Алые маки

Улочки нового для Минатозаки Саны города встретили её глухими переулками, забитыми зданиями и ларьками, остановками и еле протиснувшихся машин. Здесь ей предстоит жить вместе со своей тётей — Ямагучи Айко,— и её мужем — Ямагучи Рёто. Сказать честно: Сана до переезда не общалась с ними и даже не была знакома, лишь пару раз слышала из рассказов матери о том, как проходило их совместное сестринское детство. Домик, в котором проживали супруги, не назвать современным и дорогим, но вполне комфортный, если не учитывать дорогу. Переводиться в Киотский университет из села Иватэ в двадцать лет — нелёгкое дело. К тому же находится университет в часе езды от дома. Ранее она училась в институте Мариока, но там её направление по педагогике философской мысли начали сокращать и совмещать с историками, из-за чего было принято решение перейти в другое место, где она бы смогла продолжить учёбу, не изменив интересы и перспективы. Укё — Район в Киото, расположенный на холмистой местности, здесь же расположена тропа к синтоистскому храму, куда в первый же день пребывания и пошла Сана. Её интерес к синто вводил в замешательство тех, кто знал, что она себя ни к какой религии не относит. Но девушка понимала, что не обязательно верить во что-то — достаточно быть дисциплинированным и не поддаваться негативу. Это то, что старается для себя понять Минатозаки, хотя и не всегда всё получается так, как правильно для неё. Дорога домой, после вечерней прогулки недалеко от бамбукового леса, казалась мучительным испытанием. Зелёные бамбуковые леса пришлось в очередной раз сменить домиками и городским шумом. Тётя Айко прекрасно готовит и в этот вечер ждал Минатозаки ужин из риса, говядины, рулетиков из свинины и сыра, зеленью и нори. Дядя Рёто работает в гидроаккумулирующей электростанции и часто пропадает, но своей профессией вполне может прокормить и жену, и детей — тринадцатилетнюю Мако и восемнадцатилетнего Йошинори. Мако была доброжелательной: в первый же день приезда Саны нашла общий язык и даже поделилась комнатой. А вот Йошинори был недружелюбным парнем и Сана не видела его ещё за эти три дня пребывания в этом доме. То он приходил домой в первом часу ночи, то вовсе из комнаты не выбирался, когда чувствовал, что гостья вне комнаты Мако. И вот наступил первый учебный год студентов по всей стране. Шестое апреля — рубашка выглаженная, юбка чуть выше колен, галстучек, пиджак коричневого цвета, а волосы она собрала в высокий хвост. Похвалив её за опрятность и красоту, тётя Айко пожелала удачи и проследила за тем, как племянница дошла до дороги. Ей ещё нужно проводить двух школьников, а затем готовиться к приезду мужа на пару дней. Университет намного больше предыдущего, ну конечно, есть что сравнить — деревушку и бывшую столицу! Хоть находятся они не сказать, что в двух дальниз точках в пределах Японии, но всё же значительная разница. Даже люди здесь другие. С первого учебного дня выходили студенты с плакатами о вьетнамской войне, поддержке США и прочими возмущениями, особенно студенты международных отношений и прочих факультетов. И в этот день не получилось у Минатозаки оценить своих одногруппников и студентов её нового университета — здание заполонили протестующие и полностью его захватили, выгоняя тех, кто не является леворадикалом. Испугавшись летящих огненных тряпок и разбивающихся бутылок, девушка решила этот день отдохнуть. Уже замигали полицейские сирены, но до перестрелки Сана не стала там задерживаться — жизнь ей дороже зрелища. В отличие от одной девушки, что яро снимала всё это на свою камеру sony, комментируя так, словно является журналисткой. — Эй, чудная,— её в плечо толкают двое парней и Минатозаки, словно столб, застыла на месте, вылупив глаза.— Ты чего не участвуешь? — Да ладно, трусиха просто, видно же!— Второй похлопал ладонью по плечу приятеля и они отошли, а данное происшествие как раз попало на камеру. Вот эту девушку действительно можно было бы назвать чудачкой: причёска с химэ, чёлка, волосы окрашены в блонд, длина остальных локонов чуть ниже плеч, одета в топ без лямок, грудь у неё была пышной, юбка приподнималась сзади из-за не менее округлых ягодиц. Пока Сана осматривала её тело — слюнки чуть не потекли. Быстро вспомнив о том, что её снимают и вот-вот приедет отряд из-за протеста.    Сана быстро направилась к станции метро, а за ней увязалась и эта девушка, убирая в сумочку свою мыльницу. Обе встали у платформы и, тяжело дыша, переглядывались. В Иватэ редко можно было встретить тех, кто красит волосы в блонд, поскольку там взрослые осуждали молодых за любую попытку изменить свою внешность. Киото — большой город, неудивительно, что здесь есть разных видов дурачки. А что же тогда происходит в Токио? Минатозаки собиралась этой осенью туда съездить, но только если найдёт подработку. Глаза у незнакомки изумительно большие и пронзительные, словно стрелы, попадающие только в мишень. Её грудь маняще вздымалась вверх, а затем возвращалась вниз, тяжёлое дыхание незнакомки заставляло Сану сжимать челюсть, а руки — мять выглаженную юбчонку. — Хватит пялиться на мою грудь,— выдала резко блондинка, подойдя ближе к брюнетке. Поправив лямку её сумки, она опускает уголки губ и ловит наконец взгляд карих глаз,— ты новенькая. Она это не спрашивала, скорее, утверждала для самой себя, показать, что чутьё не пропьёшь. Хоть и не пила она уже три недели. — Прости...