Кошачья преданность

      Лошадь под седлом была неспокойной, и это чувство передавалось и самому Сяо Чжаню. Он ударил пятками по бокам Зари, подгоняя её. Его воины перекрикивались и казались радостными: они понукивали своих коней, чтобы опередить своего напарника и перебрасывались бурдюками, ловко откручивая пробку и на скаку глотали их содержимое. Вряд ли, это была речная вода. Они смеялись, гружёные кони возмущённо ржали, недовольные скоростью, однако вожак-дракон совсем не разделял их веселья. Отвоевали крошечный клочок неплодородной земли, и что с того? Если только думать о маленькой семье, что разбила стоянку на том месте, тем людям на самом деле было безопаснее жить на землях Алых Драконов, чем кого-либо ещё. Вот за них порадоваться можно было. Сяо Чжань так им это и сказал, только мужчина смотрел на него с подозрением и даже отвращением.       – Не удивлюсь, если в следующий раз он заберёт нашу дочь, – плюнул тот воинам вслед, а его крошечная жена безутешно разрыдалась, закрывая подолом свою дочь.       Девочка с любопытством выглядывала из-под маминой защиты. Девочка не боялась стать наложницей дракона.       Вспомнив это, Сяо Чжань хмыкнул.       Такая молва ходила за ним, это правда. Ходила, тянулась, страшила простой люд. Однако главного наследного сына Алых Драконов не волновали народные толки, пусть говорили бы, пусть боялись. Тем глубже проникались его речами, тем тише себя вели на его территориях, меньше мороки.       И всё равно молва его забавляла.       «Забрал с собой всего одного человека из чужого племени, и сразу же клеймили они меня, называют захватчиком, недругом, крадущим бедных детей от матерей», – фыркнул он, пришпоривая лошадь.       Зачем ему босоногие девушки, ещё не достигшие совершеннолетия, когда у него уже был самый лучший трофейный муж?..       С думами о нём Сяо Чжань и его воины наконец-то доскакали до летней стоянки. Та часть племени, которая не участвовала в вылазке, была тоже взбудораженной, что и его взмыленная Заря. Женщины громко переговаривались у реки, стирая одежду в воде, и даже ветер доносил их голоса; дети носились за пределами ограды и пугали домашний скот, который в свою очередь возмущался, топтал копытами и блеял, взвизгивал и ржал; мужчины спорили, дрались на мечах и тренировались стрельбе из лука. Поселение гудело, взрывалось дурным хохотом Тай Луяня, его верного помощника и друга. Казалось бы, обеспокоенность должна была отступить, исчезнуть при взгляде на родные просторы, лица, заслышав знакомый говор, однако он поспешно спрыгнул с седла на землю.       Сухая пыль взметнулась под его войлочными сапогами.       Сяо Чжань похлопал Зарю по шее, отдал поводья подбежавшему Пэю-младшему, расшаркавшегося в поклонах и лестных словах, и двинулся вглубь лагеря. То здесь, то там он получал одобряющие выкрики, нахваливающие добычу и возвращение господина-наследника, купался в комплементах старших женщин, Тай Луянь, разузнав об их прибытии, появился перед ним, склонился.       – Как всё прошло, Сяо Чжань?       – Отлично, лучше не бывает, – с сарказмом выдал он, не настроенный на военные разговоры.       – Удалось отыскать собак твоего гэгэ? – след в след шёл за ним помощник.       – Тай Луянь, ты собрался вывести меня из себя? Ты видишь принесённые трофеи, людей, ещё что-то крупное? Всего две гружёные лошади, неужто ты считаешь, что мой наследник-брат настолько беден? Не может даже своих воинов в доспехи нарядить?       – Простите, господин наследник, мне не должно было вас расспрашивать. Когда вам буду нужен для плана следующих походов, найдите меня на стрельбище. За сим откланиваюсь, господин наследник.       