самым выражением, которое бесило Юджина — самодовольное и слишком спокойное. — Ты чё, блядь, тут делаешь?! — прошипел Юджин, вырываясь, но только сильнее натягивая ремень. Ань Чже даже не обернулся. — Он сказал, что хочет "помочь" мне тебя сломать, если ты будешь особенно дерзким. — Помочь?! — Юджин задохнулся, когда Ань Чже сжал его бедро. — Вы это заранее спланировали?! — Довольно давно, — усмехнулся Дан, заходя в комнату и закрывая за собой дверь на замок. — Я просто наблюдал, когда ты наконец сдашься. — И ты сдался, — прошептал Ань Чже, прикусив мочку уха Юджина. — Приятно, правда? В ту ночь Юджин не имел шансов. Ань Чже действовал хладнокровно, резко, владея телом, как инструментом. Руки Дан тоже оказались в деле — он держал, когда Юджин извивался, он знал, когда смотреть, а когда касаться. Всё было по сценарию, которого Юджин не читал — но оказался главным героем. И когда всё стихло, когда дыхание выровнялось, а кожа была вся в следах — Юджин только прошептал: — Вы, суки, могли бы хотя бы предупредить... — И испортить сюрприз? — Дан рассмеялся, ложась рядом. — Ты был слишком красив в момент, когда потерял контроль. А Ань Чже просто накрыл его сзади, рукой по животу, всё ещё властно, но почти нежно. — Это только начало, — сказал он. Юджин лежал на спине, руки всё ещё связаны ремнём, грудь подрагивала от сбившегося дыхания. В голове шумело, но не от страха — от возбуждения, которое с каждым прикосновением Ань Чже и Дана становилось болезненным. — Ты ещё держишься? — Ань Чже наклонился, прошептал прямо в ухо. — Это мило. Но ненадолго. Он взял ледяной кубик из стакана, стоявшего на тумбочке, и провёл им по ключице Юджина, затем по соску. Тот резко вдохнул, выгибаясь, но Ань Чже сжал его бедро, удерживая. — Не двигайся. Ты будешь делать то, что я скажу. Или Дан… — он кивнул в сторону третьего — …будет добавлять свои “методы”. — Я уже приготовил пару игрушек, — Дан сказал почти буднично, выкладывая на кровать вибропульку, зажимы, смазку. — У нас же сегодня вечер экспериментов? Юджин пытался что-то сказать, но рот ему заткнули — сначала губами, потом пальцами, потом вовсе кляпом. Ань Чже не торопился. Он двигался как хищник, растягивая удовольствие, исследуя каждую часть тела, оставляя следы зубов, царапин, укусов. И когда Юджин начал стонать так, что стены не спасали, Дан наконец подошёл ближе и прошептал ему на ухо: — Вот теперь ты настоящий. Он встал за спиной Юджина, придерживая бёдра, пока Ань Чже скользил в него глубже, сильнее, без пощады. Всё тело Юджина дрожало, изогнутое, покорное, в плену между двумя доминирующими мужчинами. Он не мог выбрать, кто сводит его с ума сильнее. Они действовали в синхроне. Один ритм. Одно дыхание. Один объект желания. Юджин кончил первым — громко, безумно, почти с рыданием. Но на этом всё только началось. — Ты думал, это конец? — усмехнулся Дан, сжимая его шею. — Малыш, ты даже не представляешь, сколько у нас времени. Юджин лежал, раскинувшись на простынях, вспотевший, с щекой, прижатой к подушке. Он дышал тяжело, будто пробежал марафон, а тело всё ещё пульсировало — между ног, в запястьях, в позвоночнике. Но у Ань Чже на этом всё только начиналось. — Переворачивайся, — тихо, но безапелляционно сказал он, наклоняясь к уху. Юджин пытался встать, но ноги подкашивались, и тогда Ань Чже просто перевернул его