̶М̶а̶т̶ь̶ Создатель

Прошло чуть больше двух недель с того момента, как Скарамучча расстался с той вещицей. За это время юноша успел изучить весь госпиталь и попасть даже туда, куда можно только персоналу, втайне от Дена, конечно же. Уже почти бывший пациент сблизился с доктором, он находил общение с ним приятным и занимательным. Было даже немного грустно оставлять его, ведь, наверное, они больше не встретятся... Но цель, поставленная ещё очень давно, была превыше любой мирской дружбы. Да и чувства, та легкая тоска, которую он испытывал, казались Скаре лишь фальшивкой, обманом собственного сознания. Он же брошенная кукла, разве могут быть у него чувства, кроме ненависти и злобы? Потихоньку подбиралось время выписки. Человек ни за что не смог бы восстановиться от таких тяжких ранений за столь короткий срок, однако Сказитель был куклой, поэтому регенерировался намного быстрее среднестатистического человечишки. Врач восхищался этим, но только потому, что не знал истинной природы милого мальчика. Сегодня снова на завтрак была привычная глазу и вкусовым рецепторам каша. Кукла уже успел привыкнуть к этому мерзковатому вкусу, поэтому съедал всё без лишнего сопротивления. Иногда перепадал и чай от Дена, этот день не стал исключением. Напиток Сказителю очень нравился, горечь от крепкого чая оставалась во рту надолго, и именно эта горечь напоминала ему вкус собственной жизни. Юноша специально просил врача заваривать настолько крепкий чай, что самого врача воротило лишь от запаха. Скарамуччу это всегда смешило, и он называл его в шутку слабаком, а лекарь отвечал, что перестанет делать напиток, если тот продолжит обзываться. Прежняя одежда уже красовалась на Сказителе. К удивлению, на ней не было разводов и пятен крови, наоборот, от нее веяло чистотой, а значит, кто-то позаботился об этом. Хоть кому-то было не наплевать на это, удивительно. Шляпа прикрывала его лицо, а дорога тянулась далеко вперед. В Скарамучче не было прежнего огня и жажды мести, после того проигрыша внутри него что-то поменялось, однако что именно, он сам понять не мог, да и не хотел понимать. Эи сидела неподвижно. Вместо царства Эвтюмии вокруг было холодное, но достаточно роскошное помещение, именуемое «Покоями Сёгуна». Вельзевул сегодня решила подменить свою Куклу, так как чувствовала приход её первого "неудачного" творения. Большая дверь с грохотом отворилась, за ней — знакомый силуэт мальчишки. Мышцы Архонта рефлекторно напряглись, а выражение её лица сразу стало серьезным и хмурым. — Дуэль не была официально окончена. Я пришел, чтобы завершить начатое. — Глаза Сказителя блеснули недобрым огоньком. — Глупое дитя... Хочешь умереть от моей руки? — Райден приблизилась к Кукле, смотря, не моргая, на его лицо, готовясь к началу "второго раунда" в любой момент. — Я не проиграю, — холодно сказал Скара, пряча свой гнев за сдержанностью. — Давай не терять время зря. — Он ухмыльнулся и коснулся тонкими пальцами до своего Глаза Порчи. Эи отступила назад, давая пространство и себе, и противнику. Она нервничала чуть больше, чем следовало бы, ведь ей на этот раз придётся убить своё творение, а этого делать не хотелось, но Вельзевул понимала, что не может жалеть его вечно. Первый ход был за юношей. Алая, будто кровь, полоса магии почти достигла сердца Создателя, но вовремя поставленный ею барьер вокруг себя послужил хорошей защитой. Меч Архонта Вечности направился в сторону её творения и, будто, хотел поразить его душу, но Эи ошиблась — у Скарамуччи никогда не было и не будет души. Сказитель выкладывался на максимум, показывая всё своё мастерство. Уже не было времени строить личико