Ты – мой плен

Ночь в вилле была чёрной, как смола. Сквозь щели в ставнях лез холод, в комнате воняло сыростью и старыми досками. Половицы скрипели под ногами, будто стонали. Тэхён сидел на кровати, в рваной футболке, что едва держалась на плече. Синяки от Чонгука на коже ныли, но он смотрел прямо, глаза горели. Чонгук стоял у стены, кулаки сжаты, футболка липла к телу от пота. Он дышал тяжело, как будто воздух давил. — Я придумал, — сказал Тэхён, голос твёрдый, но с трещиной. Он встал, шагнул к Чонгуку, пол хрустнул. — Америка. Уедем туда. Чимин сделает нам паспорта, фальшивые. Он умеет. — Тэхён остановился в шаге, его рука легла на плечо Чонгука, горячее, как уголь. — Мы свалим, Гуки. Исчезнем. Чонгук дёрнулся, посмотрел на него, глаза узкие, злые. — Америка? — выдавил он, голос хриплый, будто горло рвали. — Ты серьёзно, Тэхён? — Он оттолкнул его руку, шагнул в сторону, кулак врезался в стену, штукатурка посыпалась. — Они нас найдут, блять. Везде найдут. Тэхён хмыкнул, но не отступил. Схватил Чонгука за футболку, рванул к себе. — Пусть попробуют, — сказал он, зубы стиснуты. — Чимин — мой друг, он не сдаст. Новые имена, новая жизнь. — Его пальцы впились в ткань, глаза вцепились в Чонгука. — Или ты хочешь здесь гнить? Ждать, пока они придут? Чонгук выдохнул, резко, как будто его ударили. Схватил запястье Тэхёна, сжал до хруста. — Жизнь? — прорычал он. — Какая, нахер, жизнь? Я не знаю, кто я. — Его рука дрожала, но не отпустила. Он шагнул ближе, их лица почти соприкоснулись. — Но теперь… Без тебя… я вернусь обратно. В то дерьмо. Один. Тэхён смотрел в упор, его дыхание сбилось, но он не отводил глаз. — Один? — сказал он тише, но жёстко. — Я тоже не потяну один, Гуки. Без тебя — пусто. — Он рванул футболку Чонгука, ткань затрещала, его пальцы задели кожу, горячую, с шрамами. — Америка — это шанс. Чимин всё устроит. Но без тебя я не поеду. Чонгук замер, его хватка на запястье ослабла. Он смотрел на Тэхёна, глаза тёмные, но не мёртвые — в них что-то билось, как их пульс. — Шанс… — пробормотал он, голос сломался. — Если облажаемся… если твой Чимин не вытянет… — Он сжал кулак, но другая рука легла на шею Тэхёна, пальцы тёплые, грубые. — Я не хочу тебя потерять. — Не потеряешь, — сказал Тэхён, и его голос был твёрдым, как нож. Он притянул Чонгука ближе, их лбы стукнулись, дыхание смешалось. — Чимин знает своё дело. Мы уедем, спрячемся. — Его пальцы сжали шею Чонгука, ногти впились в кожу. — Но ты должен сказать «да», Гуки. Я один не начну. Чонгук выдохнул, его рука на шее Тэхёна сжала сильнее, почти до боли. — Блять, Тэ, — сказал он, голос рваный, но живой. — Да. Я с тобой. — Он наклонился, их губы заделись, не поцелуй, а искра, что держала их. — Америка. Но если они нас найдут… я их порву. Тэхён усмехнулся, глаза блеснули. — Порвём вместе, — сказал он, и его рука легла на грудь Чонгука, чувствуя, как сердце колотится. — Ты и я, Гуки. Наш план. — Вилла молчала, тени в углах были просто тенями, а их дыхание было громче всего. Тэхён отстранился, но его рука всё ещё лежала на шее Чонгука, пальцы тёплые, чуть липкие от пота. В комнате воняло сыростью, половицы под ногами были холодными, как лёд. Тени в углах шевелились, но их дыхание было громче — жаркое, живое. Чонгук смотрел на него, глаза тёмные, но с искрой, как будто он впервые поверил, что они могут. — Тогда шевелись, — сказал Чонгук, голос