Разделённое безумие

      Я бежала, не разбирая дороги. Перед глазами была лишь мутная пелена деревьев и кустов, мимо которых я неслась стремглав, желая спастись от незримой опасности, преследующей меня. Сердце бешено колотилось внутри, обещая разорвать на куски грудную клетку и замереть от ужаса, который постепенно охватывал мой затуманенный разум. Я стойко отгоняла пугающие мысли о том, что я не успею защититься, не успею увернуться, ударить, что меня не успеют найти и спасти.       В суматохе беспорядочных мыслей, что не отпускали меня на протяжении всей погони, я ухватилась за одну единственную — «вот бы Лайс был здесь». Почему я подумала именно о нём — этого я не могла знать. Или могла, но в нынешней ситуации найти ответ было немыслимым и несвоевременным развлечением.       Казалось, я бежала целую вечность, каким-то чудом умудряясь перепрыгивать через толстые корни деревьев и уворачиваясь от колючих кустарников. Погоня за мной не прекращалась, преследователь — наверняка, кто-то пострашнее шипохвоста — следовал за мной по пятам, не давая мне даже малейшей возможности перевести дух. Погружённая в тревожные мысли и в неумолимое стремление спасти свою жизнь любой ценой, я не заметила небольшой овраг впереди. Не успев вовремя среагировать, я споткнулась и покатилась кубарем вниз, ударяясь об острые маленькие камни, скрытые под рыхлой землёй, и царапая кожу о многочисленные колючки. Оказавшись на траве, которая немного смягчила моё падение, я осознала, что всё это время практически не дышала, тело неприятно ломило. Я с трудом открыла глаза, делая глубокий, судорожный вздох.       Перед глазами всё плыло, поэтому когда над рвом нависла крупная фигура, я не сразу сообразила, кому она принадлежит. Понадобилось некоторое время, чтобы зрение пришло в норму и смогло сфокусироваться на фигуре.       — Ты там как? Жива? — до моих ушей донёсся голос Лайса, глаза смогли уловить его немного встревоженное лицо.        — Не уверена, — с трудом проговорила я, пытаясь понять, не очередная ли это иллюзия или игра моего разума. Может, никакого Лайса здесь и вовсе не было? Может, моё сознание выдаёт желаемое за действительное? После тех видений, что периодически одолевают меня, я уже не знаю, о чём и думать. Убедившись, что происходящее реально, я вновь перевожу взгляд на Лайса, склонившегося к обрыву, где лежала я. Мысли в голове путались, цепляясь одна за другую: как он вообще здесь оказался и почему именно сейчас? — Ты прогнал его?       Я осторожно приподнялась на локтях, проверяя, какими конечностями тела в состоянии пошевелить. С губ сорвался тихий болезненный стон, когда я почувствовала лёгкую боль в бедре. Надеюсь, что отделаюсь лишь синяком.       — Кого? — недоумённо проговорил Лайс, озираясь по сторонам в поисках потенциальных опасностей.       — Шипохвоста. Или кто это был, не знаю.       Лайс лишь вопросительно выгнул бровь, смотря на меня, как на умалишённую.       — Я ходил за тобой почти целый час, никакого шипохвоста не было и в помине, — его лицо из недоумённого вдруг стало серьёзным и решительным, однако уголок его губ исказился в присущей лишь ему усмешке. — И по-моему, ты тоже не слишком торопишься, хотя по планам уже должна бы выйти на след. Поднимайся, отведу тебя в их логово. Может, успеешь…       — Ты… Ты что? — смысл его слов стал медленно пробираться сквозь густой туман в моём разуме. А затем меня захлестнула волна праведного гнева, которая в мгновение ока забурлила внутри меня, готовясь, подобно вулкану, извергнуться наружу. — Ты меня преследовал?! Совсем из ума выжил?       — Не преследовал, а подстраховывал. Есть разница, — Лайс закатил глаза так, словно пытался объяснить всем известную истину нерадивому ребёнку.       — Тогда зачем бежал за мной?       — А ты зачем убегала?       — Думала, это хищник!       Мой возмущённый взгляд метался по лицу Лайса в попытке найти хоть каплю раскаяния, но тот, кажется, совершенно не чувствовал за собой вины. Наоборот, его взгляд вдруг сделался несколько раздражённым и раздосадованным. Крохотный огонёк надвигающейся волны бунта загорелся в его глазах, предвещая разгореться в устрашающий пожар.       — Так вот какой был план, если встретишь добычу? Бежать? — Лайс нахмурился, по-детски скрещивая на груди руки. В его тоне сквозила обида, словно я не оправдала его надежд. Однако я знала его уже достаточно хорошо, чтобы смело заявить: его поведение было лишь напускным, немного шуточным, ребяческим. Лайс тоже уже хорошо узнал меня за это короткое время, чтобы понимать, что я не такая бесстрашная и чокнутая, как он. — Так и думал, что ты струсишь в последний момент. Поэтому и решил проследить!       — А мне кажется, ты просто развлекался, пытаясь меня напугать.       — Не придумывай. И вообще, вылезай оттуда. А то глянь на неё, разлеглась, — его губы растянулись в игривой усмешке, а сквозь первоначально раздражённый тон голоса промелькнули весёлые, мягкие и несколько шутливые нотки. Он наклонился, протягивая руку. Я посмотрела на него, прищурившись, и решила как следует проучить его.       Внутри бушевали обида и злость, и я, поддавшись желанию отомстить, схватила Лайса за руку и с силой потянула на себя. На мгновение в его глазах отразилось недоумение — он явно не ожидал чего-то подобного, да ещё и от меня. А в следующую секунду Лайс потерял баланс и полетел в ров. Он рухнул прямо на меня, заставляя меня закашляться от внезапной боли.       — Ты что творишь?! — Лицо Лайса оказалось слишком близко: возмущённое, обиженное и растерянное. Именно на такую реакцию я и рассчитывала.       — Возвращаю должок. Я здесь, между прочим, из-за тебя оказалась, — фыркнула я, морщась от тяжести его тела, придавившего меня плотнее к земле.       — Не нужно винить меня в том, что трусиха. И вообще, не моя проблема, что ты не смотришь под ноги. — Я раздражённо пнула его в бедро, заставляя Лайса поморщиться и недовольно прошипеть. — У тебя колени острые.       — А ты тяжёлый!       — Знаю. Это всё мышцы, — с гордой ухмылкой проговорил он, крайне довольный этим фактом. Ещё бы! Учитывая, сколько времени он проводил за тренировками и на охоте, его тело однозначно состояло из одних только мышц. И прямо сейчас я осознала, что чувствую каждую из них сквозь ткань охотничьей одежды, поскольку торс Лайса плотно прижимался к моему телу. Это открытие заставило меня зардеться от смущения, неловкости и… удовлетворения?       Но не это было наиболее смущающим. Мой взгляд ненароком упал на его бёдра, которые оказались аккурат между моими ногами. Оказалось, что мы лежали на земле в очень провокационной и двусмысленной позе, которая не оставила бы сомнений у любого, кому «посчастливится» увидеть эту картину. Моё лицо пылало от этих мыслей, мне стало нехорошо. Я попыталась сдвинуться из-под тела Лайса, но он оказался таким тяжёлым, что даже приложив все возможные усилия, я бы не смогла его сдвинуть ни на миллиметр.       — Встань, пожалуйста. Мне неудобно, — попросила я, вновь пытаясь оттолкнуть его от себя, но Лайс лишь заговорщически улыбнулся, довольный, как кот, и заявил, не оставляя своим высказыванием ни единой возможности возразить:       — А мне удобно. Не встану.       Я не знала, делал ли он это просто из вредности или жаждал реванша, но на всякий случай ещё раз попыталась его пнуть. Мои попытки, однако, лишь позабавили Лайса: он расслабил руки, плотнее придавливая меня к земле.       Теперь его лицо находилось так близко, что я могла бы сосчитать ресницы, если бы захотела. Необычные, грубые черты, словно вытесанные из камня. Пирсинг на чётко очерченных губах, тёмные кристаллы на высоких скулах, острый нос. И всё же была в его лице едва уловимая нежность, выдававшая его юный возраст.       