Тетрадь.

      Запах дыма, сигарет и «желание высосать весь костный мозг» уже стало обыденным. Каждый ждал собраний с нетерпением. В том числе и Тодд. Он любил слушать, не особо участвуя в диалоге, но следя за каждым действием других ребят. Андерсон, безусловно, любил их компанию. За шум, за желание помочь и за то, что они его приняли. Безусловно, этому посодействовал Нил, чему Тодд безумно благодарен. Не будь он в их компании, он бы сошёл с ума в этом чёртовом Уэлтоне.       Каждый из ребят был готов друг другу помочь. Микс был готов с легкостью объяснить латынь и физику, Питтс знал историю как свои пять пальцев, Нил был готов помочь в биологии и как только удавалось собраться всем вместе каждый из них мог присоединиться к любой из сформировавшихся групп или попросить кого-то определенного подтянуть тебя в предмете. Тодда это одновременно и удивляло и радовало. Сегодня после того, как сделают уроки, «поэты» собирались идти в пещеру. Да, пусть они не выспятся, будут ходить вялыми весь следующий день, но собрание проведут.       Тодд сидел рядом с Нилом и вычитывал задачку из учебника по тригонометрии. Перри же бурно спорил с Кэмероном по поводу прошлой задачи. Микс вместе с Ноксом и Питтсом разбирали новую тему по физике и для завершения всей этой картины не хватало только Чарли, который опаздывал. Тодд совсем забыл, что задачу нужно читать не только глазами, но и понимать, что от него требуют.       В помещение необычайно спокойно входит опоздавший Далтон. Кэмерон оборачивается на него и тут же утаскивает его в их с Нилом спор. — О, Чарли! Иди, разними нас. Вот скажи, в этой задаче нужно решать вот так или так. — он пододвинул две тетради к севшему рядом с Тоддом Чарли. — Кэмерон, да иди ты со своей задачей! — А я о чём? — тяжело тянет Нил, забирая свою тетрадь. — Ну-ну! Посмотрим, что скажет мистер Давсон на уроке! — забирая свою тетрадь и отходя к Миксу, бросил Кэмерон.       Нил заметно выдохнул, когда он соизволил закончить их бессмысленный спор и обратился к учебнику, смотря в тетрадь Андерсона. Вместо задачи он увидел только «Дано», «Найти» и надпись «Решение». Сам Тодд старательно вырисовывал карандашом на полях ромашку с какой-то глупой рожицей. Перри не захотел прерывать творческий процесс, но Андерсон сам почувствовал, как кто-то смотрит на его псевдо-творение и тут же взял в руки ластик, принявшись стирать рисунок. — Эй, стой! Подожди, не стирай. — быстро среагировал Нил, перехватив руку Тодда. — пусть останется.       Он слабо улыбнулся, стараясь подарить Тодду веру в то, что в этом рисунке ничего страшного нет и избавляться от него необязательно. Он, кажется, слишком сильно переживает насчет такой мелочи. Тодд и вправду отложил ластик и убрал руки под стол. Казалось, что от фразы Нила он задрожал и сжался. Из-за того Перри как бы невзначай положил руку ему на плечо и принялся вновь изучать задачу. — Чарли, а ты чего опаздываешь? Время ведь не бесконечное. — спросил его Микс, оторвавшись от учебника. — Да так... — проговорил Далтон таким образом, что за этими словами чувствовалась огромная история, которую он даже не хотел скрывать. — Ты чего это такой подозрительный?       