Простой

— Алло? — в трубке привычно спокойный и чуть усталый голос Вебранда. Хьярварда это раздражает всегда почему-то, но вот сейчас, в конкретно эту самую секунду — особенно. — Привет, Бран, — Хью долго вздыхает и давит из себя улыбку. — Чем занят? — Ничем, — это действительно весь ответ. Никаких пояснений, вроде «отдыхаю» или «смотрю телек», нет. — А Сириус где? — В школе. Вторник же. — Среда, Бран. Сегодня среда, — Хью устало трёт переносицу под очками. — А сын твой прямо сейчас наглейшим образом курит под окнами моей студии. Вместе с Ригом. — О, — да, это снова весь ответ Вебранда. — Что «о»? Что? Я тебе говорю, твой ребёнок травит себя в эту самую секунду, прогуливая учёбу! — Ну, мне ему позвонить или что? — Или что! — Хью взвинчен, и голос его звучит очень высоко. Бран наверняка морщится на том конце трубки. Хью на это очень надеется. — Заниматься воспитанием! — Займись ты, он же у тебя под окнами. Если бы Вебранд сейчас был перед Хью, он бы получил по голове чем-нибудь очень тяжёлым. — Ах, мне заняться? То есть мне пойти отругать Сириуса, потом вернуться домой после работы, прибраться и сделать ужин, постирать вещи, поспать часа четыре, а потом идти работать, чтобы после опять ловить ребёнка и воспитывать его, правильно? — Ну, хочешь, закажем доставку. Хью призывает все свои внутренние ресурсы, чтобы прямо сейчас не разбить телефон о стену. — Если это всё, что ты вычленил из моих слов, то иди ты нахуй, — жмёт на красную кнопку сброса вызова так сильно, что по экрану мобильного ползёт новая трещина. На самом деле Брану абсолютно плевать, будет ли Хью хозяйничать у него — у них — дома, будет ли тот заниматься воспитанием Сириуса, делать что-то ещё. Брану просто нравится, что Хью рядом, что всё ещё с ним. Грязный пол? Ну, закажем клининг. Голоден? Есть доставки. Сириус прогуливает уроки с другом? Ему всё доходчиво объяснят преподаватели. Вебранду не плевать. Просто он слишком простой. Как валенок, как пять копеек. Хью бы добавил — как два пальца обоссать. Но Хью ничего не хочет думать прямо сейчас, он зло запихивает вещи в сумку, смотрит ещё раз в окно на удаляющиеся беззаботные подростковые затылки и покидает студию. Он ничерта не успел сделать по работе сегодня, но приехать к Брану и дать ему по голове сейчас кажется более важным занятием. Дверь квартиры он открывает своим ключом, разувается и громко топает. Дома тихо, лишь с кухни слышится шум закипающего чайника. Пальто остаётся на спинке дивана, сумка — на полу. — Тебе вообще плевать что ли? — именно с этими словами Хью заходит на кухню. Бран спокойно сидит за столом и медитирует над кружкой с чайным пакетиком внутри, сверля взглядом пузыри в прозрачном чайнике. Его выбирал Хью. За время дороги Вебранд не пытался позвонить ему или даже написать смс, а ведь это могло бы немного вбить уровень агрессии. — Будешь чай? — тот поднимает взгляд. Спокойный, как слон. — Ты издеваешься! — Хьярвард готов то ли взорваться, то ли позорно расплакаться. Он всегда берёт на себя слишком много. Больше, чем может унести. Будь то рабочие дела, обязанности по дому, неважно. — Ничего страшного не случилось, Хью. Присядь, м? — Ничего страшного? Курящий подросток — ничего страшного? — в голосе сквозят истеричные нотки. Хью взъерошивает свой рыжий беспорядок на голове и делает несколько глубоких вдохов. — Мы с тобой в четырнадцать пробовали, — всё так же спокойно отвечает Бран, всё же поднимаясь и доставая ещё одну кружку. На