Мята, шалфей, полынь

У Индро всегда полные карманы «сена». На самом деле не буквально сена, а высохших растений — листья, веточки, цветы, смятые и крошащиеся. Он теряет их и собирает новые — матушка с малолетства приучила его так его делать. Зачем? Кто знает. Так надо. Отпугивает злых духов. Сперва Индро послушно срывает те, что она показывает и складывает — в карманы и маленький мешочек, который носит с собой. Его одежда постоянно в зеленых пятнах, но его никто за это не ругает — ни отец, ни матушка, даже когда приходят господа из замка, а он вроде как не выглядит достойно. Когда Индро становится старше, он начинает стесняться дурацкой приметы. Ну как календула и крапива могут отпугнуть злых духов? Понятное дело, что тут поможет только крест и молитва, но все равно берет с собой врученный матерью суконный мешочек. В его карманах больше нет листвы — куда приятнее иметь там пару грошей или маленький подарок для Бланки. Порой друзья над ним подшучивают, но без злобы — к моменту, когда они вырастают настолько, чтобы чувствовать запахи в полной мере и различать их, все успевают привыкнуть к мятному холоду, ассоциирующемуся с Индро, словно это его врожденная часть и есть.

***

Мешочек он потерял в сражении с Коротышкой. Не только его — за эти сутки или около них он потерял много больше, практически все, кроме своей собственной жизни. Индро все еще ходит с трудом, но лежать дальше нет мочи, провонявшая его слабостью кровать осточертела чрезмерно и он через силу выходит из дома. Щурится яркому солнцу. — Эй-эй, парень! — Пешек, пытается его остановить, но потом бросает эту затею. — Ты мне денег должен, не думай сбежать! «Бежать» громкое слово. Шаг за шагом, путаясь в ногах Индро отходит от мельницы, чтобы дойти до ближайшей поляны и упасть там — в стороне от чужих глаз. Тут его никто не видит и можно вдоволь оплакать умерших. Родители, Бланка, почти вся Скалица. Когда он в последний раз их видел, гарь и дух мертвечины убил знакомые запахи и теперь, кажется, их нет даже в памяти, только дым. Он лежит какое-то время, поливая землю слезами, пока сил на слезы не остается. Лежит после, глядя на алый цветок у самого лица. Мак. Зверобой. Ромашки. Индро поднимается, чтобы сесть. Тянет руку, чтобы сорвать ближайший стебелек, сминает его в руке — так растение лучше отдает запах и после будет благоухать даже того, как высохнет. Надо… надо раздобыть новый мешочек. И новых трав. Пусть оберегают его от злых духов.

***

— Ну, ты по крайней мере не воняешь, — признает Ян Птачек. До этого признания случилась драка в корчме и не совсем удачная охота, но дело совсем не в этом. Просто… ну, будем честны, подчиненный Радцига не так уж и плох. Не очень сообразителен, да и взгляд у него порой такой глупый хоть на стену лезь, но в целом терпим. — Не воняю? — Индро хмурится, словно не понимает была это похвала или укор. — Ага. Как большая часть альф. Чаще всего альфы весьма сильно пахнут и чем-то таким, не очень понятным, но с этим хоть в одной комнате можно находиться. Запах у него правда немного странный, какой-то травянистый, но кто идеален? Ян умеет держать лицо даже если запах присутствующих ему неприятен. Большая часть аристократии сплошь альфы, причем все как на подбор ему неподходящие, и приходится постараться, чтобы они не сочли его бесправной почти-девицей. Гануш, конечно, любит угрожать, что сошлет его обратно к матери, а та выдаст его замуж за какого-нибудь венгра или вовсе турка, где ему придется быть на правах наложницы. Обычно на последней фразе Гануш понимает, что смолол лишнего и идет на попятную, чем Птачек охотно пользуется. Ян не сильно волнуется о своей природе. Есть места, где появление таких, как он, связывают с плохими знамениями или ведовством, но когда ты будущий правитель земель и единственный наследник, с этим как-то попроще. Он мужчина, а остальное все мелочи. Даже небольшие неудобства осенью и весной. — Я… приму это как комплимент. Птачек хохочет, глядя на не в меру задумчивое лицо Индржиха. Тот даже украдкой рукав нюхает. Ну что за дурак! Он не может удержаться, чтобы не поставить его в еще больший тупик. Пускается в пространные рассуждения о запахах в целом и том, как о них писали ученые мужи древности. О том, что это первое, из чего составляется впечатление о человеке, первый кирпич в будущих взаимоотношениях. В любовных балладах было вовсе все втройне красочно. Через одну прекрасные девы впервые видели своих суженых и сразу же понимали, что это тот самый. — Но в это я не верю, — подытоживает Птачек. — Почему? — спрашивает Индро. — Слишком нереалистично. Есть много больше черт, на которые стоит ориентироваться — душа, опять же! И делать выбор буквально сразу же, потому что менестрели любят петь про истинность? Пф, глупости. Или ты считаешь иначе? Индро мнется. — Я не знаю. — Ты хоть читать умеешь? — Нет. А, ну вот. — Ну, вдруг научишься, поймешь, о чем я говорю. — Как скажете, пан. Ян машет на него рукой, веля уйти. Учиться читать или чем он там занимается на побегушках у Радцига. Птачек Индржиху, конечно, благодарен за спасение от половцев, но им все же не очень по пути.