Сяо Чжань от него отмахнулся. Его глаза стреляли по всем частям лагеря, выискивая и всё ещё не находя. Он злился, нервничал, поэтому рявкнул в спину Тай Луяня, пока он не скрылся за рядом шатров.       – Где он?       Помощник развернулся к нему на пятках и удивлённо приподнял плечи.       – Кто он, господин наследник?       – Что за вопросы, гуи тебя подери, – он прикрыл лицо ладонью и покачал головой. – Где мой муж? Где, гуи подери, Ван Ибо?       Лицо Тай Луяня побелело, и тогда сердце Сяо Чжаня пропустило удар. Неужто. Неужто снова?..       – Где… он?       – Как только вы покинули лагерь, господин наследник, его никто из людей не видел…       Если бы помощник быстро не ретировался, то ему бы точно не поздоровилось, потому что у Сяо Чжаня и без подобных вестей было скверное настроение. Теперь же предчувствие обрело имя.       Ван Ибо опять сбежал.       Драконий хвост нервно отбивал каждый шаг, который Сяо Чжань чеканил до своей юрты. Он был так взбешён, что последние чжаны преодолел прыжком. Трава под ним обуглилась, и Сяо Чжань одним движением откинул полог.       Пусто.       Он подлетел к ложу, взметнул одеяла в глупой надежде обнаружить под ними Ван Ибо. Однако в воздух вместе с тканью взметнулись странные предметы: его, Сяо Чжаня, нижние одежды, меха, бусы. Вряд ли, когда он отправлялся в поход, оставил всё это на собственной постели. Сяо Чжань опрокинул табуретки, стол, взревел. Мыслями он метался внутри своей черепной коробки, пытаясь придумать, что делать дальше. Куда идти? Где искать? Звать ищеек? Самому идти по слабому запаху? Загнанная Заря точно не выдержала бы дороги, а какой ещё конь из табуна мог подойти для таких целей? Казалось, все в лагере притихли, слушая, как бушевал их господин наследник.       Сяо Чжань повернулся к выходу из юрты, и в этот момент полог откинулся, и из-под него показался взъерошенный Ван Ибо. Во влажных нижних одеждах, через которые просвечивалась кожа и то, что другие люди из его племени просто себе не позволили показывать. С прижатым к бедру тазом. Его тёмные уши стояли торчком, а мягкий кошачий хвост будто бы придерживал ткань полога, пока сам Ван Ибо заправлял влажную прядь волос за ухо.       – О, – произнёс Ван Ибо изумлённо, и его глаза радостно блеснули. – Ты вернулся.       Сяо Чжань не стремился встречать своего мужа злыми словами с порога, однако всё же у него с языка слетело:       – Где ты был?!       Ван Ибо наконец-то нырнул в темноту юрты, теперь он настороженно всматривался в лицо Сяо Чжаня, словно надеясь отыскать там крупицы нежности, нахмурился, поджал губы.       – И почему… ты… в таком виде? – не смог он сдержаться.       – Я ходил на реку, стирал вещи, – растерянно проговорил тот, перекладывая таз в другую руку, и Сяо Чжань заметил, что костяшки на них сбитые, кожа вся покрасневшая и усеяна мелкими пятнышками.       Этот факт раздраконил его ещё сильнее, ему даже самому показалось, что ещё мгновение – и из его драконьих рогов в воздух взметнутся либо искры, либо молнии. Он приблизился, чтобы вырвать из рук Ван Ибо гуев таз, но тот по-кошачьему извернулся, уводя предмет за спину.       – Почему ты злишься? Что случилось? – мягко вопрошал Ван Ибо, юркая вбок, недовольно мявкая, когда Сяо Чжань схватил его за руку и выругался.       – В лагере есть люди, работа которых заключается в стирке, зачем ты ходил сам? Тропы искал? Сбежать снова вздумал?       – Сяо Чжань, – Ван Ибо выбрал нужный тон, не называя его фамильярно, добавил, – господин наследник Сяо, муж мой, что на тебя нашло? По-твоему, я должен был все эти дни сидеть здесь и ждать тебя? Смиренно, бездвижно, склонив голову и колени, чтобы когда ты вошёл, поприветствовать и возносить почести? Другой муж для такого надобен тебе тогда.       Сяо Чжань сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Конечно, муж его был прав. Несомненно, прав, что на него нашло? Он ослабил хватку и закусил губу, видя, как на бледном запястье проявились красные отпечатки его подушечек. Он приподнял шкуру на поясе, чтобы видеть куда поставить колено, и преклонился, не замечая грубого ворса ковров. Ван Ибо испуганно опустился тоже, отставил таз в сторону и склонился ещё ниже его, бормоча извинения. Сяо Чжань усмехнулся от комичности ситуации. Даже когда он попытался показать мужу собственное расположение и раскаяние, тот воспринял это как нечто пугающее. Может, правы были люди, захватчик он, бессердечный захватчик.       Теперь он, осторожно, взял Ван Ибо за его пострадавшие ладони, погладил тыльные стороны.       – Выпрямись, Ибо. Это я должен извиняться перед тобой. Прости, что встретил тебя неподобающе, осыпал претензиями, а не добрыми ласковыми словами.       Ван Ибо усиленно помотал головой и стиснул зубы, сдерживая порыв что-то сказать. Сяо Чжань подтянул их сцепленные руки к губам и прикоснулся ими, тёплыми, сухими к ледяным костяшкам. Его муж сдавленно зашипел и тихо обронил:       – Больно…       – Почему ты не отдал женщинам у реки? Они затеяли стирку с утра, они до сих пор там, я видел, но среди них тебя не было.       – Я… – Сяо Чжань вскинул голову и отметил, как щёки его мужа окрасились в более тёмный цвет. – Я ходил вниз по течению.       – Почему? Почему ты не отдал им грязные… что? Простыни?       – И свою одежду, – добавил Ван Ибо и смутился ещё больше.       Для Сяо Чжаня уже стало принципом узнать правду, однако он прикусил язык, чтобы не наседать на мужа. Было достаточно и того, как он на него набросился.       «Не удивительно, почему он желает от тебя сбежать», – выбранился он сам на себя. «Все эти слухи о тебе, Сяо Чжань, суровая правда, ты не правитель драконов, а настоящий тиран».       И эта правда колола. Теребила. Ужасала. Пока Ван Ибо не попросил:       – Я попрошу мальчишек нагреть воду, чтобы ты смыл с себя дорожную пыль и… кровь, – пальцы у Ван Ибо дрожали, когда он высвободил руку из его ладони и потянулся к лицу Сяо Чжаня, не коснулся, не тронул, закусывал губу в нерешительности, и только когда его муж сам прильнул к ним, погладил. – Ты не ранен?       – Нет.       – Пока вода будет греться, и будет ставиться бадья, я схожу развешу бельё, хорошо?       – Оставь.       Тогда Ван Ибо снова вспыхнул и убрал свою так и не потеплевшую руку.       – Я не позволю кому-то другому это видеть.       Сяо Чжань только вскинул брови. О чём шла речь? Что так беспокоило его мужа? Тот заелозил, и тогда Сяо Чжань приметил, как тот ступнёй чуть отодвигал от него таз, будто в нём таилась какая-то тайна.       – Муж мой, ты делаешь всё ещё более смущающим, не смотри так.       – Что произошло? Что-то ведь произошло.       – Там пятна. Они не отстирываются.       С совершенно покрасневшим лицом Ван Ибо выглядел умилительно, однако Сяо Чжань всё же не понимал, о каких таких пятнах тот говорил.       – Масло, – дополнил его муж историю, отчего яснее не становилось. – Небеса, Сяо Чжань, я просто не хочу, чтобы твоё племя о нас судачило. И у меня… у меня… Просто позволь мне развесить это гуево бельё!       