Не чуства

Имела ли сейчас моя жизнь смысл? Я лежал в ванне, полной воды. В руках — лезвие. Я смотрел на него. Внутри всё стыло. Эмоции будто отключались по щелчку, а потом снова включались — и я начинал рыдать. Слёзы стекали по щекам. Я смотрел на колени, но думал о чём-то другом. О своём одиночестве. Я один. Даже если я знаком со множеством людей, даже если они вроде бы меня любят — мне больше не смешно. Шутки не радуют. Всё стало какой-то бесконечной печалью. Я устал. Давлюсь соплями, не могу остановить слёзы. И всё же... внутри что-то странно грело. Мгновение — и можно будет, наконец, освободиться. Вырваться из тела. Не чувствовать унижения просто за то, что существуешь. Не чувствовать стыд. Не чувствовать стыд за стыд. — Больно? — Кто-то опустил руки в воду. Я открыл глаза. Это был Майк. У него над головой сиял нимб. Слёзы всё ещё катились по моим щекам. Я смотрел ему в глаза. Свет исходил от него — я не знал, привиделось ли мне это. Внутри всё хотело вырваться. Хотелось закричать. Издать последний вздох. Этот! Он! Он меня бросил! Я закрыл лицо руками, потянул челку и горько зарыдал. Я не мог описать эти чувства. Это было отчаяние. Я не знал, что дальше. Всё разрушилось. Всё стало плохо. И никто не виноват. Только он. А как убежать от себя? — Больно? — Вопрос повторился. Я сжал зубы — казалось, они сейчас раскрошатся. — Господи, свали! Уйди! Это невыносимо! — я прижимал конечности к себе, пытаясь сжаться в молекулу. — Думаешь, твои проблемы — особенные? Я медленно убрал руки с лица. Смотрел на него с опустошением. Он хотел меня добить? — Я не знаю. — Думаю, да. — Он сделал паузу. На его лице сияла блаженная улыбка. Он сидел на полу, опершись руками о ванну. — Ты думаешь, это предел. А другие такие сильные, они справляются. Он качал головой, играясь с каплями воды на пальцах. — Может... Я чувствую себя... слабым? — Я отвёл взгляд, облокотившись на угол ванны. — Ты никогда не говорил об этом. Я не знал. Мой взгляд остановился на белой лампе, заливающей всё помещение противным светом. — Я не знаю, что дальше. Я не хочу в школу. Не хочу к друзьям. — Почему ты им не скажешь? — Он продолжал играть с водой. А я смотрел в пустоту. В голове — пусто. В сердце — пусто. Я всё ещё видел один выход. — Я не вижу смысла. — Лезвие всё ещё было в руке. Я не отпускал его. Не решил до конца. Но где-то в глубине... знал: решил. — А чего ты хочешь? — Умереть. Не жизнь покончить. С собой. — А, ясно. Занимательно. Он говорил так спокойно, как будто обсуждал погоду. Я смотрел на него. Или я уже умер? — Хочешь, покажу тебе мир без тебя? Он посмотрел на меня. Я вздрогнул. Это был тот момент, когда назад пути нет. Но был ли он вообще? — Хорошо. Я просто смотрел на него. Думал о всём, что сделал. О людях. О своём присутствии. Мои глаза начали закрываться. Паника накрыла, тело не слушалось. Я пытался сопротивляться — не получалось. Темнота. Пустота. Я больше ничего не чувствовал. Осознавал ли? Наверное. Я представлял, будто меня нет. Приходило облегчение. Не надо больше думать. Но потом — страх. А как же друзья? Смогу ли я им написать? Они будут волноваться... Но сейчас — ничего. Я так боялся. А теперь не боюсь. Меня просто... нет? Я не имел идей. Не мог ничего воплотить. Какая разница? Внезапно волна паники снова накрыла. Я хотел встать. Почувствовать землю. Почувствовать хоть что-то! Я открыл глаза. Хотел пошевелиться — не мог. Я был не дома. Где-то в светлом месте. Белые кирпичи. Небо. Холодно. Я вспомнил, как хотел тепла. Обнял плечи. Грусть снова накрыла. — А, кажется, я понял... Ангел вышел из тени, смотря на то, как я жалко пытался утешить себя. — Ты хотел любви. Но никто не был готов её дать. Ты искал её в комиксах, в картинах, даже... в Майке. Но он тоже был жесток. Все оттолкнули тебя. Я смотрел вдаль. По щекам снова текли слёзы. — Я жалок. — Жалок — потому что хочешь любви? Как ты не жалок, когда хочешь есть? Или пить? — Ангел склонил голову. Слёзы полились сильнее. — Это глупо. Ты хотел запретить себе чувствовать, но всё равно хотел "хорошо". Но это принесёт тебе хорошо? — Я просто хочу быть счастливым... Я... я... Я захлёбывался в слезах. — Я хочу, чтобы всё было проще! Я не хочу испытаний! Жизнь — это... — Уилл, Уилл. Глупый, наивный. Ты правда думаешь, что мы рождены для испытаний? Пф! Глупость. Я удивлённо взглянул на него. Эмоции на миг отступили. — Жизнь — это смесь. Хорошего и плохого. Одни считают, что всё ужасно. Другие — что всё как-то само наладится. Оба глупы. Он подошёл ко мне. Я сидел. Он — стоял. Его слова вдруг стали понятны. Он сел рядом. — Майк — плохой? Я вздрогнул. Забыл о нём. — Наверное... — В точку. А хороший? — Нормальный? Я не знаю... Он рассмеялся. Я почувствовал себя глупо. — Хаха! Тут нет правильного ответа. Нет нигде. Вся жизнь — это бесконечное ничто, только эмоции, только восприятие. А если бы у инопланетян не было чувств, а что-то другое? — Мы живём в своём пузыре. Ставим рамки. Боимся, что мир выйдет за них. А он уже вышел. Что-то щёлкнуло. Я посмотрел вперёд. Может, я не глуп? — А вдруг — наоборот? — сказал ангел. Мир разнообразен. А я всё ещё верю, что мой город и моя компания — весь мир? — Ты молодец. Хорошо продержался, — неожиданно сказал он. — Что? О чём ты? Он просто нежно улыбнулся. ** Я резко вдохнул. Закашлялся. Раскрыл глаза. Майк сидел рядом, с ужасом в глазах. Он обнял меня. — Уилл, какого хуя?! Что это было? Я тебя, блядь, в психушку отвезу! Я моргнул, смотря на потолок. Лежал весь мокрый, в одежде. На полу. В ванной. Лезвия в руках уже не было. — Тебе что, жить не хочется?! — Майк схватил меня за лицо, смотрел с тревогой. Я пытался прийти в себя. И вдруг — улыбнулся. По-настоящему. Искренне. — Ебланище, — фыркнул Майк, обняв меня ещё крепче. — Всё будет по-другому? — прошептал я, ощущая его тёплое тело. — Мы попытаемся.