Пробуждение

      Густые ресницы слабо затрепетали, вынуждая веки приподниматься, впуская новое утро. Аято едва не простонал, ощущая тяжесть во всём теле. Не успел он проснуться, как тут же понял: отдохнувшим он себя не чувствовал. Уставившись в тёмный потолок, мужчина вздохнул, вяло откинув голову на край подушки.       Обычно глава клана Камисато заставлял себя подниматься рано, игнорируя любые недомогания и простые капризы, избегая вольностей, однако сейчас сквозь тонкую бамбуковую бумагу выходящей в сад перегородки уже проглядывали первые солнечные лучи, а сам рассвет наступил ещё несколько часов назад. Аято поморщился, уже подумывая о том, чтобы и в этот раз пересилить ноющее тело, однако скользящая фусума отъехала в сторону, и в проёме дверной перегородки показалась знакомая голова. — Господин, позволите?       Уголки его губ слегка приподнялись, и мужчина расплылся в слабой улыбке, встречая поднятый от пола взгляд Томы. Сочтя затянувшееся молчание за разрешение войти, молодой человек поднялся с колен, проходя в комнату. Его шаги раздались по комнате слабым шуршанием циновки.       Остановившись напротив невысокого столика, управляющий тяжело вздохнул, потирая переносицу от вида разбросанных вещей. Несколько свитков в полураскрытом виде покоились под столом на татами, пара книг была небрежно оставлена на деревянной поверхности обложками вверх, а смятые бумажки с всевозможными заметками и подписями не добавляли картине красок. — Ну что за бардак...       Тома нахмурился, подцепляя пальцами одну из книг и приводя ту в должный вид, закрывая с едва слышным хлопком. Уловив его слабое бормотание, Аято издал глухой смешок. — Ты пришёл меня отчитывать, дорогой Тома? — слегка приподнявшись, мужчина хитро прищурился, несколько недолгих секунд изучая взглядом очертания плеч и спины молодого человека. С приходом управляющего он ощутил, как усталость пробуждения исчезла почти без следа. — Нет, что вы... — через плечо бросил в ответ Тома, подбирая с пола свитки. — Хотел лишь в очередной раз напомнить вам о том, что вещи можно оставлять на своих местах даже несмотря на загруженность делами.       Аято тихо рассмеялся, уловив в его словах прозрачный намёк. Его плечи затряслись, и ткань ночных одежд съехала вниз, обнажая светлую кожу.       Повернувшийся к главе клана Тома замер, на секунду замявшись и поймав себя на том, что должен поднять взгляд выше, а не блуждать им по выделяющимся включицам. — Вы... сегодня на удивление поздно поднялись, господин. — Дел впервые не так много.       Мужчина усмехнулся, хмыкнув себе под нос, и прошёл мимо, едва коснувшись локтя управляющего кончиками тонких пальцев. Голые ноги касались прохладной циновки. — Кстати, среди так называемого тобой «бардака» было несколько записок. Одна из них адресована тебе.       Полушёпот вынудил Тому смутиться, пытаясь поймать взгляд господина. Тот поправил свои одежды, шурша длинными рукавами, и прошёл к ширме, почти тут же скрывшись за ней. Яркое изображение бушующих волн на бамбуковой бумаге не могло не передавать состояние мыслей молодого человека, когда тот слушал слова главы клана, наедине всегда звучавшие как дурная шутка. Вернее, той, казалось, было пропитано каждое действие Аято. Тома не удивился, если бы прямо сейчас он приказал бы ему выуживать нужную записку из всего множества того, что покоилось на столе и под ним. — Я пробовал новое сочетание вкусов на днях. Получилось не совсем так, как я ожидал, но блюдо было сделано специально для тебя, дорогой Тома.       От этих слов Тома невольно побледнел. Во-первых: он ещё помнил оставленную на кухне грязь и ворчание слуг, недовольных тем, что их господин решил заняться делом, совершенно точно для него не предназначенным, во-вторых: от мыслей о возможном «сочетании вкусов» в горле управляющего вставал ком, который тот никак не мог проглотить, как, впрочем, и «блюдо» самого Аято. — Как любезно с вашей стороны... — только и смог произнести Тома, тяжело сглатывая. Надеясь, что до прямой просьбы попробовать приготовленное не дойдёт, он поспешил заговорить дальше. — Так что сегодня у вас планируется, господин?       Аято притих на мгновение, словно бы припоминая свой график на день, а затем ответил, добавляя к собственным словам слабый шорох одежды. — Первая половина дня у меня свободна. Только под вечер намечается деловая встреча с госпожой Гудзи.       Говоря тягуче, почти лениво, мужчина закинул на ширму свою ночную одежду. Под солнечными лучами, уже проникнувшими в комнату, сквозь бумагу и узор на ней проглядывали стройные черты его тела. Поднявший взгляд Тома невольно замер, не в силах отвести глаза от столь приятной картины. Он сглотнул через силу, от чего упёршийся в горло кадык слегка дёрнулся, и сделал глубокий вдох.       Как редко молодому человеку удавалось застать своего господина в подобные моменты пробуждения... Он даже почти забыл, что должен был подать тому новые одежды. Так засмотрелся на линии ровной спины, прямых плеч, тонкой шеи, что виднелась над ширмой...       Аято снисходительно улыбнулся, глядя на управляющего, и протянул руку, слегка двинув той в мимолётном жесте. — Тома, моё кимоно. Будь любезен.       Молодой человек опомнился лишь после его слов. Смахнув наваждение, он покачал головой, метнувшись к встроенному в стену шкафу с такой же отъезжающей в сторону перегородкой. Задержавшись глазами на светлой ткани одежд, Тома сделал глубокий вдох, мерно выдыхая. Это должно было провести в чувства и напомнить о том, что ему не следовало жадно впитывать в себя картины своего господина после пробуждения. Какими бы чарующими те ни были...