Страшный сон

Ночь начиналась тихо. За окном — ни ветра, ни звука, только редкий шелест листвы под луной. Казалось, всё замерло в ожидании. Но вдруг небо вспыхнуло — первая молния прорезала тьму. За ней последовал гулкий раскат грома, и с каждой минутой он становился всё ближе. Ливень хлынул внезапно — как будто небо не выдержало и разрыдалось. Всё вокруг утонуло в шуме воды и вспышках света, а тишина осталась лишь в воспоминании. Нуар резко вскочил с кровати, тяжело дыша, словно вынырнув из темной бездны. Глаза расширены, лоб в холодном поту, в груди — гулкий страх. Сон... слишком реальный, слишком близкий. Он чуть вскрикнул, когда за окном небо вспыхнуло ослепительной вспышкой, а гром ударил так, будто сам ад разверзся над городом. Гроза. Только она. Но в темной комнате, где тени танцуют на стенах, трудно отделить кошмар от реальности. Он сидел на краю кровати, опустив голову в ладони. В груди тяжело пульсировала тишина — та, что наступает после крика, услышанного только во сне. Прошлое снова вернулось, как всегда — без предупреждения. Те же лица, тот же холодный взгляд, запах пепла и крови. Всё, от чего он пытался убежать, снова нашло его в темноте. Он не боялся он знал, что они внутри него. И каждую ночь, когда все спят, его кошмары просыпаются. Подняв голову, парень инструктивно обнял самого себя, чуть прихватывая плечи, пот стекал с лица -Этот блядский кошмар...- промолвил Нуар, чуть прикусывая губу, делая жадные вздохи. Его руки дрожали, а взгляд метался по теням, которые не спешили исчезать. За окном хлестал ливень, дождь барабанил по стеклу, как ускоренное сердце. Он попытался встать, но ноги подкосились — страх был слишком реальным, слишком плотным. Нуар упал на пол, судорожно хватая воздух, будто тонул. Сердце стучало в ушах, как тревожный барабан. Он прижался к прохладному полу, стараясь вернуться в реальность, но кошмар всё ещё держал его в своих когтях. Никого рядом. Только он, ливень и тишина, нарушаемая резким дыхани ем. В другой комнате царила тишина, нарушаемая лишь скрипом пера по бумаге. Вайт сидел у окна, склонившись над альбомом, а рядом на спинке стула устроилась его сова — тихая и наблюдательная. Лёгкий свет из лампы падал на его рисунок: тонкие линии, плавные тени, образы, рождённые из тишины и одиночества. Вдруг тишину пронзил крик. Резкий, тревожный, он донёсся из другой комнаты и заставил Вайта замереть. Сова расправила крылья, зябко встрепенулась. Вайт отложил карандаш, на секунду задержал дыхание и, не теряя ни секунды, сорвался с места. Что-то случилось. Он бросился в коридор, сердце билось всё быстрее. Вайт быстро рошёлся по коридору сердце всё ещё билось от тревоги. Сквозь шум дождя за окном он слышал чьи-то крики — и теперь стоял у двери Нуара. Он постучал, голос дрогнул: — Нуар? Ты в порядке? Ответа не было. Только глухое дыхание, будто кто-то борется с самим собой. Вайт аккуратно приоткрыл дверь. И замер. На полу, посреди полутемной комнаты, освещённой вспышками молний, лежал Нуар. Его плечи дрожали, глаза были распахнуты, но смотрели в никуда. Вайт быстро шагнул внутрь, уже не думая — только действуя. Вайт молча подошёл ближе и опустился на колени рядом с Нуаром. Он аккуратно обнял его, притягивая к себе, чтобы тот почувствовал тепло и безопасность. Его рука мягко скользнула по волосам Нуара, успокаивающе поглаживая. — Тсс… Всё хорошо. Это был всего лишь кошмар, — прошептал он, почти неслышно. — Я здесь. Я рядом. За окном продолжал литься дождь, шум ливня заполнял тишину комнаты. Он как будто смывал всё тяжёлое, что осталось от сна. Нуар дрожал, но постепенно его дыхание становилось ровнее, а в голосе Вайта звучала уверенность, в которой можно было укрыться от любых теней. Нуар постепенно начал дышать ровнее. Тепло Вайта, его голос, прикосновения — всё это вытягивало страх, как яд. Он чуть приподнялся, обнимая Вайта за талию, прижимаясь ближе, будто боялся отпустить. На щеках блестели слёзы, тихо стекавшие вниз, а лицо