Внимательно исследуя изголодавшимся взглядом его лицо и тело, я ощутила, как в груди замерло сердце, словно время замедлилось в этот момент, позволяя мне как можно больше лицезреть его. Было в Лайсе что-то, что отличало его от других братьев Атрау.       Каждый из них таил в себе нечто тёмное, запретное и… пугающее. Браннис, несмотря на привычную ухмылку и дружеские подколы, мог быть поистине жестоким и безжалостным, мог одолеть врагов одним щелчком пальцев, даже не моргнув. Однако, он также мог протянуть руку помощи каждому члену своей семьи в нужный момент. Айен, хоть и не отличался особой физической мощью, был, тем не менее, крайне умён, смекалист и наблюдателен. А его закрытость и отстранённость от всего мира лишь больше зарождали в голове пугающие мысли о том, что за этими непробиваемыми стенами скрывается непроглядная тьма, щупальцами сковывающая любого, кто посмеет к ней приблизиться.       Но Лайс… Лайс был самым безумным из них. Самым смелым, непредсказуемым и открытым. Там, где Браннистарх просчитывал риски, а Айен обдумывал последствия, Лайс уже действовал — с безумной ухмылкой, с огнём в глазах. Он был похож на бушующее пламя, которое способно за считанные мгновения разверзнуться до катастрофических размеров и стереть с лица Вселенной всё, не оставив даже пепла.       Мою сестру пугал Лайс, отвращал своей тьмой, непосредственностью, безумием. Она, как и все, видит лишь внешнюю оболочку, маску, за которой скрывается каждый из нас. Но вглубь, туда, где сокрыта настоящая сущность мужчины, она даже не проявила желания заглянуть хотя бы одним глазком, понять те чувства и эмоции, что сокрыты внутри, в тёмных глубинах его многогранной души. Она испытывала первородный страх перед ним, перед его необычностью, перед истинным Лайсом.       Я же смогла увидеть его всецело. Не знаю, сам он позволил мне заглянуть за тонкую грань его естества или я сама изловчилась и проникла так глубоко, не испугавшись. Да, сначала я испугалась, увидев его на той арене, где он, словно безжалостный зверь поедал сердце побеждённого соперника, а затем и того, с какой юношеской лёгкостью и безрассудством он запрыгнул на спину шипохвоста и одолел его. Однако теперь я находила особое удовольствие в его поведении, его манере общаться, в нём самом. Даже его некогда пугающее безумие теперь влекло к себе, завораживало и поглощало меня целиком. Я словно сама хотела ощутить его щупальца в своём сознании, в глубинах своей души.       Я смотрела на него, заворожённая. В его взгляде была бездна — смесь дикого восторга и скрытой нежности. Он не требовал внимания и не держался в тени. Лайс просто жил, горел, пылал, не зная границ. Он был той искрой, которая могла превратиться в сверхновую звезду и озарить своим светом не одну Галактику.       — Что, нравлюсь тебе? — Лайс, заметив, что я уже некоторое время беззастенчиво рассматриваю его, растянул рот в ехидной улыбке. Я резко вынырнула из своих мыслей, краснея пуще прежнего от того, что действительно всё это время не отрывала заинтересованного взгляда от него и от его слов. Гул ускорившего беспорядочный ритм сердца, казалось, разносился по всей округе, нарушая умиротворённый покой дикой природы.       — Ещё чего не хватало.       — Да брось, я же хорошенький. И характер у меня славный, и чувством юмора не обделён, — он заговорил необычно игривым голосом, в его внимательном взгляде плясали ехидные и шутливые огоньки, а его губы растянулись в самодовольной лукавой ухмылке. Я собиралась огрызнуться, но лишь цокнула языком, отворачиваясь в сторону. — Что, не хочешь признавать очевидное? — Он коснулся моего подбородка, поворачивая обратно и заставляя снова взглянуть на него. — Я вот легко могу сказать, что считаю тебя привлекательной. А то, что ты — нет, говорит о многом.       