Гномы

Догадаться о том, что с гномами очень сложно ужиться, можно было ещё с момента, когда они обчистили кладовую Бильбо, прошлись по столу под весёлые завывания и сделали ставки на то, осмелится ли приличный хоббит из Шира примкнуть к их походу в Эребор. Привыкшему к одинокому проживанию в своей уютной норе мистеру Взломщику было не то чтобы сложно, скорее непривычно. Есть по семь раз на дню ему не давали, вечно гоняли с тарелками к дозорным, вынуждали вытаскивать из передряг, спать на земле и терпеть больную задницу из-за сидения на пони. По ночам его ждал оркестр из гномьих звуков разного содержания. До котелка с едой ему не удавалось добраться, так как там всегда хозяйничали Бомбур и любой гном, способный приготовить что-то лучше, чем подгоревшие овощи. Это было сложно, но терпимо. До момента, пока он не заметил, что гномы всё чаще переговариваются между собой на кхуздуле, их родном языке, подвластном только им. Слышал он слова, подобные раскатам грома, ещё у себя дома, когда прожорливые гномы уничтожали его запасы. Даже Торин имел в привычке успокаивать отряд отборным кхуздулом. Отчего-то Бильбо был уверен, что иногда король позволял себе матерные слова. Для хоббита подобное — вверх неприличия, поэтому Бэггинс был даже рад ничего не понимать. Но снова же… До момента, пока он не начал слышать перешёптывания. Гномы посматривали в его сторону, разговаривали между собой на кхуздуле уже больше половины всех сказанных слов в день! А Бильбо мог только хлопать глазами и непонятливо озираться, не забывая проверить и свой внешний вид. А вдруг обсуждают его неопрятность? Бильбо наполовину был Бэггинс, поэтому не мог себе позволить выглядеть, как…гном. Если рядом был ручеек или ещё лучше речка, то он обязательно мылся. Благо, по очевидной логике у них были привалы у таких мест. Импровизированный носовой платок от Бофура давно был запихан глубоко в рюкзак. Бильбо выпросил нормальный у Гэндальфа уже на следующий день. Эта спасительная ткань изменила своё назначение, а потому часто подвергалась тому, что с помощью неё вытирали пыль с лица. И плевать ему было, что гномы смотрели на него, как на отбитого. — Menu gamut khed (Ты поразительный), — с удивлением сказал Двалин, когда хоббит пришёл к ним, словно только-только вышел из норы. — Я надеюсь, это хотя бы не оскорбление, — недовольно подметил Бильбо, плюхаясь рядом с Балином. — Не беспокойтесь, мистер Бэггинс, — по-доброму сощурил глаза гном. — Двалин не имел в виду ничего плохого. — Поверю на слово. И если моменты с кхуздулом хоть как-то сглаживал Балин или Бофур, то была проблема существеннее. Делая этот поход практически невозможным. Торин. Этот гном умудрялся поддевать Бильбо чаще, чем Кили и Фили, строго осматривать, критиковать и, совершенно не стесняясь, много говорить на кхуздуле, что раздражало неимоверно! Они даже толком не общались, но Взломщик уставал просто отвечать на острый взгляд синих глаз. Он всегда проигрывал в гляделки, стараясь притвориться, что так и было задумано. — Menu shirumund (Безбородый), — донеслось до вытянутого уха хоббита. Бильбо вздохнул и отложил тарелку с похлёбкой. Вот была у него уверенность, что опять говорят о нём. Ну, не могут гномы оценивающе на него пялиться и беседовать о чём-то другом. Весь аппетит пропал, а ведь это крайний нонсенс для любого уважающего себя хоббита! — Да о чём вы говорите? — обречённо спрашивает Бильбо, надеясь, что его пожалеют и посвятят в великие гномьи тайны. — Ничего-ничего, — пролепетал в бороду Глоин, любуясь кустами поблизости. — Их интересует, почему прошло столько времени, а у вас не растёт даже щетина, — неожиданно объясняет Торин, садясь близко и проникновенно заглядывая в самую душу. «Они всю дорогу обсуждали мою невыросшую щетину? Это не шутка? Гномы…», — подумал Бильбо, поморщив нос. — У хоббитов не растёт борода, — выдал ответ Бэггинс, снова беря похлёбку в руки. — Вы могли спросить это ещё на прошлых привалах. — А мы там другое обсуждали, — признался Кили, задорно улыбаясь. — Targ menu bundul gazaru (Длина бороды говорит о мудрости). — Мистер Бэггинс не похож на глупого хоббита, — возразил Балин. — А вот это точно было оскорблением? — возмутился Бильбо. — Кили говорил про себя, — сказал Торин, сощурив глаза на племянника. — Отстаньте от полурослика и ешьте. Завтра мы выдвигаемся раньше, чем взойдёт солнце. Возможно, восприимчивому хоббиту лишь казалось, но в этот раз предводитель отряда защитил его не только от реальной опасности, но и от собственных гномов. Бильбо через силу запихал в себя ужин и отошёл подальше от остальных, чтобы спать без музыкального сопровождения не со всех сторон, а хотя бы только сбоку. Делал он это, словно в трансе. Вот поэтому Торин делал этот поход невозможным. Потому что было невозможно не заметить, что Бильбо считает Торина не просто ворчливым и вспыльчивым гномом, но и очень даже симпатичным мужчиной с прекрасной проседью в волосах. И такие вот моменты, когда Дубощит за него заступался, неимоверно грели невинное сердце хоббита. Но если бы Торин про это узнал, то Бильбо, вероятно, огрели знаменитым щитом по голове, чтобы не думал о глупостях. Повалявшись на спальном месте около часу, Бильбо с неудовольствием отметил, что сон не идёт. Он слишком взволнован всеми произошедшими событиями и сегодняшней достигшей пика заинтересованностью гномов к его скромной персоне. — Ты чего не спишь? — шепнул рядом лежавший Бофур. — Гномам так важна борода? — так же тихо спросил Бильбо, поворачиваясь лицом к другу, рядом с которым лежала его милая шапка. — Конечно, она должна расти у нас всегда, — честно ответил Бофур, подпирая голову рукой. — Даже у женщин она есть. Её нельзя сбривать. Тем более касаться посторонним, иначе срам такой. — Оу, — только и смог отреагировать Бильбо. — А почему тогда не у всех вас они длинные? — У кого-то возраст, например, Кили, — с охотой пояснял гном. — Торин укорачивает её в память о падении Эребора. Огонь дракона тогда подпалил бороды многим. Как только мы вернём родину, то он отрастит её. Невольно Бильбо представил себе Торина с короной на голове и длинной чёрной бородой с редкими седыми волосами. Грубо говоря, это будет метёлка с синими глазами посередине. Хоббит прыснул в ладошку. — Что смешного? — Извиняюсь, — тут же начал поправлять себя Бильбо. — Очень сложно представить себе Торина таким. Мы столько дней в походе, уже сбился со счёта. Мне привычно видеть его совсем другим. — Ты главное ему такое не говори, уши оторвёт, — улыбнулся Бофур. «Гномы», — легко заключил Бильбо, пожелав спокойной ночи другу и откинувшись на спину, созерцая звёздное небо. Гномы были громкими, боевыми, грубыми, порой наглыми и невоспитанными, но хоббиту стоит признать, что было в них что-то такое домашнее и уютное. Всё, как он любит. Вот Бофур понимающе относился к порывам Бильбо слинять среди ночи или нытью домоседа по серебряным ложкам и мягким подушкам. Гном в шапке-ушанке умудрялся замечать тихие шаги Взломщика и проводил множество успокаивающих бесед, когда погони орков слишком нагнетали, а Бильбо отходил в кусты, чтобы посидеть в тишине. Бофур, который его находил, не раздражал, а действительно помогал. Старался рассказать о себе, что очень помогало хоббиту не чувствовать себя лишним (здравствуй, Торин, который и заложил эту травму). Бофур любил играть на кларнете с кузеном Бифуром, весело завывая гномьи песенки, когда их привалы были в достаточно безопасном месте. У эльфов в гостях он был одним из главных источников нарушения спокойствия у смиренных долгожителей. А ещё он заботился о Бомбуре, своём брате. Очень заметно, но не осуждающе со стороны остальных, мог подложить в порцию упитанного гнома добавки. Бильбо улыбался, когда смотрел на них. Брата у него не было, однако он мог представить себе, как сильно дорожат гномы друг другом. Бомбур тоже был хорошим гномом. Он сразу просёк, что хоббитам нужно много питаться, а потому великодушно предлагал миску побольше или запасы орешек и ягод. А чтобы покорить сердце Бильбо, много и не надо. Он с воодушевлением помогал гному собирать вкусности по пути. У них в отряде было двое обжор. Но, что обидно, пронзительные взгляды Торина получал только Взломщик. А он ещё в начале заявлял, что хоббиты едят много! Должен же он как-то поддерживать свою приличную фигуру. Бильбо с улыбкой вспоминает шок эльфов, когда грузный гном отыгрывал на барабане и вселял ужас во всё живое в лесах Ривенделла. В общем-то, Бофур абсолютно прав, что так заботится о брате, ведь Бомбур был слегка неуклюжим и сонливым из-за постоянных перекусов. Вот посмотришь на него — тоже зевнёшь…и получишь осуждающий взгляд от Торина. С хорошими