Пугливый

1.       — Хэй, Эндрю. Нил стащил моё печенье, — Ники, широко улыбаясь, кивнул на рыжего лиса.       Эндрю обернулся. В углу кухни лис хрустел украденным печеньем, изредка настороженно поглядывая на Ники. Эндрю хмыкнул и начал насыпать кофе в кофеварку.       Ники даже не предпринимал попыток забрать печенье обратно. Боялся.       Лис-Нил, нелюдимый и пугливый, рычал на приближавшихся к нему людей, а после — стабильно — кусал. Несколько часов превращения проводил сам по себе, забивался в угол, где бы его никто не нашёл. Как объяснил Нил, отец издевался над ним в детстве, пока он был лисом. Побои, голод, отсутствие воды. Кровь и переломанные рёбра. Нил не мог в полной мере контролировать сущность лиса, и огромное недоверие к людям стало неотъемлемой её частью. Нил просил не приближаться к нему, пока он в облике лиса, ведь мог инстинктивно укусить. Несколько раз предупреждал. Но однажды подвыпивший Кевин, праздновавший победу Троянцев в весеннем чемпионате, подошёл слишком близко, за что быстро поплатился. Пришлось вызывать Эбби. Больше никто не осмеливался даже вставать на пути у лиса, осознавая всю степень угрозы.       — Тренировку пропустишь, — забавлялся Ники, глядя на лиса. — А в качестве маскота не возьмём. Уже есть один.       Лис рыкнул и с хрустом разгрыз последнее печенье. Эндрю забрал кружку с кофе и пошёл в гостиную. В коридоре он услышал топот маленьких лап позади себя. Остановился и обернулся.        Лис, рыжий, растрёпанный, тоже остановился и настороженно отступил на полшага назад, глядя Эндрю в глаза. Эндрю подумал, что лис-Нил хочет пройти дальше и скрыться где-нибудь в спальне под кроватью, как обычно делал, поэтому шагнул к стене, освободив путь. Места было достаточно. Но лис не шевелился.       Эндрю хмыкнул и пошёл дальше. Стук лапок не прекратился – лис побежал следом за ним, но Эндрю не придал этому значения. Повернёт в гостиную, и тот скроется дальше по коридору. Сейчас нужно было сделать задание по уголовному процессу, раз выпало свободное время. Эндрю сел за стол, открыл ноутбук, нажал на кнопку включения и краем глаза увидел рыжее пятно внизу. Лис зарычал, и Эндрю посмотрел на него.       А вот это уже... интересно.       Множество вопросов. Во-первых, почему Нил не в спальне? Гостиная была для него слишком шумной, к тому же здесь часто ошивались Аарон с Кевином, что не делало комнату «безопаснее». Во-вторых, почему подошёл так близко? И в-третьих, сам ведь пришёл, какого чёрта рычал?       — Чего тебе? — спросил Эндрю, изучающе наклонив голову. Не то чтобы было страшно получить от дикого лиса, но всё же хотелось обойтись без внезапных укусов.       Лис снова рыкнул. Глаза его – голубые, точно ледяное море, холодные, как воды Арктики. И лис, фыркнув, быстро посмотрел на ноги Эндрю.       Эндрю догадался, что от него хотели, и удивлённо отодвинулся в сторону. Нарочито медленно, желая убедиться, верно ли понял просьбу. Лис юркнул в узкое пространство под столом и свернулся калачиком, занимая место.       Так.       Эндрю на секунду замер, ошеломлённый.       Какого хрена?       Его место занял лис. Растрёпанный, дикий, пугливый лис, готовый вцепиться всеми острыми зубами в плоть, если почувствует угрозу.       И что теперь делать?       Эндрю не знал. Он не боялся. Скорее, не хотел тревожить, тратить и без того потрепанные нервы напуганного лиса. Вот нашёл же Нил себе место. Скорее всего, нужно сейчас пересесть за стол Аарона. Эндрю начал вставать, но лис неожиданно предупреждающе зарычал, поднимая голову.         