Лайс по-прежнему улыбался, но теперь насмешливость в его глазах смешалась с чем-то новым, чего прежде я в них не видела. Между нами повисло молчание, нарушаемое лишь глухим шелестом леса. Тёплое, слегка неровное дыхание Лайса смешивалось с моим собственным, заставляя сердце стучать чуть чаще.       — Мейо намного привлекательнее тебя, — сама не знаю, зачем сказала ему это. Наверное, чтобы позлить, сбить с него спесь или… посмотреть, чем это всё обернётся. Я словно ходила на краю пропасти, делая всё возможное, чтобы провалиться в неё и утонуть в пугающей пучине души мужчины, что был сейчас так близко ко мне. Лайс усмехнулся, заглядывая в мои глаза.       — Врать не хорошо, — однако в его взгляде блеснул недовольный, бунтующий огонёк после моих слов. — Ни за что не поверю, что в твоём вкусе смазливые аристократы, думающие только о своём удобстве и вечно ворчащие без повода, как твой пернатый.       — Может, в моём вкусе именно такие, — я специально провоцирую, подливаю масла в огонь, бужу сокрытого в нём зверя. Лайс внимательно посмотрел на меня, пытаясь найти в моём лице хоть один намёк на то, что я лгу.       — Да ну? — внезапно на его лице вновь расцветает ехидная, насмешливая, но при этом какая-то нежная улыбка. Он вдруг склоняется ближе к моему лицу, опаляя мои губы своим горячим дыханием. Сейчас он был похож на голодного хищника, который жаждал чего-то. Уж явно не отведать меня. — Если хотела меня раззадорить, стоило использовать другие методы.       А дальше я окончательно потерялась. Он вдруг жадно поцеловал меня в губы, не давая мне возможности что-либо возразить. Поцелуй захватил меня врасплох, но в то же время разжёг внутри ураган чувств. Его губы настойчиво, но при этом удивительно осторожно сомкнулись на моих, и всё вокруг померкло. Я больше не слышала шелеста листвы, не ощущала прохлады вечернего воздуха — только его, обволакивающего, жаркого, проникающего в каждый уголок моего сознания.       Сначала я замерла, растерянная, но затем что-то внутри меня сорвалось с цепи. Его тепло затопило меня с головы до ног, наполнило пустоту, о существовании которой я даже не подозревала. Дрожь пробежала по телу, когда его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя после себя невидимые следы жара.       Его губы двигались уверенно, жадно, но при этом с какой-то нежностью, словно он смаковал этот момент, впитывая меня целиком. Я чувствовала, как всё внутри сжимается в предвкушении, как каждый нерв натянут до предела. Сердце стучало так громко, что, казалось, оно вот-вот заглушит шелест леса и тихие, едва слышные звуки, которые вырывались из моих губ.       Мои руки, сначала пробежавшись пальцами по его обнажённым мускулистым плечам, покрытым татуировками, невольно вцепились в его одежду, словно я боялась, что он исчезнет, растает, как утренний туман. Но Лайс не исчезал. Напротив, его прикосновения становились смелее. Его пальцы пробежались по моему затылку, чуть сжали волосы, углубляя поцелуй. Его язык скользнул по краю моих губ, и от этого едва ощутимого движения у меня задрожали ноги.       Сопротивляться не было никакого желания. Я тонула. Тонула в этом огне, в его горячем дыхании, в нестерпимо близком присутствии. В его руках я чувствовала себя совершенно иначе — уязвимой и в то же время желанной. Лайс целовал требовательно, но в то же время его губы ласкали, обещая что-то большее, что-то неизведанное. Меня окутывало ощущение полного растворения, словно границы между нами стирались, и мы становились единым целым.       