мыслями, что заменили ужасные воспоминания о прожитых догонялках с орками, Бильбо смог вздремнуть, пока ему в ухо не прокричали с двух сторон Фили и Кили: — Tan menu selek lanun naman (Да разгорится огонь в твоей кузне)! Поморщившись от шумных гномьих наследников, Бильбо присел, проведя рукой по лицу, стараясь убрать остатки сна, в котором он счастливо уплетал пироги из смородины и малины. Тоска по домашней еде всё чаще посещала хоббита, но помочь гномам вернуть гору хотелось больше. Вот там он обязательно выпросит у Торина кухню на денёк и сделает всем пир. На крайний случай, всегда можно попросить помощи у гномов, чтобы они не только ели, но и что-то для этого делали. Вчера можно было предположить, что гномы перестанут обсуждать Бильбо, но это было наивно с его стороны. Сам хоббит был в середине процессии вместе с Бифуром, который кроме как на кхуздуле говорить не мог. Обычно с ним можно было поймать тишину, так как гном понимал, что Взломщик-то его не понимал. Но в этот раз всё было по-другому. Его часть топора то и дело грозила вылететь в лицо Бильбо из-за резких поворотов и выкриков своим собратьям на гномьем. К ужасу в конец притихшего хоббита, Торин не присоединился к шумному обсуждению, но рукой позвал к себе в начало. Только этого не хватало. — Одним только своим существованием вы взволновали гномов, — сказал Дубощит с усмешкой. «Обсуждают меня, как какую-то странную зверушку. Гномы», — процедил в голове Бильбо. — Что им показалось не так на этот раз? — не сумел совладать с любопытством хоббит. — Они вспоминают, как вы спасли меня после пещеры с гоблинами, мистер Взломщик, — добродушно говорит Торин. — Отмечают вашу храбрость и преданность. Это особенно привлекательно у гномов. — Да, ко мне стали относится намного дружелюбнее, — согласился Бильбо. — Но не могут же они день обсуждать только это! Весь поход только и слушаю кхуздул вперемешку с моим именем. — Должен попросить прощения, — похмурился Торин. — Это моя вина. Для меня необычно иметь такое доверие к кому-то, кто не из моего рода. К Гэндальфу я до сих пор отношусь с подозрением. Вы пока единственный, кто смог пробить моё гномье упрямство. —Здорово, что ты понимаешь, насколько бываешь упрям, — улыбнулся Бильбо. — Но это далеко не единственное твоё качество. — Поделитесь, — усмехнулся король. — Вы все очень ворчливые. Я тоже такой, но вы в этом настоящие мастера. Что-то вам обязательно не нравится! Тебе не нравлюсь я. И мои попытки продолжать быть приличным хоббитом. На это Торин промолчал, словно тщательно обдумывая сказанные слова. Бильбо воспринял это как хороший знак, что можно продолжать высказывать своё мнение. — Ты слишком грустный, — решил рисковать Бильбо. — Я понимаю вашу трагедию. Твою ответственность. Но тебе не мешало бы чаще улыбаться. На той скале, куда нас принесли птицы… Твоя улыбка была подобно лучам восходящего солнца. Она воодушевила не только меня, но и остальных членов отряда. — Manê hûr gabil hashûr alhâz ulukâ mëniêr gabil duvârâg (Как мне сказать тебе, что они обсуждают, насколько привлекательным ты можешь быть для гномов), — проговорил низко Торин. — Это нечестно, — помрачнел Бильбо. — Я тебя совершенно не понимаю. — Aulëgïr naur (И слава Ауле). Хоббиту сейчас показалось, или Торин на полном серьёзе еле сдержал смешок? — Что у гномов привлекательно? — не сдавался Бильбо. — Вас интересует дружеская сторона вопроса или романтическая? — спросил Торин. — А давайте романтическую, — осмелел в край хоббит, кончики его заострённых ушей предательски покраснели. — Чем сильнее гном, отважнее, тем он лучше. Количество побед в бою имеют так много значения, что некоторые делают себе рисунки на теле. Об уме гнома, его мудрости может говорить длина бороды. Украшения, которые мы вдеваем в наши волосы, имеют настолько сакральный и интимный смысл, что поцелуй меркнет по сравнению с их значением. Гномы не должны быть хилыми, в меру упитанными, с мышцами, широкими плечами и стальным сердцем. — Бофур рассказывал мне, что ваши женщины тоже с бородами, — вклинился хоббит, анализируя описание. — Да, если с мужчинами многое понятно, во многих народах мнения сходятся, то с женщинами всё иначе. Они у нас сильные, волевые, волосы их крепче наших, а нрав суровее, — с улыбкой сказал Торин. — И чем больше опасности она представляет для тебя, тем лучше. Красота в гномах измеряется преданностью и силой. — Ты кого-то сейчас вспомнил? — не смог не уточнить Бильбо, обнаружив маленький укол в сердце, что его не мало удивило, ведь он практически никогда не чувствовал ревности. — Свою сестру Дис, — к счастью хоббита, сказал Дубощит. — Она мать для Фили и Кили. Честное слово, чудесная женщина. Приходилось помогать ей отбиваться от поклонников. Но сам бы я такой нрав не выдержал. — Тебе нужен кто-то спокойнее? — Однозначно, — сверкнули глаза Торина. — Аkâl izhûn dâru (Вы бы подружились). Бильбо замялся под проникновенным взглядом. Что-то подсказывало ему, что принцесса гномов была обладательницей таких же синих глаз и широких бровей. Его в какой-то степени удивляло, что был кто-то, кто был характером тяжелее, чем у Торина. Не то чтобы хоббит считал его плохим из-за этого, но с ним было сложно. Он его иногда не понимал. И дело тут даже не в кхуздуле. — Торин, а кто из нашего отряда, ну… красивый? — спросил Бильбо спустя час, пока обдумывал и пытался определиться. — Я не задумывался, мистер Взломщик, — усмехается Торин. — Женат у нас только Глоин, уже давно обзавёлся сыном Гимли. С чего такой интерес? — Потому что эти…гномы продолжают на меня пялиться! — возмущённо, но шёпотом шипит Бильбо, забавно тыкая пальцем в отряд и смотря на остановившегося короля. — Привал! Ори, Нори, делайте костёр. Бофур, Бомбур, ответственны за еду, — дал указание Дубощит собратьям. — Вы по меркам гномов довольно хилый, нежный и маленький, мистер Взломщик, — сказал он хоббиту чуть тише. — Но можете об этом не волноваться. Вы им всё равно нравитесь, в первую очередь, как хоббит. — Вы мне все тоже нравитесь. Как гномы, — дал ответ Бильбо. Он не врал. За прошедшие месяцы отряд ему полюбился. Особенно Торин, но эту мысль он упрямо старается отгонять подальше. — Что же, тогда поделитесь, что же привлекательно для хоббитов? — с искренним интересом спросил Дубощит, отходя к дереву и прислоняясь к стволу спиной. — Покажется дотошным, но легко выполнимым, — улыбнулся Бильбо, задорно качнувшись на пятках. — Хорошая репутация! А значит, быть хозяйственным, любить сидеть дома, разбираться в трубках, веселье и много есть! Чем опрятнее и добротнее хоббит, тем лучше он для всех остальных. Большая нора будет славным преимуществом, но главное тёплый очаг и мастерство в домашней выпечке! Иногда мы кидаем каштаны по праздникам, поскольку довольно метки. — Великий Ауле, так ты же завидный холостяк, — присоединился рядом стоявший и греющий уши Фили. — Чего не женатый? — Да как-то не хотелось, — смущённо ответил Бильбо. — Никто не нравился. А после похода меня будут считать чудаком. Звание завидного холостяка меня покинуло ровно в тот момент, когда я перешёл границы Шира. — Nîdâran na buiïk eithar (Я догадывался, что хоббит был хорош), — по-доброму, как умел только мудрый гном, посмеялся Балин. — Dâ i nâ (Ты тоже), — глянул он исподлобья на короля. — И по вашим меркам, кто из нас красавчик? — поиграл бровями Кили, закидывая руку на плечо Бэггинса, однако потом тут же убирая её под грозным взглядом полурослика и дяди. — Tûrzâk thûdâg (Вы чем-то похожи), — обиженно добавил он. Было бы странно для Бильбо о таком думать. То есть он прикидывал в голове подобное, но только представляя со стороны гномов. А вот с его, хоббичьего, взгляда… Если посмотреть правде в глаза, все члены отряда были довольно схожи в действиях. Обожали поесть, победокурить и извести нервы Взломщику, когда им скучно. Даже внешне они все были упитанными, что могло говорить о приличии среди хоббитов. То есть здесь уже дело вкуса. Лично для Бильбо симпатичны все одинаково. Он себя в этом уверяет. «Нет, я должен перестать думать о Торине. Но его глаза… Ему так идёт стоять около дерева и просто дышать», — глупо подумал Бильбо, оглядывая всех и останавливая взгляд на предводителе. — Да, вас сложно оценить, — выдавил из себя Взломщик, покрываясь красной краской до кончиков ушей. — Думаю, моя Туковская кровь мне мешает здраво вас рассмотреть. Меня не смущают ваши бороды или мышцы. Даже орудия в ваших руках кажутся мне чем-то обыкновенным и правильным. А часть Бэггинса во мне молчит. Вы все просто хорошие друзья для меня. И я надеюсь, что это взаимно. Довольная улыбка посетила лица множества гномов. Такой ответ удовлетворил их. Была вот