Эндрю вздохнул. Отлично. Лис-Нил юркнул туда специально, желая почувствовать себя защищённым, закрытым со всех сторон. И хочет, чтобы он остался. Но только выдержит ли такую близость Нил? Эндрю задумался, пока недовольный взлохмаченный лис слабо рычал.       Злить его – последнее, что Эндрю хотелось бы. Значит, оставался один выход: придётся проверить. Эндрю, примиряясь с тем, что сейчас будет больно, пододвинулся обратно к столу. Скрестил ноги так, чтобы не коснуться лежащего лиса. И...       Ничего.       Ни боли. Ни укуса. Ни рычания. Лис громко засопел, оставаясь на месте.       — Где рыжий демон? — раздался вопросительный голос Ники у входа в гостиную. — Съел моё печенье и всё? Можно забиться под кровать? — Ники хмыкнул, но тут его взгляд зацепился за проблеск рыжей шерсти под столом. — Ахуеть, какого?...       Ники смотрел, как ноги Эндрю были в опасной близости от лиса.       Эндрю впервые разделял те же эмоции, что и Ники. Действительно ахуеть. Лис продолжал сопеть, но уже размереннее, видимо, решил немного поспать. Рядом с ним. Эндрю чувствовал, как сердце пропустило удар. Крошечное проявление доверия дикого создания сбивало с толку, одновременно вызывая странное, непривычное тепло в груди. Чудовищно и восхитительно. Замешательство не давало сосредоточиться на выполнении домашнего задания, поэтому Эндрю долго смотрел в экран, пытаясь понять, с чего вдруг лис решил ему довериться и заснуть в опасной близости от его ног.       Задание так и не было сделано.

2.       Через неделю Эндрю резко проснулся от того, что кто-то тяжелый прыгнул на его кровать. Страх – колкий ток по телу, вспышка холода, – он сковал грудь ледяными тисками. Тяжесть, ночь и неожиданность напоминали, напоминали, напоминали... Но страх быстро пропал, стоило Эндрю посмотреть вниз.       В ногах был рыжий лис. В мраке ночной комнаты его шерсть казалась темнее, а голубые сверкающие глаза – ярче. Гипнотические.       Нил.       Он смотрел на Эндрю, не моргая, словно оценивал опасность. Эндрю не шевелился, и лис, потоптавшись на месте, медленно лёг с краю, не коснувшись телом. Эндрю не чувствовал тепла, не чувствовал ничего, ни намёка на присутствие кого-то в своей кровати. Тихий лис, пугливый лис. Сломанный лис.       Раздалось тихое сопение.       Эндрю ещё долго смотрел на рыжую шерсть, пытаясь понять, смириться, успокоиться. Сложно было представить, чего стоила эта близость существу, на протяжении всей жизни получавшему от людей только боль и страх. Перестраиваться мучительно, доверять мучительно. Неожиданный ураган эмоций – разрушительный, он хотел похоронить заживо. Эндрю не двигался. В горле встал ком.       Проявления доверия Нила – крошечное тепло, заставляющее чувствовать. Чувствовать себя нужным.       После того случая, к удивлению Эндрю, если Нил становился лисом ночью, то приходил к нему и спал у него в ногах. Эндрю не жаловался: лис не мешал, а значит, без разницы. Были в этом, несомненно, и плюсы: настроение поднималось, когда по утрам раздавалось громкое рычание в ответ на верещащий будильник Кевина. Стон измученного Ники, и следом – испуганный визг самого Дэя, помнившего, чем оборачивалось рычание. Теперь каждое утро Кевин в ужасе вскакивал и пытался дрожащими пальцами быстро выключить телефон. Эндрю находил это забавным. 3.       Через месяц подкрался ужасный день. Паршивее кошмара – мерзкого напоминания о рехабе – могла быть только поломка Мазерати. Эндрю, наплевав на противопожарные датчики в спальне, закурил в открытое окно.        