грубый, но не злой. Он убрал руку с талии Тэхёна, шагнул к кровати, сел, матрас скрипнул. — Звони своему Чимину. Что ему надо для этого? — Его пальцы сжали край простыни, будто он держался за что-то реальное. Тэхён кивнул, его футболка сползла с плеча, синяки на коже темнели в полумраке. Он порылся в кармане джинсов, вытащил старый телефон — экран треснутый, но рабочий. — Чимин знает, как всё крутится, — сказал он, пока пальцы листали контакты. — Он живёт там… Десять лет уже в Штатах. Он тогда свалил с семьёй, нам по двенадцать было. Но мы не терялись — трепались каждый месяц, то по телефону, то в чатах. Он влез в тёмные дела, связи у него есть. — Тэхён глянул на Чонгука, глаза сузились. — Денег попросит, но паспорта будут чистые. Чонгук хмыкнул, откинулся на кровать, руки за голову. — Денег? — сказал он, голос с лёгкой насмешкой. — Откуда у нас бабки, Тэхён? — Он смотрел в потолок, где пятно плесени расползалось, как их страх. — Или твой Чимин за спасибо работает? — Не за спасибо, — бросил Тэхён, его пальцы замерли над экраном. Он сел рядом, матрас прогнулся, их плечи почти соприкоснулись. — У меня есть заначка. Небольшая, но хватит. — Он глянул на Чонгука, уголок рта дёрнулся. — А у тебя? Не поверю, что ты без копейки. Чонгук фыркнул, но его глаза скользнули к Тэхёну, тёплые, несмотря на мрак. — Есть кое-что, — сказал он тише. — На чёрный день. — Он сел ближе, его колено ткнулось в бедро Тэхёна. — Но если твой друг кинет… — Он замолчал, пальцы сжали простыню сильнее, костяшки побелели. — Не кинет, — сказал Тэхён, голос жёсткий, как удар. Он ткнул в экран, высветился номер Чимина. — Он знает через какое дерьмо я прошёл. Всегда прикрывал, даже издалека. — Тэхён замолчал, его палец замер над кнопкой вызова. — Но, Гуки… — Он повернулся, глаза вцепились в Чонгука. — Если мы это сделаем, назад пути нет. Америка — не шутка. Они будут искать. Чонгук выдохнул, его рука легла на бедро Тэхёна, сжала, грубо, но тепло. — Знаю, — сказал он, голос рваный. — Блять, Тэхён, я не хочу назад. Но если нас поймают… — Он наклонился ближе, их дыхание смешалось, горячее, как их план. — Я тебя не отдам. Никому. Тэхён ухмыльнулся, его рука с телефоном дрогнула, но он кивнул. — И я тебя, — сказал он, голос твёрдый, но с трещиной. Он нажал вызов, экран загорелся, гудки резанули тишину. — Чимин… — пробормотал он, пока ждал ответа. — Ты наш билет. — Его другая рука легла на руку Чонгука, сжала, как клятва. Чонгук смотрел на него, его пальцы на бедре Тэхёна не отпускали. — Билет, — повторил он тихо, почти шёпотом. — Только бы не в ад, Тэхён. — Вилла молчала, холод в углах был просто холодом, но их тепло держало всё. Гудки в телефоне тянулись, как нитка, готовая лопнуть. Тэхён сидел на кровати, экран светил в лицо, его футболка сползла с плеча, синяки на коже чуть темнели в полумраке. Комната была холодной, пахла сыростью, половицы молчали, но воздух был тяжёлым, как их страх. Чонгук был рядом, его рука лежала на бедре Тэхёна, пальцы сжимали мягко, но крепко, будто боялись отпустить. Его глаза — тёмные, тёплые — следили за Тэхёном, как за их шансом. Гудки оборвались. — Тэ? — голос Чимина был сонным, но ожил, как только он понял, кто звонит. — Чёрт, ты чего так поздно? — На фоне зашуршало, будто он сел, что-то звякнуло — может, телефон ткнулся в тумбочку. Тэхён выдохнул, его рука на руке Чонгука сжала