Ван Ибо вскочил на ноги, подобрал таз и вылетел из шатра, беспокойно махая хвостом. Сяо Чжань подслушал, как тот попросил кого-то из попавшихся людей нагреть воду и поставить бадью в юрту, тихо и спокойно, как и всегда. Только мягкая просьба переросла в перебранку, что беспокоило. Дракон в нём насторожился, навострил слух.       – Ты трофейный муж и должен сам выполнять свои обязанности перед господином наследником, – вскрикнул Вань Ми и явно показал Ван Ибо язык, и Сяо Чжань устало поднялся, откинул полог, чтобы дрянной мальчишка его отчётливо увидел.       И рявкнул.       – Мой муж попросил тебя набрать и нагреть для твоего господина воды, неужели так сложно выполнить обычную просьбу, Вань Ми?       Ребёнок и Ван Ибо съёжились от окрика, Вань Ми повернулся к нему лицом, согнулся в поклоне и залепетал о том, что непременно всё подготовит. Муж же выглядел расстроенным.       – Не стоило, – шепнул он и, светя бёдрами и развитыми мышцами спины под ничего не скрывающей одежды, свернул за шатёр, к натянутым верёвкам.       У Сяо Чжаня опустились плечи. Снова он напортачил, снова обидел и задел того гордость. И кто вообще судачил о том, что кошачье племя неверное, нечестивое и непотребное?       «Просто те люди никогда не встречали такого кота, как Ван Ибо».       Он вернулся в юрту, присел на табурет в ожидании. Ему совсем претила идея ждать горячей воды, бадьи, омовения и всего этому сопутствующего. Сяо Чжань думал лишь о том, как холодно его мужу в мокрых и оттого холодных одеждах, и как он попросту хотел бы к нему прижаться. Он подпёр щёку кулаком и вздохнул. Какой сегодня был тяжёлый день.       Когда Ван Ибо возвратился, то Вань Ми и его сестра Лимэй приволокли бадью, вкатывая её внутрь шатра и оставляя посередине, расчистив место от ковров. Девочка таскала воду, пока Вань Ми грел камни, и Ван Ибо, не произнося ничего, принялся помогать Вань Лимэй. Сначала Сяо Чжань собирался его остановить, но потом махнул рукой. Слишком устал, не захотел вмешиваться в его дела.       Он почти задремал, наблюдая за мужем, когда тот коснулся его плеча, расправил его длинные волосы, откидывая прядь за спину.       – Сяо Чжань, вода готова.       – Господин наследник, вам помочь с омовением? Я принёс все полагающее, – прогнав сестру из юрты, Вань Ми держал перед собой деревянную подставку со всеми средствами и губками, на его запястье висело полотенце. Мальчишка дрожал. – Может быть, помочь вам раздеться?       – Оставь и уходи, – приказал он, так и не приоткрыв веки, и мальчишка всучил Ван Ибо вещи и юркнул наружу.       Какое-то время в шатре не было слышно и звука: Сяо Чжань лениво подсобрал ноги, пока его муж переминался, не понимая, почему он не вставал и не спешил смыть с себя грязь.       – Можешь быть первым, – нарушил тишину дракон. – Ты в реке наверняка замёрз.       – Нет, нет, – пробормотал Ван Ибо, и Сяо Чжань снова ощутил, как тот его коснулся, слегка подтолкнул в спину. – Не говори только о своей усталости, и что тебя придётся затаскивать в бадью мне. Поднимайся, муж мой, поднимайся давай.       Сяо Чжань приоткрыл один глаз, фыркая.       – Знай, мне не нравится, как ты по лагерю выхаживаешь в мокрых нижних одеждах. Значит, слухов ты боишься, а вот так ходить, чтобы каждый видел тебя всего – это по естеству.       