Пустота. В мыслях – выжженная пустыня, в груди – бездонная мрачная пропасть. И всё из-за неясной тревоги, бушующего водоворота. Желания с кем-то говорить, а тем более выходить из комнаты ближайшие пару часов не было. Эндрю глубоко вдыхал горький дым, ощущая вечернюю прохладу.       Пока не почувствовал тепло в районе ноги. Посмотрел вниз – растрёпанный рыжий лис тявкнул. И вдруг потянул Эндрю за штанину зубами.       — Ну ты и балбес, — хмыкнул Эндрю, смотря, как лис пытается куда-то его утащить.       Лис остервенело, натужно принялся дёргать ткань, и Эндрю, невпечатлённый, выкинул недокуренную сигарету в окно.       — Мячик потерял?       Лис рыкнул. Отпустил штанину и, собравшись, быстро и грациозно запрыгнул на стол. Сбил при этом учебники Аарона. Эндрю рефлекторно отпрянул от резкого действия. Глаза – холодные, голубые, яркие – оказались так близко.       Сердце делало кульбиты в груди.       Видимо, смирившись, что Эндрю никак не утащить (куда?), лис решил не тратить силы и сесть рядом. Настороженные гляделки длились долго. Эндрю не шевелился. До того момента, пока лис не отвернулся и не высунул острую мордочку в открытое окно. Эндрю не трогал Нила, не приближался, знал, что этого делать не нужно, потому что тот не хотел. Не переносил. Оставался один вариант: стоять рядом, как было позволено. Курить при пушистом лисе, сидящем на столе, нельзя – Эндрю опасался за его рецепторы. Поэтому стал смотреть в окно, стараясь не думать о кошмарах и неприятностях, отравляющих жизнь.       Снующие машины, студенты, спешащие в общежитие после учёбы.       Лис наблюдал за суетой, заинтересованно поворачивая голову каждый раз, когда что-то особенно привлекало его внимание. А потом он зарычал на яркую бабочку, пролетевшую мимо.       Эндрю не смог сдержать слабой, хрупкой улыбки. 4.       Через полтора месяца Эндрю, лёжа в кресле-мешке, устало смотрел фильм. Ники уже откровенно спал, никого не стесняясь, хотя сам предложил посмотреть что-нибудь, жалуясь, что не может уснуть. Тренировки и учёба выматывали, но иногда случайными ночами бессоница окутывала кого-то из комнаты триста семнадцать. И плевала на усталость и разбитость. Стабильный элемент в наполненной движением жизни.       Эндрю и сам засыпал. Картинки на экране – мутные перед глазами, сюжет не выстраивался в голове, то и дело теряя отрывки. Нил снова был лисом и прятался под кроватью. Уже несколько часов. Нужно было встать и выключить телевизор, но тут....        Эндрю от неожиданности дёрнулся в кресле, сонливость мгновенно улетучилась – лис с громким фырком запрыгнул на его ноги. Тяжесть ощутимая, как и жар тела, близость рыжей шерсти. Нет. Медной в искусственном бледном свете экрана. Острый влажный нос ткнулся в предплечье Эндрю, привлекая внимание. Громко, с сопением, лис обнюхивал повязки. Да так нагло и старательно, что Эндрю опешил. Мимолётное, крошечное желание скинуть лиса вниз вспыхнуло искрой, и Эндрю почти сделал это, но тут несносное создание принялось лизать его кисть. Щекотно.       И Эндрю, не подумав, взял лиса за мордочку, сомкнув пальцы, и быстро отодвинул в сторону. А потом ужаснулся, понимая, что сейчас последует за касанием, и приготовился.       Но...       Ничего.       Ни рычания, ни боли от укуса.       Несносный лис хотел было возмущенно тявкнуть от того, что ему запретили облизывать, и Эндрю, борясь с удивлением, шикнул на него, опасаясь, как бы тот всех не разбудил. Послышался самый настоящий вздох, похожий на человеческий. Лис посмотрел в глаза, замер, настороженный, внимательный, и вдруг отвернулся. Потоптался и свернулся калачиком на Эндрю.       Тяжело. Жарко. Но вполне терпимо.       