— Сане стало неудобно из-за постоянного взгляда на бюст, поэтому она сначала пыталась сконцентрироваться на её лице, а после слишком долгого зрительного контакта решила опустить очи в пол,— да, я из Иватэ. Мой первый учебный день. Сана украдкой взглянула на блондинку — та изучающе её рассматривала, словно пытаясь что-то понять. Девушка выдохнула и отвела глаза. Опять эта чёртова грудь заполняет весь обзор перед Минатозаки! Повернув голову влево, она вздохнула и поджала губы, задумавшись о том, что же надо делать в таких ситуациях. Никакие руководства по знакомству в метро в новом шумном городе она не читала, а кейсов таких и вовсе в жизни не было, опыт не дал ей никаких подсказок, поэтому пришлось ждать, когда инициативу подхватит собеседница. — Киото не самое тихое место для новичков, особенно если ты не привыкла к такому…— незнакомка ухмыльнулась, кивая в сторону станции, где уже сновали полицейские. Они продолжали осматривать ближайшую территорию в поисках студентов с плакатами или нарисованными лицами. Сана только кивнула, не зная, что ответить. Хоть она никакого отношения не имела к протестам, но всё равно плечи её окаменели, а ладони вспотели. — Так и будешь стоять с таким видом? Или пойдём? — блондинка ловко схватила её за запястье и потянула в сторону края посадочной платформы. — К-куда? — Минатозаки споткнулась, но послушно пошла за ней. Она смотрела в сторону края, на котором она должна стоять. Незнакомка же ведёт её в обратную от дома сторону. — Отмечать твой первый учебный день в Киото, раз уж в универе тебе не дали этого сделать. — Но… Я даже не знаю твоего имени. — А. Ну я Моморин или же Момо, как тебе угодно, — девушка пожала плечами, оглядываясь на Сану. — А ты? — Сана, Минатозаки Сана...— ладони Момо распостранили по всему телу тепло, а накладные ногти щекотали кожу у запястья. — Ну вот, теперь мы знакомы. Давай уже, не тормози! Она даже не успела подумать о том, стоит ли ей соглашаться. Но, возможно, это как раз то, что ей нужно? Если Киото и правда такой безумный, как показал сегодняшний день, ей придётся научиться быть смелее. Повезло ей встретить Моморин или нет — узнает позже, а сейчас она понимала, что её ждут если не новые знакомства, то хотя бы обильное общение и рассказы об этом городе. Поезд прибыл, и девушки шагнули внутрь вагона. Много студентов ввалились вместе с ними, из-за чего пришлось толкаться, дабы пройти в глубь, а перед лицом Саны таки оказались груди Момо. Лицо блондинки никак не изменилось, даже когда её новая подруга небольшого роста положила подбородок на её ключицы, а носом начала вдыхать её цветочный парфюм. — Так куда мы? — осторожно спросила Сана, еле поднимая голову. Момо ухмыльнулась. — В одно интересное место. Думаю, тебе понравится. Время на часах близилось к двенадцати дня, под тёплыми лучами изредка выбивающегося из-за облаков солнца люди снимали верхнюю одежду, шли покупать охладительные наптки, сидели под кондиционерами и только Момо с Саной решили пойти в сад Хэйан — часть одноимённого храма. Блондинка расстелила свою ветровку и предложила Сане сесть на неё у пруда. Вода отражала розовые ветви деревьев и голубое небо с белыми лоскутами облаков. Как ни странно — Моморин ничего не говорила, пока они шли и сидели. Она молчала и лишь слова по типу "Садись" и "Встань-ка" напоминали Минатозаки о том, какой у её спутницы прекрасный голос. Осматривая девушку, брюнетка не до конца осознавала то, что этот день начался так глупо. Надо было предупредить тётю о том, что у них отменили занятия. — Меня парень бросил неделю назад,— вдруг выдала новая знакомая, на чьи слова Минатозаки растерянно выпрямила спину и уставилась в её глаза.— Сказал, что мне не идёт блонд. — Он тебе очень идёт... — Ты единственная, кто мне это сказал. А этот идиот сказал, что я "под давлением американской пропаганды и стандартов западной красоты решила стать ближе к ним". Вот и бросил. Сана не знала даже, что и сказать, эта новость ввела её в растерянное состояние, что даже пару слов произнести она не была в силах. В голову не приходило никаких идей, чем бы обстановку эту разбавить. — Я на него напишу донос, он участник Зэнгакурэн и недавно избил до смерти одного парня, у которого была футболка с флагом Америки.— усмехнулась, подняв голову, и повернулась к новой знакомой,— а у тебя были отношения? — Нет, у нас в деревне трудно было даже друзей найти... Удивлённо вскинув брови, Моморин достала леденцы: розового и жёлтого цвета. Протянув ладошку с конфетами, ждала, когда Минатозаки решит, какой возьмёт. Она предпочла розовую.