горело лёгким румянцем — от стыда, от облегчения, от чего-то слишком тёплого внутри. Он не успел сказать ни слова — внезапный раскат грома пронёсся за окном, заставив Нуара вздрогнуть и сильнее прижаться к Вайту. Но теперь страх не казался таким всепоглощающим. Он больше не был один. Вайт почувствовал, как Нуар вздрогнул, и сразу крепче обнял его, прижимая к себе. Его рука плавно скользнула по спине, успокаивающе, мягко, будто пытаясь убаюкать. — Всё в порядке, — прошептал он, чуть склоняясь ближе к уху Нуара. — Это просто ливень. Просто гром. Он не может тебе навредить. Я здесь. Он продолжал гладить его по спине, нежно, ритмично, будто давая сердцу Нуара новый темп — спокойный, уверенный. — Я не уйду. Я буду рядом. Пока ты не почувствуешь себя в безопасности… и даже дольше, если захочешь. За окном дождь всё так же стучал по стеклу, но теперь в этих звуках не было угрозы — только фон для тишины между ними. *** Они просидели так почти час — в тишине, в тепле объятий, в безопасности, которую никто не осмелился нарушить. Ливень за окном постепенно терял силу, капли стали падать реже, будто сам дождь устал от своей тревоги. Нуар первым пошевелился. Осторожно, почти неуверенно он отстранился, опустив взгляд. Щёки всё ещё были розовыми, а в глазах — следы слёз. Он чуть прикусил губу, будто собираясь с силами, и тихо прошептал: — Ты… правда не уйдёшь? Голос дрогнул, в конце прозвучал едва уловимый всхлип. Взгляд всё ещё не поднимался — словно Нуар боялся, что ответ разрушит хрупкое чувство покоя, которое они только что выстроили вм есте. Вайт молча подполз ближе, не спеша, будто чтобы не спугнуть хрупкий момент между ними. Его длинные косы мягко упали вперёд, частично скрывая румянец, вспыхнувший на его щеках. Он поднял руку и осторожно коснулся лица Нуара, положив ладонь на его щеку с бережной нежностью. И, не говоря ни слова, склонился ближе и коснулся его губ — легко, почти невесомо, будто поцелуй был не действием, а обещанием. Затем, едва отстранившись, прошептал: — Будь в этом уверен. Я останусь с тобой на всю ночь. За окном дождь стихал, оставляя лишь лёгкие капли, как эхо пережитой бури — теперь уже далёкой и не такой ст рашной.Щёки Нуара заметно вспыхнули ярким румянцем — он отвёл взгляд, но по выражению лица было ясно: он растерян, но не прочь продолжения. Медленно, неуверенно он приподнялся с пола и пересел на край своей кровати. Его движения были неловкими, будто он сам не до конца понимал, на что решается, но взгляд — тихий, тёплый — явно звал. Вайт понял. Без слов, с лёгкой улыбкой, он принял приглашение. Поднялся и сел рядом, глядя на Нуара с ласковой уверенностью. А потом, почти играючи, обнял его за талию — и одним движением повалил на кровать, ловя момент, в котором было всё: и забота, и тепло, и то чувство, когда быть рядом — значит быть в безопасности. Комната снова наполнилась тишиной, теперь уже уютной, будто весь мир замер под лёгким шелестом последних капель за окном. Вайт тихо склонился к самому уху Нуара, его голос прозвучал шёпотом, тёплым и почти неуловимым: — В следующий раз… иди ко мне, если начнётся ливень. Он аккуратно поцеловал его в ушко, чуть задержавшись, а потом улёгся рядом, на подушку, всё ещё обнимая Нуара. Тот смущённо отвёл взгляд, щеки вновь окрасились в тёплый румянец, но он ничего не сказал — просто накинул руки на Вайта, обнимая его сверху, будто не желая отпускать. Так они и уснули — в тишине, в тепле, в обнимку. Тем временем сова Вайта, дождавшись напрасно, что хозяин вернётся, встрепенулась. Что-то было не так — или, наоборот, как раз всё было хорошо. Она бесшумно расправила крылья и вместе с соколом Нуара, поднявшимся с подставки, отправилась проверить комнату. Они залетели в полутемное пространство, где всё было спокойно. На кровати, под мягким светом луны, два голубка спали в обнимку, дыша ровно и тихо. Птицы переглянулись, будто понимая друг друга без слов — и, не нарушая уюта, устроились рядом, охраняя их сон.