сильнее, тёплая, родная. — Чим, мне нужна помощь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы… валим. В Америку. Сможешь достать паспорта? Для двоих? — Он глянул на Чонгука, уголок рта дрогнул в слабой улыбке, как их надежда. Чонгук наклонился ближе, его плечо коснулось плеча Тэхёна, тепло пробилось сквозь холод. Он молчал, но пальцы на бедре Тэхёна сжали чуть крепче, будто говорили за него. — Паспорта? — Чимин замолчал, потом кашлянул, голос стал тревожным. — Тэ, ты влип? Слушай… твой отец звонил вчера. Сказал, ты пропал. Спрашивал, не знаю ли я, где ты. — Его слова упали, как камни, и Тэхён замер, его пальцы дрогнули. Чонгук нахмурился, его рука скользнула к запястью Тэхёна, сжала мягко, но с тревогой. Он наклонился, его дыхание коснулось уха Тэхёна, тихо, как их секрет. — Он звонил? — переспросил Тэхён, голос надломился, но он взял себя в руки. — Чим, что ты ему сказал? — Его другая рука сжала телефон, костяшки побелели, но он смотрел на Чонгука, будто искал в нём опору. — Ничего, — сказал Чимин быстро, с теплом. — Поклялся, что не в курсе. Тэ, он был… странный. Как будто вынюхивал что-то. — Он выдохнул, шорох на фоне — будто шагнул к окну. — Ты в порядке? С кем ты? Тэхён сжал губы, его пальцы переплелись с пальцами Чонгука, тёплыми, живыми. — Я в безопасности, — сказал он, голос мягкий, но честный. — Чим, кто-то… заказал меня. Не знаю, кто, но я не один. — Он глянул на Чонгука, глаза потеплели. — Он… всё для меня. Приеду — расскажу всё, клянусь. — Его рука сжала руку Чонгука, как их клятву. Чимин помолчал, потом выдохнул с облегчением. — Чёрт, Тэ, напугал ты меня, — сказал он, голос тёплый, как в детстве, когда они болтали до утра. — Хорошо, что ты не один. Паспорта сделаю, не вопрос. Знаю людей, всё будет чисто. Пять-шесть дней. — Он кашлянул, добавил: — И не думай про деньги, Тэ. Я заплачу. Отдашь, когда сможешь. Главное, чтобы с тобой всё было ок. Тэхён замер, его глаза блестнули, не слезами, а чем-то тёплым. — Чим… — начал он, но голос дрогнул. — Спасибо. Ты… ты лучший. — Он глянул на Чонгука, уголок рта дрогнул в улыбке. — Слышал, Гуки? Пять дней. Чонгук кивнул, его рука на запястье Тэхёна сжала мягко, пальцы задели кожу, тёплую, родную. — Пять дней, — повторил он тихо, голос низкий, но с теплом. — Твой Чимин… не подведёт? — Его глаза были серьёзными, но в них была надежда, как их план. — Не подведёт, — сказал Тэхён, и его голос был твёрдым, как их шанс. Он наклонился к Чонгуку, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Чим, им нужны новые имена, наши фотки, да? — спросил он в трубку, не отводя глаз от Чонгука. — Ага, — ответил Чимин, голос живой, с лёгкой улыбкой. — Пришлёшь фотки, имена выберете сами. Тэ, я серьёзно — будь осторожен. Твой отец… он не просто так звонил. — Он замолчал, потом добавил тише: — Но я прикрою вас. Пиши, звони. Вытащу тебя. — Спасибо, Чим, — сказал Тэхён, и его голос был мягким, как их детство. — Скоро всё пришлю. — Он сбросил звонок, телефон упал на кровать, тихо, как их страх. Тэхён повернулся к Чонгуку, его рука легла на его грудь, пальцы почувствовали сердце — быстрое, живое. — Готово, Гуки. Пять дней, и мы в Америке. Чонгук смотрел на него, его рука скользнула к шее Тэхёна, пальцы запутались в волосах, мягких, чуть влажных. — Твой отец ищет тебя, — сказал он тихо, голос серьёзный, но тёплый. — Это… хреново, Тэ. Но мы справимся, да? — Его