в Бильбо дипломатия, которая приходилась им по душе, хотя любили они больше решать дело кулаками. Однако остальная часть злорадно скривила губы. На лице хоббита было написано, что он не сумел признаться им в правде. — Я пойду помогать Ори и Нори, — решил убежать подальше от эпицентра разрушения его скромной личности Бильбо. — Как раз посмотрю, может где будут ягоды или грибы. — Thorin, khulûk li-izbâl (Торин, а хоббит-то наврал), — усмехнулся Двалин. — Nâbûr tûkâkhе (Только пятки и сверкают). Знать Бильбо не хотелось, что сказал устрашающий на первый взгляд обладатель секиры. Двалин для хоббита был первым гномом, которого он увидел на пороге своей норы. И в начале похода он казался самым неприветливым и был несговорчивее самого Торина. Однако сходство с его братом, Балином, имелось. Редко, но метко он высказывался, вызывая одобрительный отклик у Бильбо. Частичка мудрости досталась и Двалину, который мог отойти с королём подальше и договориться, если упёртость Дубощита шла дальше положенного. Со временем хоббит понял, что он только пытается быть таким страшным. На самом деле, гном часто помогал Бильбо, замечал отсутствие самого мелкого в отряде и старался прикрыть при нападении орков или варгов. «А вот Балин не старается выглядеть холодным и бравым воином. Зачем только себе проблемы придумывают? Вот же гномы», — с ласковой улыбкой подумал Бильбо, находя двух отошедших искать хворост друзей. А вот ситуация с братьями Ори, Нори и Дори была обратная. Старшие не стеснялись открыто опекать самого младшего, будто Ори был совсем ребёнком. Особенно волновался за него Дори, постоянно находясь рядом, защищая от врагов и даже от простуды. Самый старший так-то уж слишком отличался от остальных. Любил искусно одеваться, чистить себя от грязи и предлагать выпить чаю. Но при этом оставался одним из сильнейших членов отряда. Наблюдая прекрасный пример в виде Дори, его братья стремились быть ничем не хуже. Нори вот тоже полюбил пользоваться разными видами оружия, как Дори, желая быть искусным бойцом. Дубина, серп и кинжалы — лучше для гнома, который любил вкусно поесть и сыграть на флейте, не придумаешь. Принимая во внимание, что Дори скоро прикончит Ори своим поведением «мамочки-наседки», Нори пытался сбавить свои обороты, давая младшему передохнуть. Но всё равно опекал, по-своему, незаметно. — Бильбо, спасибо за помощь, — улыбнулся мягко Ори, передавая немного веток, чтобы хоббит не свалился от тяжести. А вот и близкий по духу для хоббита, что до сих пор не шибко уверен в своей храбрости. Бойцом Ори был не совсем важным, любил рисовать, читать и писать. Из-за опеки он хотел показать себя как можно сильнее, а потому со всей смелостью рвался в бой. Бильбо знает, что Ори очень решительный и отважный гном. Но пока молодой совсем. Младше него только Фили и Кили, но с ними вообще другой разговор. Как только Ори вырастет, то точно станет героем своего рода. Уже видно, как он прикипел к Балину и с восторгом слушает его истории об увиденных боях. — Вы пропустили кое-что интересное, но уверен, что ребята вам расскажут и даже приукрасят. Вы им не верьте так просто, — предупредил Бильбо, отчаянно спасая остатки своей репутации хотя бы перед двумя гномами. — Ты пропустил ещё больше, — прыснул Нори, широко улыбаясь, отчего косы по сторонам на бороде приподнялись в воздухе. — Может, хотя бы вы мне честно скажете, что обсуждаете? Знаете ли, некрасиво обсуждать хоббитов за их спинами, — попытал счастье Бильбо. — Thorin bûrûk gathul azân, an gundum thirn (Торин нам голову оторвёт, если расскажем), — сказал брату Ори. — Что-то связанное с Торином? — зацепился Взломщик, проигнорировав подзатыльник Нори для младшего. — Ничего не скажем, — словно по струнке сказал Нори. — Не заставляй даже. «Гномы», — с раздражением отметил в голове Бильбо, хмурясь и направляясь обратно в лагерь. Хватит с него помощи. Не хотят говорить? Да не надо! Передав «груз» Бофуру, хоббит нашёл пенёк, на который сел и придирчиво осмотрел ноги. Надо бы шёрстку расчесать, а то, как варвар. Воды рядом нет, поэтому хотя бы так. Крутанувшись спиной к гномам, Бильбо порылся в рюкзаке и вытащил деревянную расчёску. Он немного стеснялся перед остальными ухаживать за ногами. Один раз стоило получить удивление Глоина по поводу того, что это бессмысленно, ведь они постоянно ходят и бегают по грязи, как Взломщик не пожелал больше никому показывать. Не хочет он осуждения за свои привычки и моральные принципы. — К бородам у гномов касаться так просто нельзя, а как насчёт ваших шёрсток? — неожиданно за спиной раздался голос Торина, отчего прихорашивающийся чуть не полетел с пня. — Да в этом ничего такого нет, — задумчиво ответил Бильбо, повернувшись к королю лицом и опустив ноги на землю. — У нас мало кто лезет туда. С детства мы учимся ухаживать за шёрсткой, у многих она кучерявится, отчего часто застревают травинки. В нору же грязь не понесёшь. Вы хоть обувь можете снять, а у нас стопы жёсткие, лучше всякой подошвы. — То есть любой из нас мог бы расчесать твои ноги? — удивленно уточнил Дубощит. — Да? — не так уверенно ответил Бильбо. Ему представить такую картину сложно. Да чтоб какой-нибудь Кили или Фили (как частые участники сомнительных идей) его шерсть в порядок приводили? Странно подумать! — Но лучше нет, — добавил поспешно хоббит. — Я этой чудоковатости не переживу. — Тогда лучше не подавай идей моим племянникам, — согласился Торин, прекрасно зная их авантюры. — А то догадаются одеть бусины на шерсть. За что тут же получат от меня. — Бусины? — недопонял Бильбо. — Каждая из них что-то значит, — начал объяснение Торин, с удовольствием отмечая любознательность полурослика. — Чаще в честь победы в бою, словно символ бесстрашия и статуса. Ещё со знаком ремесленного навыка, что помогает нам понять, кто перед нами. — Я думал, вы для красоты их зацепляете, — стыдливо отметил Бильбо, ведь у его вида таких особенностей в украшениях и одежде не наблюдалось. — Не стоит недооценивать гномов, — властно сказал Торин. — Даже брачные бусины есть на наших волосах. Совсем рядом с лицом, на уровне глаз. Ты можешь увидеть коричневую такую у Глоина. Его жена сама выковала бусину, покрасила и украсила сапфиром. — А гномы друг другу должны делать бусины? — хлопнул глазами хоббит. — Необязательно, у нас есть ремесленные гильдии, которые создают украшения, — ответил Дубощит, смотря вдаль, словно вспоминая чертоги своего потерянного королевства и кипящей в нём работе кропотливых любителей драгоценностей. — По желанию можно выковать свои бусины. — Ты кузнец, — неосознанно сказал Бильбо, потупив глаза в сторону. — То есть ты наверняка куёшь только оружие. — Мистер Взломщик, сразу видно, что в ваших землях совсем мало кузнецов, — с кривой улыбкой подметил Торин. — Ведь имея нужную форму и сплав, можно создать всё, что угодно. Мне часто поступали заказы о кольцах и серьгах, чтобы вы понимали. — Кузнецы водятся, правда не в Хоббитоне, да вот оружие не делается. Они выполняют мелкие заказы, скорее всего тоже украшения. Ты бы сделал своей второй половинке бусину? — спросил прямо Бильбо, отчего-то желая знать ответ. — Чем больше об этом думаю, тем больше хочу, — потемнел взгляд Торина. Хоббиту стало неловко под гнетущими синими глазами. Гном словно поменялся в лице. Если подумать, бородатые воины славились своей жадностью к золоту. Об этом часто твердили эльфы с презрением. Может ли быть такое, что гномы очень ревнивы? Бильбо с напряжением в теле старался не развивать такую мысль. Ему-то какое дело? Итак он узнал много лишнего. — Im naziryach gundol. Bêzgul din im dulgul hûr. A nauni bûk, a qalbâl badhat mûn (Я бы сделал серо-голубую. Наверное, под цвет глаз. В темноте бусина бы казалась коричневой), — пробормотал под нос Торин. — Могу я тебя попросить меньше говорить на кхуздуле? — с упрёком сказал Бильбо. — Мне бы хотелось тебя понимать. — Если я начну говорить вам всё это на всеобщем, то вы точно не станете меня лучше понимать, — покачал головой гном. — Потому что даже я себя не понимаю в последнее время. На этой загадочной ноте Торин пошёл есть, выделяя личное пространство для хоббита и его не до конца расчёсанной шёрстки. «Этот гном — самый гном из всех», — обречённо сделал вывод Бильбо, закидывая ногу на пень. Гномьи загадки были непонятны в том числе для самого народа Дурина. Гендальф порой чесал седую голову, в попытках понять логику подгорных мастеров. Для хоббита это казалось подозрительным и странным. Все гномы были прямолинейными, словно не умели общаться по-другому. Скрывать свои истинные чувства, конечно, могли, но чем больше наблюдаешь, тем понятнее мотив действий. Если подумать над Торином