На это замечание Чарли лишь хмыкнул, прильнув к Питтсу под бок и записывая решение последней из задач. Тодд посмотрел на него, а после вернул взгляд в тетрадь, в которой Нил дорисовал к цветочку травку и сейчас делал вид, что читает задачу. — Мне кажется здесь через «х» решается. Попробуй составить уравнение. Возьми вот эту сторону за 7х...       Тодд, пытаясь скрыть улыбку, послушно записывал всё, что говорит Нил. Но взгляд его то и дело цеплялся за их совместное творение в виде цветочка с рожицей и травой под ним. Время шло непростительно быстро. И вскоре, как обычно это происходило, в помещение зашел учитель и велел собираться на сон. И ребята даже если не успели закончить все свои дела быстро собрали все тетради с улыбками. Все с нетерпением ожидали начало собрания. Только Чарли быстро вскочил с места и подобрал свои учебники быстрее всех. — Сегодня вас ждет кое-что необычное! — после этого он быстро испарился в толпе других ребят и остальные позволили себе лишь переглянуться.       Каждый из них, безусловно, ждал сегодняшнего собрания. Но каждый из них тайно надеялся на то, что Чарли не повторит одну из их встреч, приведя на неё двух девушек. Тодд, прийдя в комнату, обнаружил пропажу своей тетради со всеми творениями. Там же и рассказы, там же и стихи. Нил забеспокоился, но после сдался, ведь в таком состоянии меньше всего хотелось переживать. Тодд с трудом согласился продолжить поиски утром и начал собираться на собрание.       Время пришло. Нил с Тоддом поняли это по четырём стукам в их дверь. По обычной схеме они собрались и бесшумно вышли из тёмного здания школы. На свежем воздухе почувствовалась долгожданная свобода. На губы тут же полезла улыбка и те как в первый раз, смеясь, побежали в уже знакомом направлении. Через лес, через реку. Через поляну собственных сомнений и переживаний, которые они преодолевали ради друг друга каждый раз.       Запах дыма, табака и пожелтевших страниц наполнил уютную пещеру. Привычная речь была произнесена и тут Чарли прокашлялся, привлекая к себе внимание. Все обернулись на него и готовились внимательно слушать и не перебивать. — Друзья. — Он начал медленно вытаскивать что-то из своего плаща. Он говорил уверено. Медленно. С паузами. Заставлял быть наготове и ожидать следующих слов. — Сегодня я прочту вам стихи молодого автора, которые ещё не слышал мир.       Со всех сторон послышалось «просим, просим», «давай» и подобные восклики. Тодд с Нилом сидели где-то позади и Перри помогал другому зажечь огонь в трубке. Они закончили как только Чарли уже приготовился к чтению. Он ещё раз прокашлялся и его одарили щедрыми аплодисментами. Тодд улыбнулся, затянувшись глубже. И тут Чарли начал. Говорил он всё тем же размеренным голосом. Но уже более глубоким, словно погружаясь в строки и чувствуя каждое слово.