глаза были их домом, маленьким, но настоящим. Тэхён кивнул, его пальцы сжали майку Чонгука, не сильно, а так, чтобы чувствовать. — Справимся, — сказал он, голос твёрдый, но с трещиной. — Чимин с нами. И ты со мной, это главное. — Он наклонился, их губы коснулись — не жадно, а мягко, как их надежда. — Никто нас не остановит. Чонгук улыбнулся, слабо, но искренне. — Никто, — сказал он, и его рука на шее Тэхёна сжала чуть крепче. Тэхён всё ещё дышал близко, их лбы почти соприкасались, тепло их дыхания смешивалось. Комната была холодной, пахла сыростью, в углах тени лежали, как старые тряпки. Телефон Тэхёна валялся на кровати, экран потух после звонка Чимину. Его рука лежала на груди Чонгука, пальцы сжимали майку, чувствуя, как бьётся сердце — живое, тёплое. Чонгук держал руку на шее Тэхёна, большой палец касался кожи, мягко, как их клятва. — Нам нужны фотки, — сказал Тэхён тихо, но твёрдо, чуть отстраняясь, чтобы поймать взгляд Чонгука. — Для паспортов. Чимин ждёт. — Он улыбнулся, слабо, но искренне, его пальцы задели запястье Чонгука. — Есть идеи, Гуки? Чонгук выдохнул, его рука замерла на шее Тэхёна. — Юнги, — сказал он, голос низкий, но тёплый. — Мой друг. У него есть камера, и он шарит в этих делах. — Он сдвинулся ближе, их колени соприкоснулись, и его рука легла на бедро Тэхёна, просто, будто там её место. — Он нормальный. Не подведёт. Тэхён приподнял бровь, улыбка стала шире. — Юнги? — переспросил он, в голосе лёгкая насмешка, но мягкая. — Не думал, что у тебя есть такие друзья. — Он толкнул Чонгука плечом, шутливо, но глаза были серьёзными, тёплыми. — Он правда в деле будет? Чонгук хмыкнул, уголок рта дрогнул в улыбке. — Юнги не просто друг, — сказал он, наклоняясь ближе, их лица почти соприкоснулись. — Знаю его сто лет. Он… понимающий. — Голос стал тише, теплее. — Поможет, Тэ. Без лишних слов. Тэхён кивнул, его рука сжала запястье Чонгука, мягко, но уверенно. — Зови его, — сказал он, голос твёрдый, но с теплом. — Пора двигаться. — Он встал, кровать скрипнула, и он потянулся за телефоном, пальцы замерли, будто он уже видел их в Америке. Чонгук вытащил свой телефон — старый, с потёртым корпусом — и нашёл номер Юнги. — Сейчас, — сказал он, голос спокойный, но с лёгкой тревогой. Он нажал вызов, прислонился к стене, его рука всё ещё касалась бедра Тэхёна, как якорь. Гудки шли недолго. — Гук? — голос Юнги был хриплым, будто его разбудили, но тёплым, как всегда. — Ты чё ночью…? Всё ок? — На фоне звякнуло — может, бутылка или ключи. Чонгук глянул на Тэхёна, его пальцы сжали бедро чуть крепче. — Юнги, нужна твоя помощь, — сказал он тихо, но прямо. — Фото. Для паспортов. Можешь помочь? — Он замолчал, ожидая, его глаза не отпускали Тэхёна. — Фото? — Юнги кашлянул, голос стал серьёзнее. — Ок, приеду. Где ты? Тэхён наклонился ближе, его плечо ткнулось в плечо Чонгука. — Скажи, пускай едет сюда, — шепнул он, голос мягкий, но с нервами. — И… ты ведь познакомишь нас, да? Чонгук кивнул, его рука скользнула к руке Тэхёна, сжала. — Приезжай на виллу, — сказал он в трубку. — И, Юнги… это важно. — Он замолчал, потом добавил тише: — Я не один. Ты должен знать. Юнги помолчал, потом хмыкнул. — Понял, — сказал он, голос тёплый, но с любопытством. — Буду через час. Не переживай, Гук, всё обсудим. — Он сбросил звонок, и тишина легла, как тень. Чонгук выдохнул, его рука на руке Тэхёна сжала мягко. — Он