и его словами, то тоже можно будет догадаться, но нужны хоть какие-то наводки. Бильбо свято уверен, что во всех загадках и тайнах гномов есть очевидный ответ, написанный либо на самом камне, либо на их лицах («глаза — зеркало души» работает для всех, на крайний случай). Сев к Глоину, хоббит начал есть свою порцию. Рыжий гном одобрительно глядел на Бильбо, будто догадывался о странной атмосфере между ним и Торином. — Моей жене потребовалось ждать пять лет, пока до меня дойдёт, что я не могу без неё, — сказал внезапно Глоин тихо полурослику. «Их намёки начинают меня нервировать всё сильнее. Эти гномы!» — Зато сейчас вы счастливы, и у вас есть сын, — ответил дружелюбно Бильбо. Есть ещё один минус в отряде из такого количества гномов. Приходится много говорить с каждым из них. Они всё желали залезть в душу хоббита после каждого их спасения из лап зла. — Думал завести ребёнка? — вдруг серьёзным стал Глоин. — Тебе это обязательно? — Так-то в мои пятьдесят пора, — ответил легко Бильбо. — Но не чувствую, что хочу этого. Играть с хоббитятами из Шира здорово. Я наверняка буду рассказывать им истории о походе до самой старости. Уверен, один из них тоже может оказаться смельчаком и пойти в путешествие. У меня есть племянник, к слову, в Бренди Холле. Мой непоседливый Фродо. Нежнейшая улыбка посетила лицо Бильбо, а глаза смотрели в пустоту, вспоминая образ тёмноволосого малыша с ясными голубыми глазами. Сколько же Примула Брендибак ругала мальчишку, когда тот тащил грибы у фермера Мэггота. Да что хаять ребёнка? Хоббиты очень любили полакомиться грибами, а у старины Мэггота они были самыми вкусными! — Не скажу, что люблю детей, но Фродо для меня кажется родным. У нас, что забавно, даже день рождения в один день. К сожалению, я редко его вижу, часто он меня навещал по праздникам, — активно продолжал Бильбо. — Вот он бы, не раздумывая ни минуту, в поход с вами пошёл, — улыбнулся широко он. — За ним нужен глаз да глаз. — По описанию похож на Фили и Кили, — сморщился Двалин, осуждающе смотря на наследников. — Возраст разный, а ум тот же. — Это ты точно подметил, — согласился Торин, не скрывая наглую улыбку на возмущения племянников. — Получается тебе дети свои не нужны? — всё пытался узнать своё Глоин. Бильбо надеялся где-то в глубине души, что хотя бы семейный и воинственный гном будет нормальным. Однако подобные вопросы не могли не смущать. Ведь просто так что-то делать подгорный народ не мог. У них была цель, о которой хоббиту было страшно думать. — Нет, — сказал Бильбо, с ошарашенным лицом наблюдая одобрение на лице Глоина, словно ответ правильный. — А что? — Да ничего, — как ни в чём не бывало ответил гном, уплетая хлеб с маслом. — Dâd, imûn nâgath, kâlâz bârâk, ûk hûr nâga châb-hîr (Видите, а я говорил, что жениться он не собирается). — Aka, dônûk kâdûr (Дядя, у тебя все шансы), — рассмеялся Кили. — Mani kibil umagûra, aldan duag (Что за чепуху вы тут разводите)!? — возмутился Торин. А потом началась перебранка на кхуздуле. «Гномы». Бильбо недовольно потащил свои вещи на край лагеря, готовясь ко сну. Рядом с ним устало сел Балин, с явной любовью наблюдая за всполошившимся отрядом. По далеко не скромному мнению хоббита, этот гном действительно был мудр хотя бы тем, что с уважением относился ко всем. Тем более к Взломщику. Он хоть как-то контролировал свой язык и общался на понятном с Бильбо. — Тебе это надоело ведь, да? — обратился гном к хоббиту. — Да, — честно ответил Бильбо. — Меня начинает это пугать. — Они тоже напуганы, — поделился Балин. — Обсуждают в попытке понять происходящее. Мы довольно разные по своей природе, но всё равно прекрасно уживаемся, — улыбнулся он, наклоняя голову к хоббиту. — Словно могли бы жить под одной горой, — добавляет тихо. — Да, мы низкие, живём под холмистой землёй, любим есть и ворчать, — пошутил Бильбо, старательно перечисляя совпадения. — Мне сложно было бы представить вас, когда вы садите помидоры. Или меня в кузне. — В горах сложно выращивать фрукты или овощи, — не отрицал Балин. — Холодные стены и драгоценности нам милее. Я должен признаться, что, когда Гендальф предложил нам нанять вора, то моё слово было «против». Подобные сокровища держать в руках надобно гномам. Однако ты оказался таким хорошим хоббитом, что хочется даже попросить прощения за столь тщеславное мнение. — Не удивлён, — вздохнул Бильбо. — Балин, ты ведь тоже из королевского рода? — Мой отец, Фундин, сын Фарина, прямой потомок древних королей Кхазад-Дума. Но моё наследство кануло под гнётом опасности в тьме пещер, — нахмурился Балин. — Я не такой упрямый, как Торин, и не верю, что славное королевство гномов можно вернуть. До сих пор отношусь с сомнением к плану возвращения Эребора. Но с тобой, мастером Взломщиком, и нашим королём, Торином, сыном Траина, внуком Трора, у нас есть шанс. — Всего лишь нужно справиться с драконом, — мрачно добавил Бильбо. — Я постараюсь дать побольше советов, когда мы окажемся внутри горы, — сказал Балин. — Ты ещё можешь нас удивить. С лёгким беспокойством Бильбо уснул, на грани сознания слыша тихое пение Балина рядом. У гномов было много баллад, а их низкие голоса усыпляли не хуже сказок матери в детстве. Спустя несколько месяцев судьба завела их в Лихолесье, где Трандуил заключил отряд в темницах. Это явно лучше, чем пещера с гоблинами и Голлумом, но дни летели, а Бильбо никак не мог найти выход из сложившейся ситуации, из-за чего он плохо спал и ел. Надеждой для него был праздник эльфов, когда они намеревались напиться. Можно было бы выкрасть ключи и освободить друзей. Оставалось только придумать, как вывести очень даже заметных гномов из лесного королевства. А пока время шло до дня праздника, хоббит неспешно осматривался, потихоньку брал еду с эльфийских кухонь и с непонятным чувством подсматривал за разговором Кили и Тауриэль. Для него это было нонсенсом. У Эльронда гномы вели себя безобразно и с отвращением глядели на народ света. Так-то Фили потом часто подшучивал над Кили, вспоминая, как тот спутал мужчину с женщиной, но Бильбо внимания не обращал. Но сейчас видно, что не просто так это всё было, ведь младшему наследнику нравилась эльфийка, что с радостью делилась историями лесного царства. Смотреть, главное, в этот момент на Торина не стоит. Тот буравил парочку взглядом и посылал тайные сигналы племяннику, чтобы даже не надеялся на их свадьбу. Уж кому эльфы реально были до омерзения. Наверное, стоит быть более совестным, но Бильбо подслушивал их с кольцом на пальце. Ему было скучно проводить свои дни, он давно исследовал всё, что можно и нельзя. Даже нашёл оружейную и сокровищницу Трандуила, но мысль о том, что он может случайно узнать от гномов их тайны немного будоражила мозг. — Gâsh kâbûn dârim zâgûn û Dis (Тебя ждёт серьёзный разговор с Дис), — обещал Торин племяннику, когда Тауриэль отправилась делать свою работу. — Kâzâd (Тебя тоже), — самодовольно улыбнулся Кили. — Ithil beruḥt tîkhur bri Bilbo (Она с удовольствием послушает про Бильбо). Хоббит тут же услышал своё имя остроконечным ухом, подошёл поближе и с интересом следил за меняющимися эмоциями на лице Дубощита. Они же не ругают его? Ещё недавно он к ним наведывался и делился, когда сможет их вызволить. — Ish khazâd enûr (Он мой друг), — холодно сказал Торин. — Ni uhudûl (Это другое). Бильбо начал напрягать этот разговор. Гномий король резко сделался разозлённым и чуть ли не оскорблённым. А он даже не понимает, что происходит. — Увидим, дядя, — ответил Кили на всеобщем, пропадая в глубине темницы. Так-то они редко ссорились. Бильбо сразу отметил, что Торин любил ругать племянников и вправлять им мозги, но очень дорожил. Что уж говорить о том, что Фили являлся его наследником? Торин то есть даже ждать не стал, когда сам женится и заведёт сына. Это о многом говорит. Но и о Кили он не забывал, на самом деле волнуясь о любви его с Тауриэль. Хоббит догадывается, что Торин боится за чувства Кили, что эльфийка бросит его, выбирая своего короля Трандуила или принца Леголаса. Даже Фили не совсем одобрительно смотрел на флирт Кили с Тауриэль. Он, конечно, был бы рад за счастливый исход столь разносторонней пары. Гном был готов бодаться с Торином, чтобы тот дал своё благословение на их брак, но только если эльфийка докажет, что действительно любит. Чувства для гномов, особенно любовные, имели сакральный смысл. По природе они, хоть и сделаны из камня по желанию Ауле, но были преданными что королю, что своим вторым половинкам. Их мать Дис долго отходила от смерти мужа, только сыновья могли утешить разбитое сердце. Она еле отпустила их в опасный поход. В первую очередь прилетит Торину, если с ними что-то случится. А если