Отросток пульсирует в попку Кахары

... Скрипящий звук закрывающейся двери вернул Кахару обратно в сознание, что ему совершенно не понравилось, так как пробуждение было тотчас сопровождено тупой болью в голове. Открыть глаза наёмник пока не решался, нежелая усилить мигрень ещё и бьющим в глаза светом, если такой вообще имеется. Решив сосредоточиться на ощущениях, он попытался определить своё местонахождение. Ощупывание холодного пола не дало никакой информации, но вот эхо, прозвучавшее после закрытия двери помогло понять, что по крайней мере он не лежит посреди одного из многочисленных коридоров подземелья, где слишком много желающих навредить Кахаре. Из-за сонливости и без того путающиеся мысли наёмника вдобавок были как в тумане, но даже в таком состоянии он понимал, что подземелье Страха и Голода не прощает беспечность и промедления, поэтому парень попытался собраться с мыслями как можно быстрее. Зажмуривши глаза и сосредоточившись, он всё же смог выудить последнее имеющееся у него воспоминание. Бродя по кишащему монстрами подземелью, тьма которого, казалось, пронизывала насквозь, Кахара был застан врасплох очередным стражем. Несмотря на то, что ему удалось минимизировать урон, избавившись от руки, держащей тесак, страж, взбешённый потерей конечности, хорошенько прошелся ударами по Кахаре, заставив того упасть и встретиться своим затылком с каменным полом, в результате потеряв сознание. Однако даже целостность воспоминаний никак не успокоила, поскольку тот факт, что парень ещё не мертв, означает что у стража на него другие планы. Если учитывать то, каким взглядом окидывал монстр парня, понимание того, что "другие планы" не означают ничего хорошего приходит само собой. Одна только эта мысль заставила Кахару резко подняться, но как только он попытался вскочить, большая рука схватила его за ноги, и вид чудовища перед ним заставил синеволосого сильно занервничать. Страж, тот самый, который и вырубил наёмника, возвышался над ним, и, судя по выражению уродливого лица, он точно не собирался отпускать парню вину за отрубленную руку. Жизнь вынудила наемника в совершенстве овладеть искусством побега, и, благодаря хитрости, а также умению почувствовать, когда начинает пахнуть жареным, Кахара успешно использовал этот навык так много раз, что он стал сродни инстинкту, который просыпается всякий раз когда парень понимает, что противник сильнее него. Этот как раз был один из таких случаев, возможно даже самый яркий пример. Двинув ногами так, чтобы кисть стража выворачивались неестественным образом, Кахара перевернулся на живот и оперелся на руки, готовый к попытке вскочить ещё раз. Как он и ожидал, неудобное положение руки заставило стража отпустить Кахару. Что парень не учел, так это то, что скорость реакции стража не уступает его собственной. Именно поэтому когда он, едва почувствовав ослабление хватки на ногах, попытался встать и ринуться к выходу с тюремной камеры, по итогу был придавлен сильным толчком к полу. Кахара замер. Отчасти от страха и отчасти от понимания того, что нечеловеческие рыки за его спиной означают, что терпение стража на исходе и любое неверное движение повлечет за собой не самую приятную смерть. Но его ступор продлился недолго, так как через секунду страж начал то, чего Кахара опасался. Нетерпеливость монстра проскальзывала в его движениях, и как только он убедился, что им никто не помешает, одним резким движением штаны Кахары были спущены вниз. Паника начинает накатывать на наёмника и он совершил еще одну тщетную попытку сбежать прежде чем почувствовать что-то тяжелое, что упирается в него. Издав нервный смешок и, хоть и понимая бессмысленность каких-либо действий в данный момент, он начал говорить, не узнавая свой собственный неровный голос. — Воу, полегче, давай обойдемся без разрыва мое— —Резкий толчок стража внутрь прервал тут было начавшуюся речь Кахары, заставив того вскрикнуть от жгучей боли. Несмотря на прошлый опыт парня с мужчинами, никто и ничего не могло подготовить его к ТАКОМУ обращению. Нежелая привлекать вниманием других далеко недружелюбных обитателей подземелья, Кахара прикусил свою руку, частично глуша продолжение крика, но монстр не дал бедняге привыкнуть (не то что бы у него это получилось...), двинув бедрами, от чего отросток вошёл ещё глубже. И если на целостность заднего прохода Кахара уже и не надеялся, то тот факт, что он ощущает давление на некоторых внутренних органах, его пугал. Кажется, стража позабавил вскрик исходящий от тела под ним, так как он сделал резкий толчок и остановился, поглядывая на дрожащего парня, который издал ещё один болезненный стон и прикусил руку сильнее. Почувствовав вкус железа во рту, Кахара бросил взгляд на свою руку, замечая глубокий след от зубов, но благо проблема сзади не дала ему почувствовать ещё и боль от укуса, что, в общем-то, не особо его успокаивало. Заприметив странного вида куклу в углу камеры, наёмник дотянулся до неё и вложил в рот, намереваясь использовать как кляп, так как не хотел случайно отгрызть собственную плоть в пылу... Страсти. Кровь, вытекающая из укуса в такт толчков стража, уже успела очертить линию на побледневшей коже и теперь становилась лужицей на грязном полу. Монстр тем временем набирал скорость, заставляя позвоночник Кахары болезненно хрустеть, еще немного и он не выдержит такой позиции, сломавшись полностью. Последнее чего парню хотелось, так это того, чтобы сломанный позвоночник парализовал нижнюю часть тела, так что синеволосый с трудом, но смог немного сменить позицию, уменьшая давление отростка на спину, что страж благополучно проигнорировал, и его рваные движения намекали, что тот близок к разрядке. Болезненные стоны продолжили наполнять тюрьму, вперемешку с хлюпающими трения плоть о (сильно покалеченную) плоть и, изредка, довольным рычанием, создавая какофонию, которую Кахара предпочел бы забыть как можно скорее. Сил на крики банально не осталось, поэтому хриплый голос ругался и проклинал все события, которые привели его к нынешнему положению. Стараясь хоть как-то абстрагироваться, парень вспоминал о том, что он вообще забыл в подземелье, но воспоминания о своей цели сделали ему лишь больнее. Она продолжает заниматься этой грязной работой просто чтобы прокормиться, и расчитывает на Кахару, пока он мало того что не стал ни на шаг ближе к богатству, так может больше никогда шагать не будет в принципе... Горькие слезы обожгли холоднеющие щеки, и как бы он не пытался их смахнуть, они продолжали течь всё сильнее пока сиплые хрипы Кахары превращались сначала во всхлипы, а потом и в полноценные рыдания. Все эмоции, переживания и боль захлестнули его лавиной, а чувство отчания, которое так старательно это мерзкое подземелье хочет внушить каждому прибывшему, казалось, пожирает все остатки здравого смысла. Возможно по иронии судьбы, а возможно плач несчастного возымел на стража такой эффект, но монстр достиг пика как раз на моменте, когда Кахара был на пике страха, когда сгусток разнообразных негативных эмоций разъедал его изнутри сильнее всего, и парень почувствовал как ускользает его сознание, в то время как вязкая жидкость лилась в кровоточащее нутро, пока спасительная тьма наконец не забрала наёмника... Страж встал, окинув неподвижное тело равнодушным взглядом. Можно было бы убедиться, что человек мертв и дело с концом, но остатки мыслящей части сознания монстра подсказывает, что парня можно оставить для развлечения на потом. Для пущей "безопасности" своего нового приобретения, страж запирает тюремную камеру, прежде чем последовать привычному пути в кабинет, которым он владел ещё будучи человеком.