едет, — сказал он, глядя на Тэхёна, глаза тёплые, но с тревогой. — Юнги… он свой. Но надо рассказать ему, Тэ. Правда. Тэхён кивнул, его пальцы переплелись с пальцами Чонгука, тёплыми, родными. — Расскажем, — сказал он тихо, но твёрдо. — Всё, как есть. — Он улыбнулся, слабо, но искренне, его рука легла на грудь Чонгука, чувствуя сердце. — Ты доверяешь ему, да? — Да, — сказал Чонгук, голос низкий, но честный. — Он видел меня… в худшие дни. Не сдаст. — Его рука скользнула к шее Тэхёна, пальцы задели волосы, мягкие, спутанные. — Пойдём встретим его. Через час вилла ожила — скрипнула дверь, шаги Юнги гулко отозвались в коридоре. Он был невысоким, с тёмными волосами, в мятой куртке, с сумкой через плечо, где лежала камера. Его глаза — острые, но тёплые — сразу нашли Чонгука. — Гук, — сказал Юнги, голос хриплый, но с улыбкой. — Что за движ? — Он глянул на Тэхёна, бровь приподнялась. — А ты, значит, тот самый…? Тэхён хмыкнул, шагнул ближе, его рука осталась в руке Чонгука. — Тэхён, — сказал он, голос твёрдый, но тёплый. — Рад, что ты в деле, Юнги. — Он глянул на Чонгука, улыбнулся, как их секрет. Чонгук сжал его руку, кивнул Юнги. — Садись, — сказал он, голос спокойный, но с нервами. — Расскажем тебе всё. — Они сели за старый стол, вилла молчала, но их голоса были живыми. Тэхён начал, его рука всё ещё держала Чонгука. — Кто-то заказал меня, — сказал Тэхён тихо, глаза серьёзные, но тёплые. — Не знаю, кто, теперь ждут пока Гук отдаст меня заказчику, но мы не ждём, пока меня найдут и увезут. Уезжаем в Америку. Мой друг там, Чимин, делает паспорта. Нужны фото. — Он глянул на Чонгука, его пальцы сжали сильнее. — И… мы вместе. Чонгук кивнул, его рука легла поверх руки Тэхёна. — Юнги, это не просто побег, — сказал он, голос низкий, но честный. — Это… всё для нас. — Он замолчал, глаза нашли Тэхёна, тёплые, как их шанс. Юнги смотрел на них, его глаза сузились, но не от злости — он думал. — Чёрт, — сказал он наконец, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Вы влипли по уши. — Он вытащил камеру, поставил на стол. — Фото сделаю. Чисто, без косяков. — Он замолчал, потом добавил, тише: — И… я с вами. В Америку. На подстраховку. Не отпущу тебя одного, Гук. Тэхён замер, его глаза блестнули, он глянул на Чонгука. — Серьёзно? — сказал он, голос мягкий, но с удивлением. — Юнги, ты… — Он улыбнулся, искренне, его рука сжала руку Чонгука. — Спасибо. Чонгук хмыкнул, его пальцы задели щеку Тэхёна, тёплую, родную. — Ты псих, Юнги, — сказал он, но голос был тёплым, как их ночь. — Но… я рад. — Его глаза нашли Тэхёна, и там была не только тревога, а их дом. Юнги кивнул, его рука легла на камеру. — Тогда готовьтесь, — сказал он, голос твёрдый, но с теплом. — Снимаем сейчас. Имена уже есть? — Он глянул на них, уголок рта дрогнул в улыбке. Тэхён покачал головой, его пальцы сжали руку Чонгука. — Придумаем, — сказал он тихо, голос тёплый, как их план. — Но с тобой, Юнги… кажется, мы правда сможем. — Вилла была просто тёмной комнатой, но их тепло было громче всего. Свет лампы падал на стол, где Юнги возился с камерой, её потёртый ремешок болтался, как старый шнурок. Комната пахла сыростью, холод кусал кожу, но тепло их дыхания — Тэхёна, Чонгука, Юнги — гнало мрак прочь. Тэхён стоял рядом с Чонгуком, их пальцы переплелись, тёплые, как их надежда. Чонгук смотрел на Юнги, его плечо касалось плеча Тэхёна, будто он держал