Каждый ищет утешения

Долбаная девка не шла у него из головы. Кэш стал чаще ходить в офис. Раньше он отправлял отчеты с кем-то из ребят, и это ужасно бесило Леблана. Особенно, когда приходил Финн. Леблан на дух не переносил Падшего. — Ты к нам как на работу ходишь, — бросила Лиз, автоматически отставляя задницу при его появлении, чтобы он ее приложил. Лиз понравилось быть его шлюхой, когда ушла Рокси. Она полностью вошла в роль, будто специально написанную для нее. Но Кэш ходил не к ней. А к этой… Которая даже внимания на него не обращала. — Сделай мне кофе, — потребовал Шейдер, растягиваясь на диване, и прилипая взглядом к Лили. Лиз поморщилась, но пошла делать. Сегодня он пришел без дела, просто посмотреть. Вечером отряд уезжает на задание, хер знает, сколько времени это займет. Их цель хорошо прячется, так что придется сначала поискать. Поломать пару пальцев, выбить пару зубов… Много работы. Отчаянно хотелось закурить, но перед кабинетом Лекса он не решался. Хартман вполне конкретно объяснил, что сделает с ним, если еще раз увидит тут с сигаретой. Приходилось прятаться по коридорам и туалетам, как гребаному школьнику. Лиз принесла кофе — черный и крепкий, как он любил. Провела пальчиком по его руке, ставя кружку. Намекая, предлагая. Он проигнорировал. За все это время, Лили ни разу не посмотрела в его сторону, как будто специально. На ней сегодня было платье с пуговками, похожее на мужскую рубашку. Как будто кто-то вчера разодрал к чертям всю ее одежду и ебал ее всю ночь, а утром ей пришлось надеть его рубашку, чтобы пойти на работу. Кэш облизал сухие губы. С каким удовольствием он бы сделал это. Порвал нахуй эту ненужную тряпку, раздвинул ей ноги и запустил пальцы в ее горячую мокрую дырку. — Шейдер, блядь! — вдруг услышал он. Леблан, похоже, уже нависал над ним какое-то время. — Чего приперся? Проблемы? — Никаких проблем, босс, — протянул он. — Все по графику. Пришел морально настроиться. Кэш кивнул на Лиз, чтобы Леблан понял, о чем он. Виктор закатил глаза, но ничего не сказал, ушел к себе. — Ну, пойдем настраиваться, — пробормотал Шейдер, поднимаясь и кивая Лиз.

***

В холле мотеля, где они остановились, пахло старым деревом, китайской лапшой и мужскими носками. Тонго с ногами забрался на старый диван и уплетал что-то вонючее из коробочки. Лоусон откинулся на стуле и бросал себе в рот орешки. Попадал через раз, остальные катились по полу под неодобрительный взгляд администраторши за стойкой. Финн сидел рядом и спокойно объяснял ему, что ни один огнестрел не сравнится с простым ножом по уровню удовлетворения, которое он приносит. Они вели этот разговор много раз. Падший был убежден, что Лоусон свернул в своей жизни не туда, и размеренным тоном проповедника пытался вернуть его на путь истинный. — Пистолет — это как фастфуд. Быстро, безвкусно, без души. Быстрые углеводы, хуйня. А нож… нож — это чистый секс. Входишь резко, горячо, мокро, слышишь как булькает, принимает… На всю сучью длину, ммм… Нужно быть ближе к людям, Мясник. Лоусон фыркнул, кинул ещё один орешек. Мимо. — Ты реально больной, старик. Финн улыбнулся ему покровительственно, по-отечески, как он умел. Тори закатила глаза, жуя протеиновый батончик. Она уже привыкла к этим мерзким разговорам, к их показной, очевидной жестокости. Они не избегали тонких сложных тем, они ржали над ними. Это было лучше, чем дружелюбное, но отстраненное общение в ее прошлом отряде. Когда она думала, что хорошо знает человека, а оказалось, что нихера не знает. Майка не было с ними, к счастью, остался на базе. С ним Тори теперь всегда чувствовала себя неуютно. Сидящая рядом Эйми показала ей экран своего смартфона. Смешная картинка про человека с ножами, Тори прыснула, сравнив ее с Финном. С Эйми стало попроще, когда та поняла, что новенькая не претендует на командира. Что у Тори свои тараканы, даже побольше, чем у нее самой. Дверь резко открылась, как в плохом вестерне, ударившись в стенку, заставив девушку-администратора подпрыгнуть. Шейд. Весь его вид четко говорил: «я зол, я устал, и у меня нет никакого желания играть в приличного человека». — Эйми! Один взгляд, один приказ. Она поднялась сразу, даже не дослушав. Пошла за ним, как дрессированная, не спрашивая, зачем. Она прекрасно знала, зачем. Когда за ними захлопнулась дверь, наступила тишина. Даже Лоусон замер на секунду, глядя в пустоту. — Вам не кажется, — медленно произнес Тонго, крутя вилку в пальцах, — что он зачастил? — Такими темпами член себе сотрёт, — фыркнул Лоусон. — Или бедняжку Эйми. — Это уже похоже на распорядок, — добавила Тори. — Завтрак, работа, она. Финн пожал плечами: — Каждый ищет утешения в чём может. Он — в ней. А она… — Она просто ищет кого-нибудь, кто обратит внимание на неё, — тихо добавил Мясник.

***

Кэш почти втолкнул Эйми в номер и сразу набросился на нее, будто неделями шатался по пустыне и нашел наконец воду. Содрал майку, впился в шею, то ли целуя, то ли кусая. Ладони заметались по ее телу, такому знакомому и податливому, отзывающемуся на каждое его движение. Шейдер бросил ее на кровать, стянул штаны. Она уже готова — всегда готова, всегда мокрая для него. — Соскучился? — прошептала она с улыбкой. Он никогда не замечает, сколько боли в этой ее улыбке. Кэш не ответил. Развернул, поставил раком и резко вошел. Она терпела и старательно прогибалась для него. Он имеет её так, как будто в этом спасение. Как будто может вытравить из себя ту, другую. Которая застряла в чертовой башке и не хочет никуда уходить. А Эйми… Когда он гладит её — редко, но так сладко — сердце замирает. Когда он целует — она забывает всё. А когда он долбит её, сжав пальцы на бедрах, она счастлива абсолютно. Пока это длится. Но потом он кончает. Вытаскивает из неё член и уходит, будто ничего не было. Иногда не уходит, как сейчас. Остается, смотрит в потолок, рядом, но все равно где-то далеко. Она лежит, слегка подрагивая. Пустая без его члена. И всё равно улыбается — потому что хоть так он с ней. Хоть как-то. Она не дура. Она знает, что он использует её. Он видит в ней только тело, инструмент. Но она не может отказаться. Потому что в этой лжи — она с ним. А в правде… его бы просто не было.