Белая птица закрыла глаза.

И не расскажет она никогда.

Лишь будет лететь одна над скалой.

Лишь будет лететь камнем надо рекой.

      Тодд поперхнулся, вдыхая свежий воздух. Он закрыл свой рот рукой, пытаясь заглушить звук. Забывая как дышать, он слышал Чарли, изучая тетрадь в его руках. Это была его тетрадь. Тетрадь Тодда. И это был его стих.

Нашла она чёрного ворона где-то.

Красивого, сильного, умного, летом.

И он ей понравился, она ему тоже.

И чувство возникло, на любовь лишь похоже.

      Дыхание перехватило. В голове возникало непонимание. Почему у Чарли его тетрадь? Почему он без спроса начал читать даже не свой стих? Почему не спросил его? Что у него, черт возьми, было в голове все это время? Ведь этот стих Тодду даже не нравятся. Он понимает, что мог бы лучше, но словно ему не хватило то ли опыта, то ли вдохновения.

Заботился он, подбирал все слова.

Он говорил, что сама доброта

Спустилась с небес и спустила её.

«Ведь ты только сердце украла моё».

      Тодд выронил трубку, Нил тут же посмотрел на него и положил руку ему на плечо. Андерсона потряхивало, он со страхом вжимался в холодную стену и не верил в то, что всё это правда. Взгляд его был направлен на свою тетрадь и прикосновения Нила уже вовсе не чувствовались. Перри сжимал его плечо всё сильнее, тряс его и старался понять куда же он смотрит. И вдруг он проследил за взглядом и понял, что объектом пристального внимания была тетрадь друга. Он немедленно встал, прерывая выступление Чарли. — Чарли, выйдем на минутку? — Нет уж, позволь мне закончить сей прекрасный стих. — А автор разве был согласен на чтение его работ? — Что ты несешь, Нил? Ты простудился?       Перри тут же выхватил тетрадь из чужих рук. Он посмотрел на обложку тетради и теперь был уверен точно: его тетрадь Андерсона. Чарли тем временем явно разозлился. Он подошёл ближе к Нилу, возвышаясь над ним и стараясь запугать. Тодд покосился на них, тут же поднялся на дрожащих ногах уже обеспокоено бегая глазами по конфликтующим. Но краски сгущались всё сильнее. — А что? Отчего же он сидит здесь и даже не читает ничего? Раз уж пишет – пусть делится своим талантом! — Чарли, мы это обсуждали! И не только с тобой обсуждали, между прочим. Тебе не стоило лезть в это! — возмущенно негодовал Нил, пытаясь призвать Чарли подумать или хотя бы послушать свою совесть. — А кому, если не мне? Ты слышал его стихи? Отличил бы от знаменитых поэтов? — первым перешёл на повышенные тона Далтон. Он сложил руки на груди, все еще стараясь самостоятельно умерить свой пыл, ведь понимал, что дело худо. — Что ты строишь из себя мать Терезу?! — отвечал ему уже тоном выше Нил — Отстань от него, тебе прямым текстом сказано! — Тогда пусть уходит из нашей компании! И из общества тоже! — не выдержал Чарли и все замолчали.       Повисла гробовая тишина. Тодд приблизился к ребятам переваривая все слова, сказанные Чарли. Нил же быстро, но крепко, сжал ладонь в кулак и врезал Далтону по лицу. Андерсон сначала дернулся, а затем быстро подбежал к ним и за рукав оттащил в другую сторону Перри. Нокс тоже в свою очередь вовремя, насколько это можно было так назвать, вступился. Он начал вытирать кровь из носа Чарли и не дал затем броситься лупить Нила в ответ.       Тодд прекрасно видел, как глаза Перри горели ненавистью, которую он, кстати, у Нила заметил впервые. Но также в этом взгляде он увидел непонимание и сочувствие. Непонятно, какие именно эмоции сейчас управляли им, ведь он изменился как по щелчку пальцев как только посмотрел на Тодда. Его лицо расслабилось и стало мягким. Что же, черт возьми, творится у него в голове? Да, ясное дело, он хотел помочь, но не так же... Должен понимать.       Андерсон взял свой плащ и быстрым шагом вышел из пещеры, совсем не оборачиваясь ни на возгласы ребят, ни Нила. Сейчас ему больше всего на свете хотелось заблудиться в этом чёртовом лесу. Но Тодд, к сожалению, прекрасно знал его и потому лишь немного отходя от основной тропы быстрым шагом направлялся обратно в коридоры Уэлтона. По щекам предательски потекли солёные слезы.       Раз ребята действительно не хотят видеть его в их компании, то пусть так оно и будет. Это ведь не значит, что он не сможет из-за этого общаться с Нилом. Да, может у них будет меньше времени, но оно будет в любом случае. А остальные ребята, наверное, со временем перестанут обращать на него внимание и перейдут на сторону Чарли. Нил говорил правду, Тодду стоило больше стараться. Может быть тогда бы его приняли.       