его ближе. — Имена — потом, — сказал Юнги, голос хриплый, но тёплый, пока ставил камеру. — Но кто их получит? Кому фото слать? — Он глянул на Тэхёна, бровь приподнялась, глаза мягкие, с любопытством. — У вас там кто-то на подхвате, или как? Тэхён улыбнулся, его рука сжала руку Чонгука, пальцы тёплые, родные. — Мой друг, Чимин, — начал он, голос мягкий, с искрой. — Он живет в Америке, и всё устроит. Мы с ним с детства вместе, он уехал туда, когда нам было двенадцать. — Его глаза блестнули, он глянул на Чонгука, уголок рта дрогнул. — Всегда на связи — звонки, чаты. Хорошенький, знаешь, такой… глаза большие, улыбка тёплая, как солнце. — Он замолчал, потому что телефон на столе завибрировал, экран загорелся — видеозвонок от Чимина. Чонгук хмыкнул, его пальцы сжали руку Тэхёна мягко. — Вот и твой хорошенький, — сказал он, голос низкий, с лёгкой насмешкой, но тёплый. — Чёрт, Тэ, он прям чует. — Он наклонился ближе, их плечи соприкоснулись, глаза блестнули. Тэхён засмеялся, взял телефон, его рука всё ещё держала Чонгука. — Чимин-и, — сказал он, отвечая на звонок, голос тёплый, но с лёгкой тревогой. Экран мигнул, и появилось лицо Чимина — волосы растрёпаны, глаза блестят, но под ними тени, как будто он не спал. — Чим, ты чего? Ночь же. — Тэ, — голос Чимина был мягким, но дрожал от волнения. — Не могу спать, всё думаю, как ты там. — Он наклонился ближе, за ним виднелась комната — тёмная, с лампой и кучей бумаг на столе. — Ты в порядке? Правда? — Его глаза сузились, тёплые, но полные заботы, как в детстве, когда он проверял, всё ли с Тэхёном ок. Тэхён выдохнул, его пальцы сжали руку Чонгука крепче, будто делясь теплом. — В порядке, Чим, — сказал он, голос твёрдый, но тёплый. — Мы тут… фото делаем. Для паспортов. — Он глянул на Чонгука, улыбнулся, слабо, но искренне. — Друг Гука помогает. Скоро всё будет. Юнги, стоя у стола, наклонился ближе, его глаза поймали экран. — Это Чимин? — сказал он, голос хриплый, но с любопытством. Он прищурился, уголок рта дрогнул в улыбке. — Тэхён не врал, хорошенький. — Он хмыкнул, но глаза были живыми, будто он уже представлял этого парня. Чимин моргнул, его щёки чуть порозовели, но он засмеялся, мягко, как всегда. — А ты кто? — сказал он, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Тэ, это твой фотограф, что ли? — Он глянул на Тэхёна, глаза блестнули, но в них была тревога. — Слушай, Тэ, я серьёзно. Если что не так, говори. Я… я за тебя боюсь. Тэхён сжал губы, его рука на руке Чонгука дрогнула, но он кивнул. — Чим, всё ок, — сказал он тихо, голос честный. — Мы… мы справимся. Фото скоро пришлём, и… ты лучший, знаешь? — Его глаза потеплели, он глянул на Чонгука, потом на Юнги. — Это Юнги, кстати. Он с нами поедет в Америку, для подстраховки. Чонгук наклонился к экрану, его плечо ткнулось в плечо Тэхёна. — Чимин, — сказал он, голос низкий, но тёплый. — Тэ прав. Ты… очень помогаешь нам, спасибо. — Его пальцы сжали руку Тэхёна, мягко, как их клятва. Чимин улыбнулся, его глаза блестнули, уже без тени тревоги. — Хорошо, — сказал он, голос мягкий, как их детство. — Юнги, приятно было познакомиться. — Он подмигнул, лёгко, но искренне. — Фото жду. Имена уже есть? Пять дней, Тэ, не забудь. Юнги хмыкнул, его рука легла на камеру, но глаза не отрывались от экрана. — Имена? — сказал он, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Они ещё спорят. Но, Чимин… ты и