***

Отказать панычу даже в самых больших глупостях нереально. Во-первых потому, что Гануш явно дал понять, кто тут наследник земель, а кто сын кузнеца. Индро с тоской вспоминает Скалицу — там было как-то проще, даже при том, что они жили буквально под стеной замка, близость пана Кобылы не ощущалась как что-то давящее. Ну или просто сам по себе пан не такой вредный как Птачек. Во-вторых — потому что тот сразу же начинает делать такое обиженное лицо, что Индро становится стыдно. В любом случае, когда ему велят явиться в купальни, он приходит. С большим бы удовольствием бы поспал лишние несколько часов — в последнее время за попытками научиться толком держать в руках меч и прочих хлопотах отдохнуть получается весьма нечасто — но все равно приходит. Выигрывает обратно одежду пана Яна и еще накидку сверху. Забирается вторым в бадью, явно демонстрируя, что его таким не проймешь. Плетется за вином в ратушу. — Какого хрена? — спрашивает сам себя Индро, набирая в кувшин вина и тащась с ним обратно к купальням. Может из-за того, что лично его местная выпивка устраивала и он успел поднабраться достаточно, чтобы согласиться на подобную авантюру. Трезвым тащиться в мокром в город и назад он бы явно не стал. — Вот видишь, это совсем другой уровень! — смеется Птачек, опустошая собственную чашку. Вино как вино. Они выпивают кувшин до дна и когда панычу в голову взбредает дарить Кларе цветы, Индро снова выбирается из теплой воды и тащится еще дальше прежнего. За ним остается мокрый след, а ночной воздух делает одежду кошмарно холодной, но это немного прочищает ему голову. Пана Яна вовсе разнесло от выпитого. Индро понял про цветы и где они растут, но предыстория такого решения осталась ему непонятна. Птачек уже запинался через слово, нес что-то про то, что ошибался раньше и менестрели то правы! Вот сейчас он это понял! Индро вот ничего не понял. Он только надеется, что за обдерганные розы им завтра ничего не будет. Один из неудачно сорванных цветков он несет отдельно, намереваясь добавить его к разнотравью в мешочке. Таких цветов у Скалицы не росло.

***

Наутро у Яна ужасно болит голова, но это не мешает ему выцепить из ночных событий главное. В купальнях была та самая, его истинная пара, прям как в балладах. К несчастью, он был слишком пьян к моменту её появления и не сделал ничего толкового, чтобы хотя бы познакомиться. Или запомнить. Может, это была Клара? Тогда, почему он раньше этого не понял? С другой стороны, не просто так же он хотел подарить ей цветы, его едва не утопили за это… Вопреки своему состоянию он натягивает одежду и возвращается в купальни. Убеждается в том, что это не Клара — от девушки приятно пахнет чем-то мягким и теплым, но она явно не та самая. — В комнате уже убрались? — спрашивает он купальщицу, в надежде, что сейчас слишком рано и он еще может что-то понять. — Нет, я как раз туда иду. Вы что-то потеряли, пан? — Да! — Ян кивает и тут же жалеет об этом. Он заходит в комнату, где в центре все еще стоит бадья с холодной уже водой, а вокруг следы их ночного кутежа (и драки) и, закрыв глаза, тянет носом воздух. Он не ошибся. Она была тут. Его судьба. Только давно очень, запах едва ощутимый, но прекрасный, заставляет сердце биться, а душу петь соловьем. Ему нужно узнать, кто был здесь вчера. Все, кто был в купальнях за прошлый день. Он составит список и проверит каждый пункт!

***

— Индро, я надеюсь, ты научился читать! Индро сглатывает, не зная, чего ждать от этого заявления. — Немного, — осторожно признает он, преуменьшая собственные успехи. — Отлично! Тут несложно! Ему суют под нос список имен — навскидку там видна дочь мясника и еще пара ему знакомых жителей Ратае. — Кто-то из этих людей моя истинная пара! — вдохновленно сообщает пан Птачек. — И ты поможешь мне проверить каждого. — Как скажете, пан, — соглашается Индржих. — Когда начнем? — Немедленно! Хотя нет, я сперва переоденусь. Нужно выглядеть достойно, вдруг эта особа особо тонкой натуры? Прежде, чем уйти, он на всякий случай принюхивается к своему «оруженосцу». Так, на всякий случай. Мало ли, хотя, не дай бог. Нет, боги миловали, явно не он. От Индро, как обычно, несет мятой и полынью.