Тодд не мог больше держаться на ногах. Он захныкал и закрывая лицо рукой опустился на пол. Перед глазами плыла мыльная темнота. Прохлада щипала мокрые щеки и Андерсон принялся думать. Он перебирал в уме все советы Китинга, пытаясь хоть как-то решить проблему или же постараться успокоиться. Никто ему теперь уже не поможет, ребята теперь считают его чужим. «Carpe diem» — нет, такое мгновение ловить не хочется. «Варварский клич» — нет, кричать сейчас точно нельзя. «Посмотрите на жизнь с разных точек зрения» — может быть...       А если они все, и Нил, и Тодд, и Чарли, правы? А если прав только Чарли? Или только Нил? Как же понять, кто действительно прав? И тут в голове Тодда всплывает ещё одна фраза их учителя. «Все мы нуждаемся в признании, джентльмены». Да... Тодд не просто в нём нуждается, он от него зависит. Зависит от признания общества, от признания компании, от признания родителей. Разве можно всю жизнь быть непризнанным? — Тодд? Это ты, Тодд? — слышится полушепот во мраке. Андерсон тут же вытирает свои щеки и смотрит на говорящего. Нил.       Конечно, кто же ещё. — Держи. — он протягивает ему тетрадь и Тодд аккуратно забирает её из рук друга. — Спасибо. — тускло бросает он чуть громче чем Нил и начинает подниматься на ноги. — Надеюсь вы хорошо повеселились. — В каком смысле? — Не знаю, чья это была идея, но это было ужасно. — Что? Тодд, что ты несешь? — недоумевал Нил. — Почитали мои стихи? Посмеялись? Вот и катитесь к черту! — он машинально смял в руке свою тетрадь и опустив голову быстрым шагом направился к комнате.       Нил помедлил несколько секунд, а затем догнал Тодда уже когда он почти вошёл в коридор. Перри взял его за запястье, остановив. — Тодд! Я не знал об этом! Никто не знал, кроме Чарли. Ты и сам понимаешь, я бы никогда не... — Какая уже разница? — прервал его парень твёрже, но уже более спокойно. — Всё равно я больше не в обществе. Ребята не хотят меня там видеть. — С чего ты вообще решил, что Чарли говорит за всех? Он ведь... Чарли просто такой человек. Если ему что-то неподвластно он начинает злиться и решать проблему радикальными способами. — Ну раз я проблема, то можешь считать, что Чарли справился. Решил проблему жестоко и радикально. — Нет! Нет, я говорю не об этом, послушай.       Нил взял Тодда за плечи и повёл подальше от входа, чтобы у того не возникло резкое желание убежать. — Я о том, что тебе не стоит всерьёз воспринимать слова Чарли. Он был на эмоциях, ляпнул лишнего. Уверен, он уже об этом жалеет. — А если правда? Разве есть смысл мне пытаться быть лучше? Разве отношение ко мне изменится? — Конечно стоит пытаться! Всегда стоит. Все равно, изменится их мнение или нет. Главное для тебя это просто начать. Иди до последнего, Тодд, и всё обязательно получится. — Нил, кажется, улыбнулся. Фонарей здесь не было, а луна скрылась от них в облаках. Легкий ветерок уже не обжигал чужие мокрые от слез щеки, а лишь нежно ласкал их, словно успокаивая. — Я буду рядом.       Тело перестало слушаться, ноги ослабли, а руки потянулись вытереть очередную слезу. Но вдруг Нил подошёл чуть ближе к Андерсону и прижал его к себе. Сдерживаемые прежде слезы хлынули с новыми силами. Тодд обнял его в ответ, словно боясь потерять и уткнулся ему в плечо. Перри положил руку ему на затылок и поглаживал по светлым волосам, стараясь показать, что он рядом с ним сейчас и будет в будущем, что волноваться не стоит.       Тодд небрежно вдыхал прохладный воздух, руками цепляясь за одежду Нила. Он совсем забыл о тетради, которую прежде держал в руках. Та упала на мокрый от дождя бетонный пол некого мостика между корпусами Уэлтона и медленно начинала промокать. Всё равно. На Чарли всё равно, на тетрадь. Главное, что сейчас всё хорошо. Главное — рядом Нил.       И непонятно было. Сколько они там стояли? Сколько обнимались, но при этом никто не спешил отстраняться? Впрочем, какая разница? — Нил... — робко шепнул Тодд, развеяв тишину словно туман. — Да. — отозвался он. — А тебе... Понравился тот стих? Ну, который Чарли читал? — Если честно, — немного помедлив начал Перри, — я в тот момент на тебе был зациклен и на твоём состоянии и стих только мельком слышал. Но вроде ничего, красивый. — А хочешь, — отстраняясь, спросил Тодд, — я его тебе прочитаю? — Мне? Твой стих? — не осознавая полностью своей радости, переспросил его Нил. — Да! — он поднял тетрадь и немного её оттряхнул — Ну, если ты не против, конечно... — Да как я могу быть против! Спрашиваешь ещё! Конечно давай.       Тодд встал на бортик у края ногами и развернул шуршащую тетрадь. Он мельком глянул на Нила и начал.