правда ничего. — Он улыбнулся, чуть шире, чем обычно, и глянул на Тэхёна. — Тэ, держи его в деле. Тэхён засмеялся, его пальцы задели волосы Чонгука, мягкие, спутанные. — Держу, — сказал он, голос тёплый, с искрой. — Чим, скоро всё скинем. Спи уже, хватит за меня трястись. — Он сбросил звонок, экран потух, и Тэхён повернулся к Юнги, его улыбка была их шансом. — Ну, фотограф, видел? Чимин — огонь. Чонгук фыркнул, его рука легла на талию Тэхёна, сжала мягко. — Огонь, — сказал он, голос низкий, но тёплый. — Но, Юнги, не отвлекайся, давай снимать. — Он глянул на Тэхёна, глаза блестнули. Юнги кивнул, поднял камеру. — Ок, герои, — сказал он, голос твёрдый, но тёплый. — Тэхён, ты первый. Садись ровно, и не улыбайся, как на свадьбе. — Он прицелился, вспышка щёлкнула, свет резанул по глазам, и Тэхён моргнул, но его взгляд остался на Чонгуке, тёплый, как их всё. Вспышка камеры резанула ещё раз, свет полоснул по комнате, и Тэхён моргнул, но не шевельнулся. Его глаза — тёплые, живые — держали Чонгука, будто тот был их якорем. Комната пахла сыростью, холод цеплялся за кожу, но их тепло — руки, взгляды, дыхание — гнало мрак прочь. Юнги стоял у стола, камера в руках, его лицо было серьёзным, но уголок рта дрожал в улыбке. — Хватит пялиться на Гука, — сказал Юнги, голос хриплый, но тёплый, пока опускал камеру. — Тэхён, ты на паспорт снимаешься, а не в кино играешь. — Он хмыкнул, глянул на Чонгука. — Твоя очередь, герой. Давай, садись. Тэхён засмеялся, тихо, но так, что комната ожила. Он встал, футболка сползла с плеча, и его рука скользнула к руке Чонгука, сжала мягко, будто не хотел отпускать. — Иди, Гук, — сказал он, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Не подведи фотографа. — Он подмигнул, его глаза блестнули. Чонгук хмыкнул, но его пальцы ответили, сжав руку Тэхёна напоследок. Он сел на стул, выпрямился, майка натянулась на груди, и его колени чуть дрожали, но взгляд был твёрдым. — Юнги, — сказал он, голос низкий, но тёплый. — Щёлкай быстрее. — Его глаза скользнули к Тэхёну, тёплые, как их ночь, и уголок рта дрогнул. Юнги поднял камеру, прицелился. — Не дёргайся, Гук, — сказал он, голос твёрдый, но с теплом. — И не коси на Тэхёна, а то Чимин подумает, что ты влюблённый. — Он хмыкнул, вспышка щёлкнула, свет резанул по глазам, и Чонгук моргнул, но остался на месте. Тэхён прислонился к стене, скрестил руки, его улыбка была мягкой, но живой.  — Влюблённый? — сказал он, голос тёплый, с искрой. — Юнги, ты прям поэт. — Он глянул на Чонгука, его пальцы задели край футболки, будто хотели коснуться его снова. — Но Чимин… он бы понял. Чонгук фыркнул, его взгляд поймал Тэхёна, тёплый, как их секрет. — Чимин, Чимин… — сказал он, голос низкий, но с лёгкой насмешкой. — Юнги, ты ж теперь про него не заткнёшься, да? — Он выпрямился, вспышка щёлкнула ещё раз, и он моргнул, но глаза остались на Тэхёне. Юнги опустил камеру, его бровь приподнялась. — Не заткнусь? — сказал он, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Тэхён сам начал болтать про своего хорошенького друга. — Он глянул на Тэхёна, уголок рта дрогнул. — Чимин, значит, глаза большие, улыбка — огонь. Может, я с ним сам поговорю, когда приедем. Тэхён засмеялся, шагнул ближе к Чонгуку, его рука легла на его плечо, тёплое, родное. — Попробуй, — сказал он, голос мягкий, но с искрой. — Но Чимин… он не так прост. Любит поболтать, но если