Ван Ибо нырнул ему за спину, не мелькая своими белыми полупрозрачными тканями, и смущённо рассыпался в извинениях. Сяо Чжань тяжело поднялся, опираясь ладонью о стол, развязал звериную шкуру на поясе, и та спала на ковры. Он запутался в верёвках, удерживающих его лёгкие штаны, и Ван Ибо без просьб прильнул к нему, отодвигая его непослушные руки, справляясь с этим сам. Тогда он использовал освободившиеся конечности лучшим способом: опустил ладонь на кошачью голову, огладил шелковистое ухо, спустился к щеке по кудрявым волосам и с удовольствием выдохнул, когда Ван Ибо замурчал. Когда появилась возможность снять штаны, Сяо Чжань сделал это, спустил ладонь ниже по кошачьему гибкому телу, по рёбрам, к бедру и притянул мужа к себе, притёрся, ощущая, каким податливым был муж, какими невесомыми были его одежды. Тёмный хвост пощекотал внутреннюю часть его коленей.       – Вода стынет, – поднял на него ясный взгляд Ван Ибо, и его пухлые губы искривились в улыбке.       Тот с грацией вырвался из объятий мужа, ещё раз подтолкнул, и Сяо Чжань наконец-то подчинился. Вода показалась прохладной, и мурашки побежали по коже, когда господин наследник скрестил ноги и опустился на крохотную табуреточку, которую поместили для него в бадью. Ван Ибо, который помогал ему разместиться, приподнимал и скручивал его длинный драконий хвост, помрачнел, ощутив температуры воды, выпрямился и с его губ почти слетело проклятье, он совершенно точно собрался звать Вань Ми с новыми нагретыми камнями, однако Сяо Чжань его перехватил:       – Лучше ты ко мне забирайся, – и посмотрел на мужа умоляющим взглядом, только вот кошачье племя было ласковым и упёртым.       – Я лучше помогу тебе вымыть волосы.       Сяо Чжань взял у него хлопковую ткань и стал смывать с кожи запах дороги. Запахло цветами, рисом и соевыми бобами, а ещё древесной золой, Сяо Чжань зажмурился, когда Ван Ибо его об этом попросил и из древесного ковша вылил воду ему на голову. Пальцы мужа с осторожностью распутывали его волосы, натирали растительной смесью, намыливали, смывали. Сяо Чжань сам взял кусок обожжённой глины и начал массировать плечи и шею. Усталость была, и из-за неё немел язык, ему думалось о странностях в поведении Ван Ибо и его молчаливость, однако вопросы он не задавал. Ему нравились касания, близость чужого тела, мимолётные поглаживания его рожек. Всё навевало сонливость.       В конце концов вода и вовсе остыла, и Ван Ибо расправил полотно, сразу же укутывая Сяо Чжаня в него, растирая, согревая. Его объятья были такими тёплыми, что Сяо Чжань развернулся и уложил голову тому на плечо, застыл, замер, прося время тоже остановиться. Только в лагере кипела жизнь, знакомые голоса врывались через тяжёлые ткани юрты, тревожили, вырывали из сна. Сяо Чжань даже не заметил, как оказался на собственном ложе. Он тихо рыкнул:       – Ляг со мной. Но сначала разденься.       Он раскрыл ткань, чтобы видеть. Наблюдал, как Ван Ибо обнажался, складывал одежду у края ступени, брал гребень и, наконец, возлёг рядом. Сначала тот думал разместиться сбоку, однако Сяо Чжань вытянулся, опустил голову ему на мягкое и ужасно холодное бедро, дунул на кожу.       – Всё-таки ты замёрз.       – Ничего, – Ван Ибо выправил его волосы из-под ткани, подтащил одеяла, укрывая Сяо Чжаня. – Сам виноват. Река в это время года ещё холодная, мне жаль бедных женщин, что стирают в такой ледяной воде.       – Кому-то всё равно пришлось бы этим заниматься, – отвечал он ему, выудив руки наружу, укрывая и своего кота одеялами. – Кто-то чистит за лошадьми, овцами, свиньями, кто-то возится с готовкой, кто-то промышляет охотой, кто-то стережёт границы. Не ходить же людям в грязных вещах.       – Не ходить, – обречённо повторил за ним Ван Ибо.       Сяо Чжань почувствовал спиной нечто твёрдое, повозился, вытащив из-под себя очередные бусы, под бегающий взгляд мужа спустил с ложа на ковры. Когда он расположился удобнее, Ван Ибо принялся расчёсывать его волосы. Начиная с самых кончиков, он ласково двигался вверх-вверх-вверх, без спешки, без рывков. Иногда он промокал пряди тканью и продолжал своё дело.       – Ты разозлился, подумав, что я снова убежал? – дыхание защекотало ухо и щёку, послышался смешок, и это вырвало Сяо Чжаня из грёз. Он встрепенулся, причмокнул сухими губами, и Ван Ибо снова рассмеялся. – Чего ты так взбудоражился? Давай будем честны, я на самом деле подумывал об этом. Там, у реки. Я не знал, вернёшься ты, никогда не могу предсказать, вернёшься ли ты в следующий раз, и мысли мои были печальными. Твои люди ненавидят меня, для них я всего лишь трофейный муж, признаться, иногда я уверен в этом, что достоин только их презрения.       – Ты не достоин всей это чуши.       – Когда тебя нет, некому убедить меня в этом.       – Поэтому ты все ещё хочешь сбежать? От людей? Молвы? Или всё же от меня? – разочарование было таким всеобъемлющим, что у Сяо Чжаня не выходило даже сглотнуть.       Горечь встала поперёк горла. Неужели он настолько был плохим мужем, что не мог удержать его при себе? Не огораживал от плохих взглядов, не был ласков и добр?       Не был. Сяо Чжань понимал это отчётливо. И это царапало душу. Выворачивало, било не хуже вражеского меча или стрелы. Уже потому что не мог быть постоянно рядом. Оставлял этого одинокого, вырванного из родных просторов и устоев человека, постоянно бросал его совсем одного.       «Такова цена быть трофейным мужем господина наследника Алых Драконов», – говорила в нём трусость. Как бы не хотелось себя обелять, оправдания ему не было.       Сяо Чжань ещё сильнее прижался носом к внутренней стороне кошачьего бедра, повёл им, приник щекой. Ван Ибо замурлыкал, его вездесущий хвост проник под одеяла, погладил драконий бок, скользнул к животу, постучал еле-еле, нежно, осторожно.       – Сяо Чжань, я из кошачьего племени. Что большего всего ценят коты? Свободу. Пусть и достался я тебе как трофей, но всё же этого у меня не отнять, муж мой.       – Не отнять чего? Гулять самому по себе? – буркнул он, засовывая все свои чувства поглубже, там, где под чешуёй не отыскать.       Он всем собой ощутил, как Ван Ибо кивнул, и от этого стало только тоскливее. Насколько была обширна для того свобода? За пределами лагеря? За территориями Алых Драконов? За границами этого мира? Сяо Чжань с ужасом понял, что так же, как и Ван Ибо, страшился никогда не дождаться его возвращения. Он прислушивался к мурлыканью, как ловкие пальцы заплетали влажные волосы в косы, в мелкие-мелкие, и такие тяжелые. Будто его муж нанизывал бусины: потерянности, страха, глубокого одиночества, печали. И это тянуло его вниз, к земле, не позволяя даже сделать вдох.       – Знаешь… только я всегда вернусь. Потому что у меня есть дом, и он только подле тебя, Сяо Чжань.       Сердце забилось. Сяо Чжань рвано втянул воздух. Поцеловал мягкую кожу, пропустил руку под ногой Ван Ибо, прижался к ней, словно это было единственной соломинкой, благодаря которой он мог дышать. Его муж вздрогнул, он как раз доплетал одну из косичек, когда ощутил что-то горячее на своей коже. Влажное. Между его бедром и веками Сяо Чжаня. Он облизал губы, мягко улыбнулся, похлопывая Сяо Чжаня по макушке. Ему совсем немного было не по себе, оттого как близко привалился муж к его естеству и секрету, и он несколько мгновений решался, произнести это вслух или нет.       Разобрал в тишине всхлип.       Поэтому наклонился, притёрся к Сяо Чжаню всем с собой, щекой поелозил по его заплетённой в косички голове, урча, и признался:       – У меня скоро начнётся течка, муж мой.