не случится, всё равно прилетит, но только ещё и Фили с Кили. Бильбо вздрогнул, представив худший исход похода, где погибли все трое. Какой невероятный удар это был бы для Дис. Воинственная гномка, вероятно, совсем зачахнет и не сможет никогда смотреть на Эребор, вспоминая, как гора забрала у неё всю семью. «Я их обязательно спасу», — решительно думал Бильбо, дожидаясь своего часа. Уже в Эсгароте, когда их приняли и дали праздник перед отправкой в Эребор, Бильбо с тяжёлым сердцем смотрел на раненую ногу Кили и носящихся рядом Фили и Оина. Они единственные не пили вино, уделяя всё внимание болезни. Оин, как ответственный лекарь и мастер трав, не мог себе позволить прохлаждаться, когда в отряде был раненый гном. Несмотря на то, что он плохо слышал и пользовался трубкой, из-за чего был мишенью для шуток, Оин делал всё, чтобы помочь отряду. Для Бильбо даже делал специальную мазь от мозолей на руках, что не привыкли лазать по скалам. Грустно вздохнув и убедившись, что вроде Кили выглядит вполне живым, Бильбо отправился к остальному отряду. — A aul irsûn, nûd izgar dorim, ulûk gablûg (И как только свергнем дракона, сыграем свадьбу), — кричал опьяневший Бифур с покачивающимся обломком топора в голове. Обычно он был тише и не часто говорил, но после алкоголя осмелеет любой. — A aul irsûn, nûd izgar dorim, ulûk gablûg (Надо уговорить хоббита остаться в горе). — Mûk, ûd na gathrû bûn algalôn dâru (Тихо, с тебя сегодня вина хватит), — говорит Торин, отбирая бокал. — О, мастер Бэггинс, — заметил он. — Выпейте с нами. — Если это поможет мне вас понимать, то с радостью, — не смог удержаться Бильбо, принимая бокал. — С Бифуром всё нормально? — Я бы сказал, что замечательно, — смеялся Глоин, замечая застрявшую в бороде гнома закуску. — Завтра будет, как этот огурчик, — показывал он пальцем на кусочек еды. Бильбо закатил глаза, присаживаясь поближе к Торину, ведь тот выглядел самым трезвым. Но стоит признать, что за Бифуром действительно было забавно наблюдать. Всегда тихий гном отплясывал на столе, пел песни на кхуздуле и подмигивал хоббиту, чем вызывал предупреждающий клич от Торина. «Я так породнился со всеми ними. Эти гномы», — с нежно-щемящим чувством подумал Бильбо, вспоминая, сколько горестей и догонялок с орками им пришлось пережить, просто чтобы дойти до Эсгарота. Всего лишь оставался дракон. Какие ещё сложности могут возникнуть? Ведь даже Дубощит ему доверял свою жизнь! «Нельзя говорить наперёд», — в панике думал Бильбо, когда уже находился внутри и слушал наставления Балина. Ещё на пути к тайному входу в гору он заметил отчуждённое поведение Торина, который его даже не стремился провожать на встречу предполагаемой смерти. Сухой приказ притащить Аркенстоун — максимум, на который мог рассчитывать полурослик. — Да прибудет с тобой род Дурина, — похлопал гном хоббита по плечам. — Ты главное не буди дракона. И исчез, стоило Бильбо отвернуться буквально на секунду. «Гномы», — ворчал грабитель сокровищ у драконов, пока пробирался сквозь тёмные стены Эребора. Однако уже сейчас он мог отметить, что с каждым шагом запах становился всё больше с примесью угля, а камни были местами украшены малахитом. «Гномы!» — кричало гневно в сознании Бильбо, стоило Оркристу уткнуться тупой стороной в его тело. Безжизненный взгляд Торина вселял ужас. И он бы поумолял друга перестать так себя вести, но понимание, что где-то совсем рядом ходит огнедышащий дракон, отрезвляло. Слава Эру, ещё и самого Дубощита. «Гномы», — грустно думал Бильбо с Аркенстоуном во внутреннем кармашке своего пиджака. Часть отряда рыскала по сокровищнице, отыскивая сворованное хоббитом. Несмотря на то, что самым поехавшим стал Торин, остальные тоже могли засмотреться на блестяшки или полюбоваться золотом. — Устал искать? — возник рядом Глоин, присаживаясь на лестницу к вору. — Здесь так много золота, — пробурчал Бильбо, стараясь придать уверенность в голос и заглушить совесть. — Вдруг он на самом дне? — Тогда надеемся, что ребята притащат из Эсгарота с собой побольше еды, — покривил рот Глоин. — Ты сам как? — Опасности от Торина чувствую больше, чем от Смауга, — морщит нос хоббит. — Он другой. — В чём-то эльфы правы, мы алчные создания, — печально ответил Глоин с несвойственной ему задумчивостью. — Балин говорит, что видит в Торине его деда, короля Трора. — Но как-то же мы должны ему помочь? — Ты сможешь, — сказал гном, смотря прямо на хоббита. — Кhuzdir thâg (Ты сможешь), — увереннее добавил он низко. Бильбо не знает, что было сказано Глоином, но видеть Торина становилось всё тяжелее. Король-под-горой нашёл себе одежду и корону, а потом и вовсе одним только взглядом пригвоздил хоббита возле трона. — Ты должен быть тут, — говорил Торин, бездумно глядя вперёд и сидя на троне. — И тут же должен быть Аркенстоун, — с шипящими звуками, словно сам дух Смауга жил в гноме. Бильбо молчал и смотрел в пол. Сложилось впечатление, что Торин перестал доверять всем в округе. Поэтому хоббит должен быть рядом, чтобы король видел его проворные ручки и мохнатые ноги, дабы он не шастал по сокровищнице. — Nâzâk durûk kûr nelâk (Сюда стоит поставить ещё один трон)? — вёл монолог Торин, задумчиво смотря на Бильбо, что в свою очередь даже не желал глядеть в ответ в безумные глаза. — Iduz kâl, tuub nuq bânân. Kâl nâd, kâl Arkenstone (Они были правы, ты мне стал так дорог. Сродни сокровищу. Сродни Аркенстоуну). Услышав знакомое название камня, Бильбо всем телом затвердел. Главное сокровище гномов словно обжигало его грудь сквозь ткань. Резко нечем дышать, резко очень жарко. Находиться рядом с Торином невозможно. Поэтому хоббит всё чаще выходил к вратам Эребора, находил более менее крепкую скамью и сидел, наслаждаясь видом на старый город людей, Дейл. Момент тихого счастья, когда Аркенстоун не бередит его душу, а рука лезет в карман за желудём, который он намерен посадить около своей норы в Шире. Настолько хороший момент, что даже Торин сквозь драконью болезнь смотрел на него несколькими минутами позднее с невиданной нежностью, которую он, видимо, всегда скрывал где-то внутри, чтобы не казаться для Бильбо слишком мягким. В свою очередь хоббит не знал, как отвечать на этот взгляд. Его глаза то и дело опускались вниз, иначе сердце грозилось остановиться. Ладони вспотели, а жёлудь чуть не выскальзывал с пальцев. — Dûmâri krâl ugar (Ты единственный, кому я могу доверять), — сказал ласково Торин. «Ничего не понял, но интуитивно чувствую, что скоро стану родственником помидорам», — крутилось в голове Бильбо, пока он трясущимися руками клал жёлудь обратно в карман, стараясь не так заметно любоваться образом короля исподлобья. А потом наслаждение моментом потрескалось, словно по стеклу прошлась армия орков. Плавный переход синих глаз от тепла к пронизывающему холоду испугало Бильбо. Вмиг истинный Торин снова стал жадным гномом, что хотел сломать шею всем, кто планировал подойти к Эребору ближе, чем следовало. «Эти гномы!.. Этот гном!» Беспокойно плутая по коридорам, Бильбо был вынужден выпрыгнуть из тяжёлых мыслей, когда его окликнул Торин с чем-то в руках. Словно шёл на казнь, хоббит медленно брёл ближе к гномам, что вооружались и надевали доспехи. А потом Торин подарил ему кольчугу из митрила под в конец шокированные гномьи взгляды со стороны. Отряд перестал звенеть оружием и внимательно наблюдал за сценой. Бильбо мог предположить, что что-то тут определённо не так. Стоит до кого-нибудь в свободное время докопаться. — Dûmâri krâl ugar (Нашёл время предложение делать). — Dûmpân na-ûlûkna i-uzuz hîd bânûk dâdîn al-gûl (Хоббит даже не поймёт, что это предсвадебный подарок). — Duzhâraz gathul, rukhâl kâl ekûz. Nâzâg bîl churdâk nâl (Кольчуга словно его и ждала. Смотрите, как ему идёт). — Akh, khazâdûm nadûkûr dîgûndil (И так мы обзавелись консортом). — Nurtûk kâsh dâshâkh (У нас ещё один дядя)? Гномы позади Торина всполошились и зашептались на кхуздуле, не отрываясь от созерцания настоящего чуда. Ситуация накалялась и давила на Бильбо. Его бросало в прошлое, когда во время похода они постоянно держали тайны от него и обсуждали, будто им это действительно было так сильно необходимо, будто от этого зависела и их жизнь тоже. Дальше же всё было для хоббита, как в тумане. Вот он сбегает и отдаёт сокровище гномов Трандуилу и Барду, вот обещает Гендальфу сидеть в лагере, вот всё равно возвращается в гору, кричит на Торина и ощущает тупую боль в груди, когда замечает в синих глазах застывшие слёзы. Он разрушил доверие того, кем дорожил больше, чем собственной жизнью, что сейчас грозилась свалиться с ворот и превратиться в мясной блинчик. Руки короля были сильные, а в глазах только гнев, горечь и