надо, зубы покажет. — Он глянул на Чонгука, улыбнулся, как их клятва. — Правда, Гук? Чонгук кивнул, его рука накрыла руку Тэхёна, сжала мягко. — Правда, — сказал он, голос низкий, но тёплый. — Юнги, не расслабляйся. Чимин — он за Тэ горой. — Его глаза блестнули, он встал, их плечи соприкоснулись, тепло пробилось сквозь холод. Юнги хмыкнул, начал собирать камеру, его пальцы двигались ловко, но глаза были живыми. — Горой, значит, — сказал он, голос тёплый, с любопытством. — Ну, я уже хочу его увидеть. — Он глянул на Тэхёна, потом на Чонгука. — Фото готовы. Имена придумали, или мне самому вас окрестить? Тэхён сжал плечо Чонгука, его пальцы задели кожу, тёплую, чуть шершавую. — Имена… — сказал он, голос мягкий, но с задумчивостью. — Чёрт, надо что-то простое. — Он глянул на Чонгука, глаза потеплели. — Может… Тэджун? Для меня. А ты… Хан? Чонгук приподнял бровь, его рука скользнула к талии Тэхёна, сжала мягко. — Тэджун? — сказал он, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Звучит, как будто ты в офисе работать собрался. — Он хмыкнул, но глаза были их домом. — Хан… нормально. Но я хочу что-то… наше. — Он замолчал, его пальцы задели футболку Тэхёна. — Джун. А ты… Мин. Тэхён засмеялся, тихо, но так, что комната стала светлее. — Джун и Мин, — сказал он, голос тёплый, как их план. — Коротко и ясно. — Он глянул на Юнги, его рука сжала талию Чонгука. — Пиши, Юнги. Джун и Мин. Чимину скажешь. Юнги кивнул, вытащил телефон, начал тыкать в экран. — Джун и Мин, — сказал он, голос тёплый, с лёгкой насмешкой. — Чимин оценит. — Он глянул на них, глаза сузились, но с теплом. — Фото скину ему сейчас. Что ещё надо? Билеты? Вещи? Тэхён выдохнул, его рука легла на грудь Чонгука, пальцы почувствовали сердце — быстрое, живое. — Билеты… — сказал он, голос твёрдый, но с трещиной. — Надо найти дешёвые. И вещи… минимум. — Он глянул на Чонгука, потом на Юнги, глаза блестнули. — Юнги, у тебя же есть заначка, да? Юнги хмыкнул, закинул сумку на плечо. — Есть, — сказал он, голос тёплый, но с лёгкой насмешкой. — На билеты хватит. Но вы, герои, тоже копите. Америка — не шутка. — Он глянул на Чонгука, уголок рта дрогнул. — Гук, а у тебя что? Чонгук кивнул, его рука на талии Тэхёна сжала крепче. — Немного есть, — сказал он, голос низкий, но честный. — И… я найду работу там. — Он глянул на Тэхёна. — Тэ, ты же тоже, да? Тэхён улыбнулся, его пальцы задели волосы Чонгука, мягкие, спутанные. — Конечно, — сказал он, голос тёплый, как их ночь. — Мы начнём заново, Гук. Вместе. — Он глянул на Юнги, его улыбка была их домом. — И с тобой, Юнги. Ты… теперь наш талисман. Юнги засмеялся, тихо, но искренне. — Талисман? — сказал он, голос твёрдый, но тёплый. — Чёрт, Тэхён, ты умеешь втереться в доверие. — Он шагнул к двери, но обернулся, глаза блестнули. — Ладно, фото ушли. Чимину напишу. А вы… — Он замолчал, глянул на их руки, переплетённые, как корни. — Не теряйте это. Это ваше всё. Чонгук сжал руку Тэхёна, его пальцы были тёплыми, родными. — Не потеряем, — сказал он тихо, голос низкий, но живой. — Юнги, спасибо. — Его глаза нашли Тэхёна, тёплые, как их план. Тэхён кивнул, его рука легла на шею Чонгука, пальцы задели кожу, тёплую, их. — Спасибо, — сказал он, голос мягкий, но твёрдый. — Юнги, ты и Чимин, вы… вы нас держите. — Он улыбнулся, слабо, но искренне, и комната — холодная, тёмная — стала их миром, маленьким, но настоящим.