Сквозь ненависть и любовь

Амен встал раньше обычного. По утрам он никогда не завтракал, однако сегодня впервые за годы одиночества принялся готовить. Он не знал что любит Эвтида, потому долго ломал голову, что именно ей подать. Вдруг у неё аллергия на что-то или непереносимость лактозы? Откуда в нем вообще столько заботы? Гневно сжав зубы, Амен второпях приготовил ей яичницу и направился в бункер. Когда железная дверь отворилась, он ожидал увидеть напуганную девушку, но вместо этого его ожидала спящая красавица. Свернувшись калачиком Эвтида спала и мило дёргала носиком. Амен впервые видел ее такой забавной. Позабыв даже о завтраке мужчина стоял с тарелкой в руках и просто любовался, пока не вспомнил о своих обязанностях начальника. Оставив чашку с чаем и яичницу на столе, нацист удалился и направился прямиком в концлагерь, где несчастных узников ожидало очередное испытание …

***

Этот эксперимент с евреями Амен одобрил давно. Тогда идея врачей показалась ему уместной, сейчас позабыв даже о своём дозволении, Амен стал свидетелем страшных криков и мольб. В его лагере вопли не были чем-то необычным, однако лишь сейчас нацист впервые ощутил укол в сердце. Во дворе узников было мало, надзирателей тоже. Несчастные печально тащили камни, пока немцы кричали на них и велели работать живее. — Где остальные? — сухо проговорил Амен поравнявшись с надзирателем. — В экспериментальной, начальник. Сегодня же была назначена дата. Кивнув, Амен, который из-за Эвы толком ни о чем думать не мог, последовал в специальную комнату, где стал свидетелем полной аморальности. Несколько женщин - узниц лежали на кушетке, связанные по рукам и ногам, даже через кляп можно было расслышать их ужасные вопли и крики о помощи. Рядом с ними стояли мужчины в белых халатах и с оскалом на лице наблюдали как специально подготовленные и напичканные определёнными лекарства шимпанзе пытаются насиловать этих женщин. Эксперимент заключался в гибридах… Они хотели проверить, способны ли люди выносить от себе подобных. И в результате этого «скрещевания» получится ли сверхчеловек? Были даже подготовлены специальные пробирки для будущих эмбрионов и исследований над ними. Едва оказавшись в комнате, Амен обомлел. Смотря на перекошенные ужасом лица узниц, он тут же невольно представил Эвтиду… Что было бы если он не вытащил ее? Не признал свои чувства? Ее также пытали бы и дальше? Заставили бы родить от обезьяны? Непробиваемый и безразличный нацист отвернулся. Не смог наблюдать как животное пыталось изнасиловать человеческую самку. Это аморально. Так быть не должно! Чем он думал, когда давал добро на это безумие? — Прекратить эксперимент! — неожиданно раздался властный голос начальника. Врачи, которые так ждали этого дня, стали с непониманием переглядываться, в то время как женщины с неверием посмотрели на Амена. — Но, — попытался «вразумить» Амена самый пожилой из них, — Это все ради науки, начальник, да и Вы дали добро подписав указ и… — Что из моего приказа не ясно, доктор? — шагнув в сторону мужчины, спросил Амен опасно возвышаясь над ним, — Немедля прекратить безумие! Это приказ! Скривив рот, врачам ничего не оставалось кроме как убрать животных и освободить узниц. Задыхаясь от слез, они рухнули на холодный кафель и начали истошно кашлять, подавлять рвотный позыв. — Чего расселись? — властный голос начальника отрезвил и их, — Встали и пошли работать. Амен видел как им было плохо, однако прогибаться и давать «выходной» не собирался. Все было бы слишком подозрительно, на него могли доложить фюреру. Женщины же в свою очередь услышав приказ, тут же встали и умчались прочь. Лучше сотню камней перетаскать, чем это…