Но где-то в глубине меня, в самом потаённом уголке сознания, взорвалась тревога. Это всё было неправильно. Я помолвлена с его братом. Помолвлена. Связана обязательствами, которые не могу просто так стереть одним поцелуем. Внутри что-то мучительно крутилось, вызывало диссонанс, заставляло сердце биться всё быстрее, как будто оно тоже пыталось выбраться из груди и уйти от этой запретной близости. Я не должна была быть здесь, не должна была позволять себе это. Лайс — брат моего будущего мужа. Как бы мы не оправдывались перед собой, этот момент был чуждым, разрушительным для всего, к чему я привыкла, что считала правильным. Однако, именно я и спровоцировала это.       Но в следующий момент эти мысли начали рассеиваться, как дым. Я снова ощущала его тепло, снова чувствовала его руку, что скользит по моим волосам, так сильно, что почти больно, но в этом было что-то, что отзывалось в каждом клеточке моего тела. Сомнения таяли, словно снег под палящим солнцем. Я не могла сопротивляться. Не хотела.       Я позволила себе забыть об Айене, о своих обязательствах и обещаниях. В его присутствии всё казалось второстепенным, незначительным. Я была здесь, с ним, и всё, что имело значение, это то, что сейчас, в этот момент, нас было двое, и наши тела не спрашивали разрешения у разума. Зачем было сдерживаться? Что-то в этом мгновении говорило мне, что мы не можем уйти друг от друга, что наша связь не поддается рациональному объяснению. Мы не могли остановиться. Это было как магнитное поле, которое затягивало нас в свою орбиту, и мы, несмотря на все последствия, были бессильны перед этим притяжением.       Здесь, в его объятиях, я ощущала не только его тело, но и саму себя. Чувствовала, как забываю, кто я, и кто он. Лишь два живых существа, стремящихся друг к другу, не в силах прервать этот танец, не в силах расстаться даже на мгновение. В этот момент мне было всё равно, что будет потом. Мы отдались только этому, лишь этим чувствам, оставив позади все обязательства и страхи.       Рука Лайса скользнула на мою талию, сжимая её сквозь ткань одежды. Он по-прежнему нависал надо мной, вжимая меня своим телом в земле. Невольно я поймала себя на безумной мысли о том, что мне бы хотелось сомкнуть ноги на его торсе, хотелось бы, чтобы это всё зашло дальше поцелуя, хотелось чувствовать руки Лайса уже не сквозь плотную ткань одежды, а на своём теле, чтобы он покрывал всю меня поцелуями. От подобных мыслей я сильнее покраснела, чувствуя, как внизу живота скопилось напряжение.       Я не знаю, сколько это длилось. Время потеряло всякий смысл. Но когда он наконец оторвался от меня, лёгкий смешок слетел с его губ, ещё влажных от поцелуя.       «Нужно было просто назвать его красивым».       — Можешь сказать это вслух, — его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой.       Я судорожно вдохнула, стараясь прийти в себя. Горящие щеки выдавали меня с головой, и я не могла придумать ни одной колкости, способной сбить его самодовольное выражение. Он победил. Но разве это была борьба? Разве я действительно хотела сопротивляться? Попытавшись унять волнение, я упёрлась ладонями в его грудь, отодвигая от себя нависшее тело.       — Я думала, ты не умеешь читать мысли по собственному желанию.       — Я и не умею. У тебя всё на лице написано, — Лайс усмехнулся, но в его глазах не было прежней ехидности. Теперь там жило что-то иное — нечто глубокое, необъяснимое, от чего у меня по спине пробежали мурашки.       — Ладно. Ты… симпатичный. А теперь отпусти меня, — я дёрнулась в попытке скинуть с себя Лайса, и тот нехотя перекатился набок.       — Видишь. Ничего сложного.       Резко встав с земли, он протянул руку, помогая мне подняться. Когда его пальцы коснулись моей ладони, я вновь покраснела и едва заметно задрожала, вспоминая тот поцелуй, что мы разделили мгновениями ранее. Я не знала, каковы будут последствия наших действий. Но в одном я была уверена — я не пожалею о том, что случилось.