мучение. — Kẖad ulûk (Почему ты)? — шёпот, неслышный никому, кроме хоббита, что цеплялся за жизнь с сожалением и страхом. — Отдайте мне моего Взломщика! — где-то на фоне говорил Гендальф, переступая тяжёлыми шагами вперёд. — Bûrz (Твоего)? — одними губами, совсем без звука, сказал себе Торин, разжимая тиски и выпуская жертву, что стремглав отправилась вниз по заготовленной верёвке. Голова гудела неимоверно. Словно хитрый волшебник применил магию, зачаровывая короля и заставляя упустить предателя. А может это он в глубине своих остатков сознания не мог избавиться от Бильбо? Торин не знал. Он ничего не понимал. Исчезал в потоке безумия, отдаваясь во власть жадности и золота. А извиниться и объясниться перед Бильбо нормально удалось, только когда Торин лежал полумёртвый. Было хорошо на душе, хоть он и помирал. Отдавая честь и получая прощение от гномьего народа, он смог избавить этот мир от Азога. Лежать вот так на руках любимого хоббита — само благословение Махала, их создателя. Самое лучшее, что он мог видеть, пока не погрузился во тьму. Шли тяжёлые месяцы, в ходе которых восстанавливались все три королевских гнома. В Эреборе была суматоха, временное правление взял Даин, а прибывшая Дис не отходила от больничных кроватей своих сыновей и брата. Бильбо благодарил даже Йаванну, что та не позволила им так просто покинуть их мир и наверняка подговорила мужа, Ауле, чтобы тот пощадил их и забрал в свои чертоги позже. Куривший в задумчивости табак Гендальф захаживал в гости. Он не мог ускакать на лошади по своим неизвестным делам, потому что ситуация вокруг Одинокой горы не улучшалась. Одичавшие от огорчения и волнения за жизни своего короля и его наследников гномы не хотели идти на контакт с Бардом и Трандуилом. Волшебник пытался дипломатией решить вопрос, но двое против одного было нечестным состязанием. — Тебя они послушают, ведь ты им принёс Аркенстоун, — поэтому сказал Гендальф, подловив призраком ходившего рядом с больничной комнатой Бильбо. — И тем самым уничтожил сердце Торина, — поджал губы хоббит. — Ты знаешь, что сделал правильно, — улыбнулся ободряюще истари. — Я не ошибся, когда предложил тебя взять в поход. Благодаря тебе они добрались до Эребора, попали внутрь и справились с болезнью, что пожирала умы всех королей-под-горой. И хотелось бы не взваливать на тебя ещё одну ношу, но ты разумный хоббит. Нужно договориться с Бардом и Трандуилом. Образумь и других гномов тоже, лично у меня уже терпения на них не хватает. С Даином и Дис говорить сложнее, чем это было с Торином. — Даин мне не доверяет, — вздохнул Бильбо. — Дис тоже. Хотя стоило ей увидеть кольчугу, как она странно меня оглядела и что-то сказала на кхуздуле. — Митриловая кольчуга, — посмеявшись сказал Гендальф и сощурился на полурослика. — Тебе точно нужно взять на себя роль договорщика. Можешь называть себя дипломатом или даже консортом, сейчас в тебе адекватности больше, чем во всех гномах под этой горой. — Консорт у гномов, вроде, жена короля, — возмущённо сказал Бильбо, отчаянно краснея. — Осторожнее с выражениями! У меня идея. Идея была проста. Он пройдёт по проложенной дороге. Казначеем был временно Балин, который мудро и внимательно относился к расходам, ведь армию гномов нужно было обустроить и кормить. Возможно, немного не вовремя, но Бильбо хотел свою четырнадцатую часть сокровищ. Однако слишком усложнять работу он не желал. — Мне будет достаточно того ларца, где лежит ожерелье с жемчугом, — высказался хоббит, найдя Балина со свёрстком в руках. — Ты любишь подкупать их сокровищами, — со смехом отметил гном, прекрасно понимая, куда этот ларец отправится. — Может хоть золота себе возьмёшь? — Лучше отдайте Барду на восстановление Дейла. — Thorin kelâb dâri ulû (Такой, как ты, нужен Торину), — пробормотал быстро себе по нос Балин, записывая в свёрсток пометку о ларце и золоте. — Кud-dûna rakhûl (Хороший бы был консорт). Не собираясь гадать о сказанном, Бильбо получил своё и оправился на переговоры в Дейл. С раздражением он понимал, что клеймо предателя придётся получать из уст Даина и Дис. С гномами он уже научился говорить, потому так легко и ходил по коридорам Эребора, ведь они вполне могли его выгнать на улицу. Хотя отряд тоже заручился за хоббита. А Дис и вовсе крепко прижала к груди, щекотя щёки своей бородой, и благодарила за спасённые жизни. Однако уважение гномов, тем более королевских кровей, было тяжело заслужить, но легко потерять. «Гномы», — обречённо думал Бильбо, пока Даин недовольно скрещивал руки и смотрел на хоббита, пытаясь понять, откуда в голове полурослика вечно рождаются планы, в ходе которых пользу получают люди и эльфы. — И ты ещё хочешь, чтобы та эльфийка смогла пройти в Эребор и увидеть Кили? — насмешливо уточнял Даин. — Хотя бы раз, чтобы её сердце было спокойнее. А ещё она способна помочь Оину в лечении. Эльфы хорошо разбираются в целительстве. После получения Трандуилом жемчуга я был наречён Другом эльфов, потому могу просить у них помощи. — Gâd-dûm, Thorin hkim a nîf-dur! Tu hobbît is besh-ûk to dar anfor hkum htis khazâd (Клянусь своей бородой, у Торина глаз-алмаз! Этот хоббит готов на всё ради него и его королевства)! — разразился вдруг хохотом Даин, хлопая по спине Бильбо, чуть не отправляя его к валар Йаванне. — Торин очнулся! — послышился вдалеке крик Ори. Бильбо, позабыв о всяких манерах, рванул с места к Дубощиту. Сердце затрепыхалось, а мир из серого обрёл краски. Он знал, что Торин сможет выбраться из лап чертога Ауле! Фили и Кили-то давно изредка просыпались, оставался только их дядя. И вот, наконец, этот день пришёл! Влетев в королевскую спальню Торина и чуть не сбив улыбающегося Оина, хоббит резко затормозил перед кроватью. Всё ещё бледный и осунувшийся, но вполне живой Дубощит неверяще смотрел на него, словно видел то ли впервые, то ли не ожидал, что Бильбо останется в Эреборе так надолго. — Я ему дал маковое молоко, поэтому он может резко уснуть, — сказал в проходе Оин, удаляясь и закрывая двери. — Baruk-îl nâzâb (Мой хоббит), — осипшим голосом сказал Торин. — Gadul na gromu kâl bôk (Я умер и вижу галлюцинацию)? — Ты можешь хотя бы на смертном одре не говорить со мной на кхуздуле? — заворчал в сердцах Бильбо и присел аккуратно на край. — Я так рад видеть, что ты поправляешься. Думал, что не смогу больше смотреть на горы, если ты умрёшь на моих руках. — Бильбо, — улыбнулся Торин. Обычно он называл его мастером Беггинсом или мистером Взломщиком. Для Бильбо это был удар под дых. Он боялся, что, когда Торин очнётся, то потеряет часть памяти, из-за чего хоббит останется вором и предателем. Но Дубощит всё прекрасно помнил и был совсем спокойным. Правда, скорее всего из-за макового молока. — Прости, — выдавил из себя Бильбо, вспомнив боль в синих глазах, когда король узнал про Аркенстоун. — Ты сделал правильно, как всегда. Men eleneku menu o bepap opetu ezirak (Ты для меня больше, чем бесконечная жила митрила). И какие же планы у тебя дальше? Не можешь же ты вечно приглядывать за Эребором и вправлять мозги гномам, — спросил необычным тоном Торин, будто с какой-то толикой надежды. — Если не считать просьбы тебя простить, пока ты холодел на моих руках… Так-то ты меня изгнал из Эребора. Но благо, что ребята решили не говорить Даину и Дис об этом, просто умолчав, — неловко сказал хоббит. — Отношусь к твоему кузену вполне сносно, но королём его не особо вижу… Ты бы давно расправился со всеми проблемами, с которыми пытаются справиться Даин и Дис. У них слишком уж вспыльчивый темперамент. — Не напоминай мне об этом позоре, — прикрыл глаза Торин. — Никакого изгнания. Ты, как никто более, заслужил ходить по королевству гномов и наслаждаться его красотами. Мне льстит, что ты всё ещё считаешь меня королём, хотя я себя показал не с лучшей стороны. — Тогда ты был король-под-горой, а сейчас Торин Дубощит, — улыбнулся Бильбо. Торин открыл глаза и посмотрел на хоббита, великий Эру, тем самым взглядом. Словно у Бильбо в руках жёлудь. Как же он по нему скучал. — Urzâk nâd kâlat imur. Tahâd kâl a-ruk. Zâdam vûnh dili, ghivashel (Я не готов отпускать тебя домой. Твой дом здесь. Рядом со мной, сокровище сокровищ). — И пока ты не уснул, — осторожно начал Бильбо. — Что не так с митриловой кольчугой? Все гномы смотрят на меня, будто я съел самого Смауга. Даже Гендальф покосился. — Men lananubukhs menu (Я тебя люблю), — и уснул. «Гномы», — вспомнилось резко Бильбо, почему они его иногда раздражали. Поправив одеяло чуть выше, хоббит тихими шагами покинул короля. Нужно понять, что делать дальше. Хоть ему и разрешено сидеть в Одинокой горе, но дома Бэк-энд и серебряные ложки матери. Его ждёт его размеренная, комфортная жизнь, где