***

Вечером того же дня Проснувшись утром вновь на мягкой кроватке в закрытом бункере, Эвтида даже не знала что и испытывать. Когда же обнаружила завтрак обомлела. Что здесь происходит? К чему готовил ее Амен? Вдруг нацист ее откармливал как на убой? Или проводил личный эксперимент сколько она проведёт в закрытой комнате без воздуха? Скорее всего так и есть. Мужчина же ведь однажды засунул ее в бочку с ледяной водой, теперь же видимо настала очередь лишить ее воздуха. Знала бы Эвтида, что причиной ее нахождения здесь была любовь… Хотя можно ли было это странную одержимость Амена назвать любовью…? К яичнице Эвтида не притронулась и полагала, что когда нацист придёт к ней, покарает за это. Она с трепетом прислушивалась к каждому шороху и наконец спустя, кажется, вечность услышав приближающиеся шаги, Эва замерла. Когда железная дверь отворилась, Эвтида сидела на кровати и прижимала колени к груди. Выглядел Амен явно уставшим и злым, потому проглотив ком в горле, девушка стала ожидать чего угодно, но только не… — Более не пропускай завтрак. Увижу ещё раз подобное сам буду кормить. Запомнила? Сказать, что Эвтида опешила, это ничего не сказать. Потеряв дар речи, она наблюдала за нацистом, который положив тарелку с приятным ужином на стол, жестом велел ей подойти. — С голоду помереть вздумала? — гневно проговорил Амен, видя что Эва не двигается. Его очень обозлил тот факт, что девушка не поела. Такими темпами она не наберёт прежний вес и оставит болезненную худобу, а это не к добру. Для здоровья нужно правильно питаться. — Зачем я здесь? — вновь задала вопрос Эва и стала смотреть на нациста. Тот же в свою очередь будто не собирался отвечать, усевшись на один из стульев, Амен принялся расстёгивать мундир. Оставшись в одной нижней майке, которая прекрасно подчёркивала стройное и накаченное тело мужчины, он наконец соизволил произнести: — Ты здесь, потому что я так хочу. Убивать, пытать тебя не собираюсь. Нужна мне живой и целой, потому пока я добрый села и поела. Это он ещё добрый? — чуть не поперхнулась Эвтида, однако усмехнуться не осмелилась. Решив не дразнить «доброго» нациста, девушка вопреки страху села рядом с ним и протянув руку, взяла в руки одну жареную картошку. Несмотря на голод, есть девушка не могла. Нахождение Амена рядом пугало до ужаса. Кусочек в горло не лез. Хотелось, чтобы мужчина вышел и оставил ее в покое, но увы. Амен сидел молча и неотрывно глядел на неё. Почему? Эва не знала. Однако под его пристальным вниманием становилось не по себе. Казалось, он придумывает каким способом ночью ее прикончить… — Ешь, Эва, — тяжело вздохнув, проговорил Амен и лишь произнеся сам замер, ведь впервые обратился к ней по имени… Больше него же обомлела Эвтида. Застыв, девушка которой казалось, что она выплакала все слёзы, посмотрела на Амена с нескрываемой ненавистью и болью, вспоминая как ещё недавно он буквально вырезал цифры на ее руке, утверждая, что… — Какая же я Эва, — горько проговорила она, — Недостойная имени еврейская шавка под номером… Вместо слов она подняла руку и показала нацисту вырезанные ножом 79708. Откуда в ней появилась смелость? Девушка сама не знала. Возможно просто жаждала спровоцировать Амена на убийство, а может… Эвтида не дышала. Продолжая держать руку поднятой, смотрела на Амена. Тот же в свою очередь даже не поменялся в лице. Лишь что-то изменилось в его глазах. А может Эве просто показалось? — Я скоро вернусь и проверю. Ради своего же блага съешь все, Эва! С этими словами мужчина встал и молча покинул бункер. Хоть внешне и казался он непоколебимым, однако увидев свое «творение» на руке Эвтиды ощутил самый настоящий стыд. Ему было противно от самого себя. Хотелось извиниться. Сказать как ему жаль. Забрать все ее ужасные воспоминания и боль себе, но на деле он, лишь сухо приказав Эве есть, ушёл. И почему в душе он был одним, а показывал ей совсем другого Амена? Почему не мог сломать себя и быть нежным с ней? Возможно потому, что до конца ещё и сам не признал своего поражения. А возможно… Находясь глубоко в своих мыслях, Амен закрыл дверь бункера и вставив ключ, просто напрочь забыл повернуть его и тем самым запереть Эвтиду. Ведя внутренний диалог с самим собой, нацист поднялся по ступенькам зная, что скоро должен прийти Тизиан за долгожданным объяснением…