Эндрю не мог пошевелиться, боясь спровоцировать рычание. Тепло и близость заставляли сердце слабо дрожать и думать лишь об одном: «Почему?»       Почему именно он? То, что происходит между ним и Нилом – это, – не могло служить единственной причиной. Не решало все проблемы. Тяжесть травм – глубокие трещины, раны, они не могли быть залечены только лишь из-за этого. Лис догадывался, что Нил доверял, но разве мог доверять сам?       Оказалось, мог. Пытался. Решил попробовать доверять. Долгое время спокойно спал у Эндрю в ногах, не касаясь, и теперь, сейчас, засыпал прямо на нём.       Эндрю знал: сегодня ночью ему никак не встать с кресла-мешка. Предстоит сидеть в гостиной и довольствоваться тёплым лисом вместо одеяла. И отчего только мысль об этом вызывала слабый трепет в груди? Вопрос становился ещё одной загадкой. 5.       Два месяца спустя лис снова запрыгнул к Эндрю на колени. Учебник по криминалистике в два часа ночи никак не хотел поддаваться, буквы сливались перед глазами, и Эндрю чуть было не выронил его из-за неожиданного прыжка лиса.       — Несносный, — нахмурившись, процедил он лису. — Есть опция: предупреждать. Не слышал?       Лис-Нил громко тявкнул, и Эндрю быстро взял его за мордочку, затыкая. Тот в два движения скинул руку и сел. Рыжая шерсть искрилась на свету лампы. Эндрю смотрел в глаза – голубые, холодные, яркие. И снова море вопросов. Почему именно сегодня? Сейчас? Столько времени прятался неизвестно где и решил вылезти. Запрыгнуть.       Лис смотрел в ответ и молчал. Да и мог он разве что-то ответить? А Нил говорил, что не контролирует его действия, и мягко смеялся, когда Эндрю рассказывал, что однажды лис заснул на нём. Нил. Лис, неожиданно фыркнув, положил голову Эндрю на плечо.       И Эндрю завис.       Сердце замерло, а после забилось так быстро, мысли в голове рушились, как карточный домик, превращаясь в неясные обрывки. Пульс в висках. И стук, стук, стук.       Мир сузился до масштабов комнаты. До ощущения тяжести на плече.       Лис сопел. Эндрю не шевелился. Через минуту лис отпрянул и быстро спрыгнул вниз. Послышался стук лапок – он убежал на кухню.       А Эндрю всё ещё не шевелился. 6.       Апогей доверия наступил через два с половиной месяца. Эндрю проснулся от того, что лис пытался протиснуться под его руку, тычась влажным носом в кожу. Щекотно. Эндрю понял: лис-Нил хотел лечь у груди. Раньше всегда спал в ногах, тихий и незаметный, но сейчас, неизвестно почему, решил поменять место. Эндрю сонно приподнял руку, и лис тут же юркнул под неё. Свернулся калачиком – близко, близко – и тихо засопел.       Эндрю больше не мучился вопросами – глупыми, бессмысленными, ненужными. Ответов не было, а значит, незачем их искать. Рука лежала на тёплом теле, и Эндрю чувствовал, как вздымалась маленькая грудная клетка: размеренно, спокойно, плавно.       И тут ответ на один — самый главный — вопрос нашёлся. Неожиданный, простой и одновременно чертовски сложный, потому что прошлое – тьма и острая боль. Эндрю прикрыл глаза. Ему доверяли, потому что он не прикасался против воли. И для лиса этого было достаточно.       Всё точно так же, как с Нилом.       С того момента лис позволял Эндрю себя обнимать. Забирался сам, когда хотел, и Эндрю ни разу ему не отказывал. На других лис продолжал рычать, но, впрочем, уже не кусался. Будильник Кевина по утрам теперь сопровождался лаем у Эндрю над ухом. Нил, когда Эндрю решил рассказать ему обо всём на крыше, лишь слабо, удивлённо улыбнулся. А после забрал сигарету из пальцев.       И глаза его – яркие голубые. Точно такие же, как у лиса.