на большую, богатую нору он один. Хоббит невольно остановился. Он около года пробыл с гномами, будто врос в их темп жизни, завёл таких хороших друзей, словил кучу инфарктов из-за Торина, чтобы по итогу оказаться в одиночестве? Мурашки пошли по телу. Даже если к нему в гости будет заезжать Фродо с родителями, будет ли Бильбо так же счастлив? Или ему останется лишь запечатлеть приключение в какой-нибудь книге и с надеждой ожидать стука в дверь, ведь мимо могут проходить гномы или эльфы? — Бильбо, что-то случилось? — подошёл к нему Гендальф, положив руку на плечо. — С Торином разве не всё хорошо? — С ним всё прекрасно, — ответил хоббит. — Мне нужно домой? Все они живы. — Тебе нужно домой, — сказал задумчиво волшебник. — Обязательно. Сначала в Шир и домой, — загадочно улыбнулся он. — Лобелия разве не хотела бы, чтобы ты не вернулся в Бэк-энд? — Лобелия, — прошипел Бильбо, жмуря от недовольства глаза. — Небось ждёт вести, что я помер в походе. Ты прав, мне обязательно нужно домой. — В смысле? Но ты не можешь, — возник из ниоткуда Глоин. — А как же… Gâd-ûl gathol dûm (накрылась свадьба). — Ты же тоже отправишься в Синие горы за женой и Гимли, — участливо ответил Бильбо. — Я сюда вернусь вместе с ними, — возразил Глоин. — Ты тоже можешь. — Я… тоже буду скучать, — еле проговорил хоббит. — Вы мне, как семья. Мои самые лучшие друзья! Без обид, Гендальф. — Да что ты, — усмехнулся волшебник. — Если свезёт, то погощу у вас, конечно, — закончил Бэггинс. Отъехать ему нормально не дали. Гномы столпились у ворот и были готовы привязать его пони к ближайшему камню, лишь бы хоббит их не покинул. Причём, по приказу самой Дис. Принцесса не желала, чтобы Взломщик покидал гору, но истинную причину своих действий скрывала. — Кûrûn Thorin, kâdâd hi hûdûn strûk. Кu sâgul hirs hobbit (Нашёл Торин, когда лежать без сознания. Сейчас лишится своего хоббита), — ворчала она. — В добрый путь, — улыбнулся грустно Балин, будучи на данный момент самым адекватным. — Ты всегда будешь своим в Эреборе. На такой ноте путники отправились в Шир. И пока они путешествовали назад, Бильбо всё пытался узнать у Гендальфа, что же значит митриловая кольчуга. — Если бы Торин умер, я бы никогда не смог тебе признаться, — всё же сдался Гендальф. — Всё не скажу, пусть гномы расскажут. Но, между прочим, из митрила, что есть только в когда-то славном Кхазад-Думе, сделали когда-то кольца, что посеяли хаос во всём Средиземье. Тёмное было время. Темнее, чем сейчас, — хмуро сказал волшебник. — Митрил ценен для гномов. Дороже всего Шира будет маленький кусочек. — На мне сейчас настолько дорогая вещь? — эмоционально отреагировал Бильбо, кольчуга на нём вмиг сделалась не такой уж лёгкой ношей. — Зачем Торин мне её подарил… — Под драконьей-то лихорадкой, — добил Гендальф, не скрывая смеха. — Ты ведь сам упоминал, что гномы прямые. Вот и подумай. — Теперь мне стало хуже от осознания, что я когда-то его предал, передав вам Аркенстоун, — поёжился хоббит. — Так сильно он мне доверился. — Можно и так сказать, — не стал спорить истари. — Действительно останешься в Бэк-Энде? — Что за вопросы у вас, — вздохнул Бильбо. — Что будет делать хоббит в горе, где есть только драгоценности и тёмные пещеры? Я люблю солнце, поля, свой огород… Жёлудь посажу. — Из которого вырастет дуб? Хороший выбор. — Подобрал у Бёорна. После спасения орлами нас после пещер с гоблинами, я понял, что очень боюсь за жизнь гномов. А ведь тогда Торин мог… Почему именно жёлудь, не знаю. Наверное, слишком хорошо запомнился момент, когда он со своим щитом пошёл на Азога, — поделился Бильбо. — Думал ещё, что однажды стоит написать книгу об этих событиях. Я был очевидцем легенды. — Ты изменился, — улыбнулся Гендальф. — Да. Чувство тоски в груди одолевало Бильбо с каждой секундой, когда они подбирались ближе к Ширу. По пути они заходили к эльфам. Сначала к Трандуилу, который со своей грацией принял их в королевстве, ещё раз поблагодарив за ларец с жемчугом. Он поделился истинной причиной такой неприязнью гномами. Оказывается, когда-то гномы Ногрода разорили эльфийское королевство Дориат, из-за чего они закрепились в голове Трандуила, как самые жадные и алчные существа на свете. Учитывая драконью лихорадку Торина, страшно было представить, какой гнев селился в мыслях эльфа, что вполне предсказывал всем такой исход. Взамен на откровение Бильбо признался, что около месяца ел и пил тайно во дворце короля, из-за чего ему всё ещё перед ним совестно. Трандуил, к ещё большему стыду хоббита, удивлённым не выглядел, будто ожидал от полурослика такое. То непонятным образом проберётся внутрь, то съест припасы, то выкрадет ключи от темниц, то освободит ценных пленников, то сворует и испортит первоклассные бочки, то притащит внезапно сокровище гномов, то выскользнет из-под надзора и отправится обратно в Эребор, чтобы потом чуть не помереть от рук Торина, то, конечно же, окажется магическим образом возле тела гномьего короля, когда тот был готов погибнуть после смерти Азога, то снова принесёт драгоценности (ларец), то покинет гору, будто это не ему Дубощит дарил митриловую кольчугу… Хоббиты удивительны или совсем бесстрашны и безрассудны. Бильбо смотрел на короля, что много говорил с ним, и понимал, что тому одиноко. Жемчуг принадлежал его покойной жене, которую он потерял при битве с тёмными силами. Тауриэль сидела в Дейле, ожидая окончательного пробуждения Торина и разрешения войти в гору, хотя бы другом. А Леголаса сам Трандуил отправил на поиски следопыта. Загребущие лапы одиночества, такого же холодного, под норой, царапали спину хоббита усерднее, потому пошёл он по эльфийской тропе на выход из леса с тяжёлым сердцем и воспоминаниями, что потоком лились перед его глазами. Тяжело было ходить там, где месяцами ранее он видел гномов. У Бёорна, он думал, дышать будет легче. И Бильбо сильно ошибался. Дом был пропитан обрывками образов гномов. А потом он снова резюмировал, что очередной его друг одинок. Оборотень был один в своём роду, жил на отшибе Лихолесья, не любил наверняка иметь дело с горделивым лесным королём, отбивался от орков и с подозрением относился к незнакомцам. А ведь у него был большой красивый дом, животина и огород с садом. Но это его не спасло от чувства печали, что таилась в глазах, когда он смеялся и беседовал с гостями. Бильбо было совсем плохо, когда они дошли до Ривенделла и поприветствовали Элронда. Но он хотя бы не был одинок. Как понял хоббит, у полуэльфа была дочь, которая любила играть с мальчишкой лет десяти. Что необычно, тот был человеком. В прошлый раз Взломщик его не заметил, поскольку гномы прижимали его ближе к себе, не доверяя эльфам. А потом Бильбо долго не мог отойти от красот Ривенделла. Тут было так хорошо, свет буквально пронизывал воздух, а плохие мысли оседали на дне водопада. Как и в прошлый раз, здесь была леди Галадриэль, что приходилась близким другом для Элронда. Больше её увидеть был рад Гендальф, что на дорожку пил с ней чай и обсуждал минувшие дни. До Шира было недалеко, они по пути забрали сундук с золотом, который когда-то закопали гномы в пещере троллей. Трое статуй стояли посреди леса, напоминая Бильбо о первом пережитом шоке и страхе за жизнь всего отряда. Они минули Бри и ступали по полям, где всё так же росли пшеница, кукуруза и всякие яркие цветочки, которые любил иногда собирать Бильбо для чая. На границе Гендальф его покинул и пожелал удачи, зачем-то упомянув, что скоро мимо может проходить Глоин, дабы привести свою семью в Эребор. Даже запах в родном краю был другим. Всё-таки он скучал по дому. И дом по нему тоже, ведь Бильбо Беггинс лучше, чем разорявшие его хоббиты, внезапно возомнившие себе, что сквайр умер. Золото-то он притащил и мог запросто всё выкупить, но год с гномами дал о себе знать во всей красе. Хоббит не отдал ни единой монеты и выклевал ворчанием весь мозг сородичам, чтобы те вернули мебель на место. Особенно досталось Лобелии Саквиль-Беггинс, что умыкнула у него мамин сервиз и драгоценные серебряные ложки! И вот его нора снова была приведена в порядок. Огород и сад, ожидаемо, зачахли без владельца. Можно было бы нанять садовника какого, чтобы самому лишний раз не копаться. Однако смысла Бильбо не видел, ибо когти одиночества впились в него так больно, что кошмары посещали его ночью. Чудилось ему, что Торин и его племянники не выжили, а он с разбитым сердцем остался до самой старости, так и не сказав гному, что его жизнь всегда ему будет милее его собственной. В течение месяца хоббит чах на глазах, пока к нему в гости не приехали Дрого, Примула и Фродо. В серых глазах Бильбо снова появилась жизнь, стоило ему увидеть улыбку Фродо и услышать