***

Эвтида сразу поняла, что дверь начальник не запер. Она отчётливо услышала как он вставил ключ, но не повернул. От одной мысли, что у неё есть возможность бежать, сердце девушки начало клокотать. Куда она собиралась бежать, где искать спасения не знала. Просто хотела умчаться как можно дальше от Амена. Возможно она по дороге умрет от холода и голода, но это куда лучше, чем пасть от рук чудовища. Прождав некоторое время, Эвтида, тело которой тряслось от нервов, подошла к двери и слегка опустив ручку, ахнула. Она поддалась… дверь открыта… Затаив дыхание, Эва на цыпочках стала подниматься по ступенькам, моля Бога помочь ей бежать. Оказавшись в просторном холле, девушка начала прислушиваться и не уловив звук шагов только хотела тихонько подкрасться к входной двери, как вдруг замерла, услышав звонкий голос Амена. Страх так сильно проник под кожу, что она не сразу поняла, что доносился он вдалеке. Убрав руки с лица (Эва машинально закрыла себя от ударов Амена) девушка решила воспользоваться занятостью Амена и умчаться прочь, как вдруг поняла, что говорит нацист о ней… Эвтида и сама не знала, что ею двигало в этот момент, однако вместо того, чтобы бежать, она невольно стала подслушивать… — Так это тот самый флорист, которая работала в цветочном, где я покупал цветы для Герсы? — произнес другой мужчина, — Так вот почему ее лицо показалось мне знакомым. Так, стоп, получается ты тогда в неё вл…? — Да, — сухо перебил его Амен и Эва гневно сжала уста, потому что Амен не дал ей понять про что говорил другой мужчина. — И ты ей не сказал? Не поведал почему держишь здесь? — продолжил спрашивать Тизиан и Эва ощутила как руки начали леденеть от волнения. — Как ты себе это представляешь? — зло спросил Амен, — Подойти к Эвтиде и сказать: «Понравилась мне изначально, узнав же что ты еврейка стал ненавидеть. Больше же всего возненавидел, когда понял, что есть к тебе чувства сильнее симпатии. А потом пытал, чтобы доказать себе, что ничего к тебе не испытываю. Осознал же, что проиграл, когда приревновал к докторишке» Так? — наконец сняв маску спокойствия гневно договорил Амен, — Или лучше упомянуть, что окончательно убедился в своих чувствах, когда мне велели убить всех непригодных евреев и я пошёл против рейха, спрятав одну из них у себя дома? Дальше, что говорил Амен Эвтида не слушала. Голова ходила ходуном, ком же подступил к горлу. Она не могла поверить… ее сокамерники, все с кем она подружилась убиты. Они обрели свободу, покой и лишь она гнила в бункере, потому что… Он влюблён в меня? Нацист полюбил еврейку? Что это за «любовь» такая? Ещё худшее осознание накрыло Эву, когда она поняла, что долго стоять в стороне Амен не будет. Когда - нибудь он захочет овладеть ею, а это значит он… Изнасилует меня… Ужас сковал тело. Из простой узницы она превратилась в секс - рабыню больного и жестокого нациста (так думала Эва, не зная, что Амен не собирался принуждать ее к чему-то). Нет. Нет. Нет. Только не это. Жить всю жизнь в бункере и удовлетворять Амена… Неожиданно возникшая в голове пугающая идея дала Эвтиде надежду. Девушка была не глупа и когда планировала побег знала, что не выживет и даже надеялась на это, но сейчас она планировала совершенно иное… Я сама найду нацистов. Сдамся им и поведаю, что Амен пошёл против Гитлера и спрятал у себя еврейку. Хоть меня и убьют, однако я буду знать, что этого урода тоже! Амена расстреляют за это! Довольно улыбнувшись, Эвтида как можно тише подошла к двери и пользуясь тем, что Амен занят, убежала прочь… Сколько она так бежала? Девушка не знала. Бок страшно болел. Ноги ныли, тело же дрожало от холода, ведь из вещей на ней была лишь белая сорочка Амена, но несмотря на это девушка не останавливалась и ликовала от мысли, что скоро этого монстра убьют! Когда слабая Эвтида покинула гремучий лес, среди которого был дом начальника и вышла на дорогу, она вслух расхохоталась. Нервы сдали и она подобно безумной смеялась, даже не веря, что смогла убежать. Когда же и вовсе спустя несколько минут увидела на посту двух немцев довольно оскалилась…