ней рисунок какой-то ужасно глупой лягушки — Риг подарил однажды Сириусу. — А ты мне не припоминай тут, это вообще другое! Чайник шумит всё сильнее. Бран опускает пакетик в чашку, подходит к Хью и приобнимает. Конечно же, тут же получает кулаком по плечу. — Отвали, ты придурок! И козёл! Вебранд попыток не оставляет, ловит в итоге Хью в кольцо рук со спины и утыкается лицом в шею. Щекотное пыхтение немного сбивает пыл. — Отпусти меня. — Не отпущу, — щеки касаются сухие губы. — Я похож на человека, приехавшего пососаться? — Хью извивается, но не с его ростом и весом пытаться выбраться из сильных рук капитана полиции. — Скорее, приехавшего потрахаться, а потом всё же заказать доставку. Пицца, роллы, что хочешь? Хью покрывается румянцем от шеи до кончиков ушей и принимается барахтаться в хватке с утроенной силой. — Какой трахаться? Какие роллы? Я тебе про… — возмущённая речь давится сдавленным стоном от неожиданного игривого укуса в заднюю часть шеи. Слабое место Хью. — Вкусно пахнешь. Брану не плевать. Просто он знает своего мужчину уставшим и в плохом настроении. Знает, чего тот хочет. Знает, как помочь расслабиться и заставить отдохнуть. Потому кусает снова и снова, пока Хью в его руках не перестаёт вертеться и сопротивляться. Пальцы пробегаются по ряду пуговиц, оголяя светлую грудь. — Блять, Бран, — совсем тихо бормочет Хьярвард, когда ноготь цепляет его сосок. — Мгм, я тут. Сильные руки заставляют Хью повернуться, и его губы тут же захватывает мокрый поцелуй. Такой, что невозможно возмущаться дальше. Только шумно дышать носом и цепляться пальцами за домашнюю футболку Вебранда с рядом протёртых дырочек у ворота. Чайник пиликает, заканчивая кипятить воду, вот только на кухне уже нет никого заинтересованного в этом. Бран буквально подхватывает Хью на руки, поддерживая за ягодицы, и доносит прямо до постели, где спешно раздевает. — Я же… потный… с работы, — попытки Хью повозмущаться ни к чему не приводят. Кажется, Вебранду только интереснее кусать малость липкую кожу, всасывать её, оставляя следы, вести носом и вдыхать запах своего мужчины. В их возрасте и на их уровне отношений — старая семейная пара — в сексе уже давно нет неловкости и излишней романтики. Смазка и презервативы всегда на одном и том же месте, любимые позы и эрогенные зоны выучены наизусть. Но сейчас это не что-то привычное, рядовое и уже довольно редкое. Нет. Хью ощущает, как между ними искрит почти позабытая страсть. Тело предательски выгибается под жадными поцелуями и укусами, а собственные руки отчаянно пытаются цепляться за плечи и спину, оставляя незаметные следы от ногтей. Вся одежда оказывается где-то вне зоны видимости, на полу, а собственный стояк ощущается каплей смазки на животе и напряжением в яйцах. Хью не думает, что делает, пока давит Брану на затылок, буквально вынуждая опуститься и взять член в рот. Он опускается сразу же до конца, на секунду рефлекторно содрагаясь и сжимаясь стенками глотки вокруг чувствительной головки. Хьярварда выгибает, и он протяжно стонет. Ноги предательски трясутся, так что Брану приходится обнять их и прижать к себе покрепче. Хью мог бы задушить его сейчас своими бёдрами, но он уже не помнит, на что злился несколько минут назад. Пальцы путаются в длинных волосах Брана, пока тот с неожиданным рвением усердно опускается глоткой на член раз за разом. Слишком быстро, тесно и жарко. Хью слишком сильно устал. Вымотался. Физически и эмоционально. Нет ничего