радостный визг, когда ребёнок на всех парах нёсся к нему и обвивал всё тело в объятии. Они стали первыми хоббитами, которым он рассказал про своё приключение. — Как же хорошо, что Торин жив, — с облегчением сказала Примула. — Он был тебе другом. Бильбо не смог ответить, слова согласия застряли в его горле. Торин был для него куда большим, чем другом. Из всех гномов вспыльчивый гордый король был ему ближе всех. Сердце кровоточило нещадно при упоминании одного только имени. На следующее утро Бильбо оповестил родственников, что хочет отдать в будущем в наследство Фродо его Бэк-Энд. Соответственно, Примуле и Дрого нора уже может принадлежать тоже. — Дядя, ты отправишься к горе? — печально спросил Фродо, не желая расставаться со своим героем. — Я отправлюсь домой, — улыбнулся Бильбо, скрывая жгучую боль в груди. — Мне здесь одному делать нечего. Но я буду приезжать на пони в гости. Возможно, с гномами или эльфами. — Вау, — обрадовался Фродо. — Я так мечтаю увидеть эльфов! Они же такие красивые! — Гномы тоже, — застенчиво проговорил Бильбо под удивлённые взгляды Примулы и Дрого. — Надеюсь, ты однажды увидишь Торина и поймёшь, что я имел в виду. Переписав нору единственной нормальной семье из его родственников, оставив сундук с золотом и прогулявшись с Фродо по всему Ширу, Бильбо приготовил рюкзак и отправился в Бри, надеясь встретить там Глоина, как пообещал ему Гендальф. Старый хитрый волшебник наверняка курил трубку где-то в землях Рохана и ставил единолично ставки, как скоро Бэггинс сорвётся обратно в гору. А он сорвался с сердцем, с которого спадал свинец с примесью боли. Глоина не заметить было сложно, это же гном. Тем более рядом с ним были жена и сын, что до ужаса похож на отца. Очень повезло, что Бильбо задержался в Бри в ожидании всего на пару недель. — Бильбо, — обрадовался Глоин, чуть не упав со стула от удивления. — Скажи, что в Эребор! О, Махал! Аzu̇n hobbit gûlâk thorin (Наш хоббит вернётся к Торину). Родной непонятный кхуздул, который обрушился на Бильбо вместе с железными тисками друга. Как он соскучился за месяцы путешествия в Шир по ноющим рёбрам после объятий с гномами. — Как там они? — спросил Бильбо, когда они собрались отобедать. — Живы, слава Махалу, — гордо сказал Глоин. — Все на ногах, была уже коронация. Жаль тебя не было, Торин бы выглядел не таким уставшим от длинных процессий. Он разрешил той эльфийке укорениться в жизни Кили. Правда, криков было много. Нашему наследнику пришлось воевать с принцессой Дис и Торином так, что битва Пяти воинств кажется плевком в море. — Уверен, что было так же громко, когда я забирал своё имущество у попрошаек, что посмели обокрасть мою нору, — поморщил нос Бильбо. — Но это уже решёное дело. Они точно не против, если я вернусь? Нору я оставил с концами. — Эльфийка уже живёт в покоях Кили, хоббит помехой не будет, — усмехнулся гном. — Всяко лучше остроухой. — У меня тоже заострённые уши, — подметил Бильбо. — А ты другое дело! Не сравнивай! Без тяжестей и проблем смогли они добраться до Эребора, что встретил их величественным видом. Гномы постарались на славу, когда восстанавливали королевство. В прошлый раз здесь ещё были обломки и запах серы и угля, а теперь же Гора стала совсем красивой, что завораживало дух. — Дом, — сказал с восторгом Глоин, когда они покидали Дейл и направлялись прямиком к горе. — Отсюда она словно отливает золотом в солнечных лучах. «Гномы», — со смехом подумал Бильбо, отмечая какую-то свою романтику друга. — Глоин, пока мы не дошли и не утонули в приветствиях, — заговорил хоббит. — Гендальф рассказал мне про дороговизну митрила. — Ещё что? — уточнил с подозрением Глоин. — Зачем Торин подарил мне такой подарок? — Король подарил вам такой подарок?! — всполошился рядом Гимли, подслушав беседу отца с хоббитом. — Мам, он сделал полурослику предсвадебный подарок? — Тише, дорогой, — нервно заулыбалась гномка, затыкая рукой рот сына. Бильбо остановился прямо у входа в Эребор и тупо смотрел на Глоина, что прятал взгляд и делал вид, что глух и нем. — Глоин, — с нажимом сказал хоббит. — Смотри, ребята к нам идут! — нашёл манёвр для отвлечения гном, когда заприметил членов отряда, что мчали к ним чуть ли не в припрыжку. — А ну стоять! — выставил руку вперёд Бильбо, давая шанс своим костям быть живее после любвеобильных друзей. — Ты чего? — хлопнул глазами Бофур. — Торин сделал мне предложение, когда подарил митрил? Пыл гномов заметно поубавился. Смущение заиграло на их лицах. Бильбо впервые видит покрасневших друзей до такой степени, что будто они сейчас хотели развернуться и сигануть вниз с моста, что вёл к трону. — Ори, а ну беги-ка за Торином, — пихнул брата Нори, разряжая обстановку. — Мы очень рады тебя видеть. Проголодался? — Что вы обсуждали обо мне на кхуздуле всё это время? — не унимался Бильбо. — Это ведь связано. — Да что ж такое, — взорвался Двалин. — Да пытались понять, чем ты так понравился Торину, что тут ещё скрывать. Влюбился в тебя он ещё давно, только понял это поздно. У Бильбо закружилась голова. Сейчас хлопнется в обморок, как когда-то это сделал, прочитав контракт на роль Взломщика. «Они скрывали от меня это?! Эти… Эти гномы! Орки их дери!» — не находил сил ответить ртом Бильбо, а потому ругался в голове, хватая нещадно носом воздух. Так и хотелось треснуть каждого гнома по затылку. Такое скрывать вообще нельзя! Да хотя бы, когда Торин был под драконьей лихорадкой и вёл себя уж совсем странно! «Он хотел видеть меня возле трона!» «Он подарил мне митриловую кольчугу». «Он всегда так пронзительно на меня смотрел». «Он постоянно спасал меня ещё в начале похода, хотя, очевидно, являлся самым важным участником отряда!» «Он панически искал меня после покатушек на бочках из Лихолесья». «Он много говорил на кхуздуле, скрывая от меня свои чувства». «Он смотрел на меня так нежно, когда обнаружил мой жёлудь». — Бильбо. Хоббит забыл, как дышать, стоило ему услышать голос короля-под-горой. Гномы расступились, и можно было увидеть во всей красе Торина, совсем в простой, но официальной одежде, корона была другой, без обильного количества золота, борода чуть длиннее, а синие глаза светились от счастья. — Я хотел тебе признаться, но ты успел покинуть Эребор, — сказал с придыханием Дубощит, подходя очень близко и осматривая хоббита, словно не верил, что видит его снова. — Знаю, что друзья обычно в любви не объясняются. Ты в праве меня оттолкнуть, но, прошу тебя, останься тут. Просто будь рядом. — Ты самый невыносимый гном на свете, — прошептал Бильбо. — Я вернулся из-за тебя. Мой дом — ты. — Nin taerin (Моя любовь), — произнёс Торин, осторожно положив ладонь на щеку хоббита. — Мне кажется, что я сплю. — Тогда у нас один и тот же сон, — зачарованно сказал Бильбо, еле сдерживая широкую улыбку. — Могут они отойти подальше? Я стесняюсь тебя любить при них. Гномы намёк поняли сразу, ретировавшись в глубины Эребора. Но недалеко, ведь нужно подсмотреть за представлением, о чём знать Беггинсу необязательно. Из-за угла появились Фили и Кили, которых за шиворот потащили в укромное место и пригрозили пальцем, чтобы ни звука! — Кhuzdûl ǽrbâk âdâ kâbâ dâlûm bîr gundûn tûmêth (Ваш дядя перестанет быть вечно хмурым и несчастливым), — шепнул задорно Балин. А яркое солнце грело спину Бильбо, лучи плескались в его кудряшках, в которые зарылись руки Торина, что аккуратно целовал своего хоббита. И ощущения правильности происходящего настолько сильны, что полурослику пришлось схватиться за шубку гнома, дабы не упасть из-за ослабевших ног. Оторвавшись, он понял, что мало что замечал, ведь у его глаз, на волосах сбоку, была вдета серо-голубая бусинка. — Ты сделал её сам, — не спрашивал, а утверждал Бильбо, касаясь пальцами сакральной вещицы. — Сразу, как только смог встать и взять в руки молот, — признался Торин, любуясь своим сокровищем. — Тогда тебе стоит готовиться к тому, что завтра я принесу тебе венок из цветов, что означают «любовь», ведь у хоббитов есть свои способы показать свои намерения, — сказал Бильбо, уже не сдерживая улыбку, она сама лезла ему на лицо. — Буду носить вместо короны. И началась у них счастливая жизнь. Бильбо подарили сад, огород, перестроили королевские покои, чтобы свет пробирался внутрь и будил их по утрам. Дис одобрительно кивнула, когда увидела, что из хоббита получился замечательный консорт для гномов, что души не чаяли в друге. Для Фили и Кили он стал чудесным дядей. Но, чтобы было честнее, Торину пришлось отправиться в гости к Фродо и получить ещё одного племянника этим самым. Жёлудь заботливо посадили возле ворот, что только подчёркивало уют горы и не мешало её величественности. Но всё это — уже совсем другая история.