Нежный сын

На улице уже была глубокая ночь. Высоко в небе красовался диск луны, окутанной ватными облачками. Небосвод был осыпан жемчужинами звёзд. Между тем, было прохладно, как обыкновенно случается в первые летние ночи. Пения ветра не слышалось, лишь изредка он покачивал пшеничные колосья, создавая волну на поле. Окна в кабинете Павла Пестеля были нараспашку, шторки у них отсутствовали. Сам кабинет Павла Ивановича представлял небольшую комнату, по стенам которой стояли книжные стеллажи с томиками западных просветителей, отечественных драматургов, Радищева. Эти самые полки делали из без того скромный кабинет ещё меньше, превращая его в треугольник из окна, софы и рабочего стола Павла. Конечно, в этом бермудском треугольнике находился и четвертый элемент - бумаги декабриста. Пестель, впрочем, никогда не жаловался на рабочее пространство. Оно казалось ему уютным и вполне пригодным для работы. Все , так сказать, под рукой. И это "под рукой" не раз и играло с Павлом злую шутку. Смотря на кипы бумаг и книг, он не мог не начать перебирать их. Адъютант не выносил бардака, а потому при первой же возможности принимался удовлетворять своего внутреннего перфекциониста. И вот, тихой июньской ночь Пестель вновь принялся за перебирание бумаг и писем, книги решил пока не трогать. Мужчина разложил все по полу, лист к листочку по стопочкам и начал разбирать каждую. Все ненужное отправлялось на софу, впоследствии - в камин. Наконец в руках полковника оказался старенький желтенький лист со сломанной печатью. Быстро пробежав по строчкам, Павел улыбнулся, лаская взором бумагу, смотрел нежно, с любовью. Его охватило дорогое сердцу чувство забытого счастья, такого давнего и далекого. Все прочие ощущения отошли на второй план, а в голове промелькнула череда сладких воспоминий: хмурый Иван Борисович, грациозная матушка, больной Воло. Снизу письма красовалась подпись: "Прощайте, мой добрый друг. Нежно вас обнимаю, прижимая к сердцу, со всеми чувствами отца, а этим много сказано, дитя мое. П." Отец всегда подписывался "П", когда писал к нему. "П" - папа, "П" - Пестель. Павел опёрся бедром о стол, ещё раз прочтя письмецо. Далее он обнаружил ещё целую кучу родительских писем. Пестель аккуратно сложил их в стопку и перевязал верёвочкой, убрал в книжный шкаф, потеснив ими французских просветителей. Дени Дидро, должно быть, не обиделся. С той ночи Павел Иванович бережно хранил письма родителей, время от времени аккуратно перебирал их и перечитывал.