удивительного в том, что он кончает через пару минут такой сладкой пытки, протяжно выстанывая и жмуря слезящиеся глаза. Приходит в себя он тяжело и смазанно, уже лёжа на животе с подушкой под бёдрами с пальцами в заднице. Тяжёлый стон тонет в мягкой постели — матрас сюда тоже выбран Хью самостоятельно — в ответ на эту грубоватую растяжку. Тело слишком чувствительно после оргазма, и лёгкая стимуляция быстро заставляет снова возбудиться. За спиной слышно только частое пыхтение Брана, а ещё влажное хлюпанье. — Давай быстрее, — Хью чуть подаётся на пальцы и снова громко стонет. Вебранд не считает нужным отвечать. Опускается, прикусывая ягодицу, и продолжает старательную растяжку. Знает, что Хью с трещиной на анусе из него всю душу высосет, так что стоит уделить больше внимания. Сам Хью возбуждённо извивается, двигает задом навстречу, стискивает пальцами покрывало и за пеленой возбуждения перестаёт понимать, когда два пальца превращаются в три, а после и в четыре. — Достаточно уже, — он попадает пяткой куда-то в мягкий бок Вебранда, сам отползает вперёд и укладывается спиной на подушки, бесстыдно разводя длинные стройные ноги в стороны. Дырочка ануса блестит от смазки и пульсирует, сжимаясь. Сам Хью прикусывает губу, смотря из-под вееров своих чёрных ресниц, и сжимает рукой свой член, пару раз проводя по нему до самой головки, от чего стонет. Пошло и звонко, смотря Брану прямо в глаза. Хью молчит, но Вебранд чётко слышит в голове прямой приказ: «Трахни меня». Он в мгновение навесает сверху, ловит губы грубым поцелуем и, быстро раскатав по члену резинку, толкается внутрь. Стоны Хью прекрасны. Звучат на самое ухо, пока их горячие вспотевшие тела плотно прижимаются друг к другу. Отпускать не хочется, нет, только сжать ещё сильнее, укусить, вбиться так сильно и глубоко, чтобы увидеть космос прямо в маленькой спальне. Бран дышит тяжело и горячо, оставляя всё больше меток на теле возлюбленного и не замедляя своих движений ни на секунду. Он выходит примерно наполовину и тут же толкается до шлепка яиц о задницу Хью. — Б… Бран, — скуляще тянет тот, обнимая крепко ногами за поясницу, цепляясь ногтями за скользкую от пота кожу. Двигаться становится труднее. — Ну же — ах! — большой мальчик, постони для меня немного… Хью просто до безумия обожает, когда Вебранд сдаётся во время секса на звуки. Его это заводит до такой степени, что кончить можно и без рук. И сейчас он старательно вылизывает и кусает Брану шею, трётся о грудь и намеренно сжимает его член в себе, чтобы добиться этого. Вебранд упирается лбом в плечо Хью и выдыхает негромкий низкий стон, от которого по коже тут же бегут мурашки, а член дёргается, зажатый между тел. Глаза Хью закатываются в просто немыслимом удовольствии, и он опускает ноги обратно на постель, позволяя дальше двигаться. — Ещё, — возбуждённо шепчет он, специально побольнее царапая спину. И Бран послушно стонет. — Ещё, — толчки становятся совсем уж быстрыми и хаотичными. — Е… ещё, ещё, Бран… Хью на самой грани. Нескольких глубоких фрикций хватает, чтобы он напрягся резко всем телом. На животе Бран ощущает горячую вязкость спермы, а вид светлой груди с бусинками напряжённых сосков его добивает. Он кусается, замирая глубоко внутри, и кончает следом, крупно дрожа всем телом и несдержанно дыша низкими стонами. В спальне до ужаса душно. Они оба страшно вспотевшие и ленивые, просто лежат в объятиях и пытаются отдышаться. Чайник давно уже успевает остыть. Хью тоже.