сам, крепко, властно. На спине — следы от хватки. На шее — багровые поцелуи. В глазах — пустота и огонь одновременно. Дан сидел в кресле в углу комнаты, рубашка расстёгнута, пальцы скользят по нижней губе. Он не отвлекался — наблюдал внимательно, с абсолютным интересом, будто за произведением искусства. — Он сломается, — хрипло заметил Дан. — Ещё пару минут, и он забудет, как его зовут. — Он не сломается, — возразил Ань Чже, заводя руку под бедро Юджина. — Он запомнит, кому принадлежит. И он вошёл в него снова — резко, глубоко. Юджин задохнулся. Связанные руки цеплялись за простынь, глаза закатились. Каждый толчок был сильнее предыдущего, и ни один не оставлял выбора: только подчиняться. Ань Чже прижимался к нему плотно, одной рукой сжимая горло, второй — держа бёдро в стальном захвате. Он шептал грязные слова, требовал, чтобы Юджин повторял за ним. А когда тот пытался сопротивляться — просто усиливал темп. — Громче, Юджин. Дан должен слышать, кто тебя трахает. Или я позову его сюда и попрошу подержать тебе рот. Стыд. Наслаждение. Безумие. Юджин закричал, но не от боли — от того, как сильно это сводило с ума. А когда всё закончилось, Ань Чже не сразу вышел. Он задержался, прижавшись лбом к его плечу. И в этой секунде он снова стал человеком, а не машиной желания. — Дыши. Я с тобой. Он развязал ремень, поцеловал следы на запястьях. А Юджин не сказал ни слова. Только сжал его руку. — Трогательно, — иронично сказал Дан, вставая. — Ну что ж, я пойду. Вы тут... явно надолго. Он ушёл, прикрыв дверь. А Ань Чже лег рядом и притянул Юджина к себе, прижимая к груди. — Ты выдержал. Больше, чем я думал. — С тобой не бывает “немного”, — хрипло усмехнулся Юджин. — Нет. Но с тобой — по-настоящему. Прошла неделя. Ань Чже не звонил. Юджин просыпался в пустой квартире, где ещё пахло табаком и сексом, но не им. Простыня всё ещё была скомкана, как в ту ночь. Он не хотел убирать её — будто боялся стереть последний след. Он почти не ел. Курил больше, чем говорил. И всё пытался понять: что пошло не так. Он написал. Один раз. «Ты где?» Ответа не было. Тогда он пошёл к Дану. Дан открыл дверь в спортивных штанах, с чашкой кофе и усталым взглядом. — А, — сказал он. — Ты пришёл. — Где он? — Уехал. Юджин сжал кулаки. — Ты что, блядь, сделал? — Я ничего не делал. Он сам. — Дан вздохнул, отступая внутрь. — Ань Чже не умеет любить наполовину. И он понял, что начал. А когда он любит — он уходит. Потому что боится уничтожить то, что чувствует. Юджин молчал. Его взгляд был пустой. — Он использовал меня, — выдавил он. — Нет, — твёрдо ответил Дан. — Ты ему был нужен. Просто ты думал, что вы играете в секс. А он — в выживание. — Почему ты всегда всё знаешь? — Юджин сорвался на крик. — Почему ты просто не дал нам быть? — Потому что я знал, чем это закончится, — тихо сказал Дан. — И если бы ты тогда не вошёл в эту игру, ты бы жалел. А сейчас — просто живи с этим. Это было красиво. Жестоко, но красиво. Прошла ещё неделя. Юджин начал дышать. Он вышел из дома. Стал писать — короткие рассказы, наброски. Один из них он назвал “Между строк”. В нём мужчина с глазами цвета пепла уходит, не обернувшись. Но в последней строке герой смотрит в небо и говорит: "Если ты когда-нибудь вернёшься — я всё ещё буду твоим." Он не ждал, что Ань Чже прочитает это. Но он знал — где бы тот ни был, он всё равно услышит. КОНЕЦ