Белая птица закрыла глаза.

И не расскажет она никогда.

Лишь будет лететь одна над скалой,

Лишь будет лететь камнем надо рекой.

Нашла она чёрного ворона где-то.

Красивого, сильного, умного, летом.

И он ей понравился, она ему тоже,

И чувство возникло, на любовь лишь похоже

      Нил безмолвно смотрел на него в ответ. Он любовался тем, как же красиво Андерсон выглядит в гуще лунного света. Как аккуратно луна подчёркивала его сверкающие глаза и заставляла светиться.

Заботился он, подбирал все слова,

Он говорил, что сама доброта

Спустилась с небес и спустила её

«Ведь ты только сердце украла моё».

Однажды соседи увидели их

«Эх, постыдились бы хоть молодых!»

И ворон увидел, как стаи вожак

Грозно поправил вдруг свой пиджак.

      Счастье. Вот что это такое. Ощущалось как спокойствие после бури. Такое нужное и такое особенное. Наверное никто не будет счастливее, чем Нил, который слушает как с уст Тодда сладким мёдом падают рифмы и как его прекрасно освещает луна.

Вот только лишь чувству удáлось случиться

Как ворон подлóжил записку той птице:

«Прощай, не пиши, обо мне вспоминай.

С трудом я успел на последний трамвай.

Тебя я любил, но прошу, ты пойми:

Мне страшно правила не соблюсти.

Ведь ты же знаешь отца моего,

Он будет так зол после всего

Мы разные птицы, пойми же, совсем!

Представь, сколько будет у нас проблем?

Плевать ты хотела на отца и меня,

Но я не могу, забирают меня.»

Ах, как же хотелось ей в тот момент

Сломать себе крылья, сжечь весь конверт,

Лишь бросится в воду с высоких тех скал

Он в этих мыслях покоя искал.

Ведь ворон лежал уж совсем не живой

Окутанный только смоленою тьмой.

И в клюве его лишь виднелось «прощай».

И отклики слов «к ней ты не прилетай».

А белая птица, скорбя о потери

Ночью молилась, отчаянно веря.

И лишь одна из чёрных ворон

Вдруг принесла весть ей на трон.

И жить больше нечем, здесь воздуха нет.

И жизни не будет, не дописан куплет.

У белой той птицы сломаны крылья.

Летит она вниз уж не тратя усилья.

      Нил замер. Всё разом затихло и померкло. Андерсон остановил мир одними только строчками. С губ Нила ни сорвалось ни вздоха. Он медленно подошёл к Тодду и взяв его за запястье спустил с края. — Ну? Что скажешь? — не терпелось узнать Тодду отзыв на своё стихотворение. — Ты будешь моей белой птицей? — вместо ответа произнёс Нил смотря стихотворцу во все еще сверкающие глаза. — Только если ты меня не бросишь. — Не брошу. — обвивая плечи Тодда в объятьях нежно сказал Перри.