с хитрой ухмылочкой, любой шанс нужно использовать для нападения, поэтому невольно Скара всё же улыбался, видя то, как Создатель постепенно выматывается из сил. Теперь Эи с трудом отражала атаки своего "сынишки": катана так и норовила выскользнуть из руки, однако хватка оставалась крепкой, а взгляд – твёрдым и собранным. Райден пришлось полностью перейти в защиту, так как свободного мгновения для собственной атаки попросту не оставалось. Тем временем Кукла подбирался всё ближе. Он знал, что у Вельзевул есть не только сердце Бога, но и обычное, человеческое. Скарамучче хотелось разорвать это сердце на мелкие кусочки, сломать Архонта и морально, и физически, так же, как когда-то его. Он полностью отдался ненависти и детской обиде, в глазах горел огонь сумасшествия, а слово «пощада» совсем стёрлось из памяти. Однако стоило отдаться эмоциям лишь на мгновение, как меч оказался в слишком опасной близости от горла. Острый кончик уткнулся прямо в шею, намереваясь проткнуть, но почему-то будто не решался это сделать. Но первые капли крови покатились по шее и клинку, оставляя после себя тёмно-красные дорожки. Время для Скарамуччи будто остановилось: всё то ощущение победы вмиг пропало, и осталась лишь злость вперемешку с непониманием. Даже после стольких лет, проб и ошибок, бесконечной борьбы, даже со вторым шансом, он как был, так и остался ничтожеством, которое ни на что не способно. Сказитель так и не смог одолеть Архонта и получить ответы на свои вопросы. Эи стояла уверенно, намереваясь довести дело до конца в этот раз, но что-то внутри неё мешало нанести смертельный удар, как бы она ни старалась подавить эмоции. Это странное чувство жутко мешало, и время стало течь мучительно медленно, как и у Скарамуччи. Невольно вспомнился разговор с Мико, и рука с катаной почему-то дрогнула. «Он не способен ни на что: слишком чувствительный. Убей, да и дело с концом», – голос Яэ Мико в голове был так отчётливо слышен, что Райден могла подумать о том, что это реальность. «Нет, Мико, я так не могу... Он ещё найдёт своё предназначение в этом мире». Вельзевул уже хотела отступить, но вспомнила о том, что дороги назад уже не было. Меч просто выскальзывал из рук. Эи могла нанести несмертельный удар, но убить своё творение ей не хватало безразличия и жёсткости характера. Скара погрузился в непроглядную темень своих мыслей и прикрыл глаза, словно принимая свою беспомощность и смерть от рук "матери". Однако сквозь веки и темноту безвыходного положения стал пробиваться свет. Сказитель приоткрыл глаза, удивляясь тому, что до сих пор жив. Жёлто-белый свет почти ослепил юношу, но в центре можно было разглядеть кое-что ещё, и это «кое-что» слишком сильно напоминало амулет, подаренный Мико. Райден Эи нахмурилась, её зрачки расширились. Она мгновенно отпрыгнула и крепче сжала катану в руках. Вельзевул стояла в напряжении, видя в этом странном свете некую угрозу. Она совсем не понимала, откуда этот предмет взялся, но он напоминал женщине что-то по типу инадзумского оберега. Свет исчез так же внезапно, как и появился, но, к удивлению, кровь перестала течь из шеи, а амулет удачно упал на руку Скарамучче. «Вовремя я. Ещё бы чуть-чуть, и ты был бы мёртв!» — прозвучал ехидный голос кицунэ в слегка помутнённом разуме Куклы. Однако это был лишь голос, физическая оболочка так и не явилась собственной персоной, а это значит, через эту спасительную вещицу госпожа Гудзи связала их вместе, и теперь этот голос будет подсказывать или злорадствовать, от него не избавиться до тех пор, пока кицунэ сама не захочет. Сказитель был недоволен, что в его личные дела вмешиваются, но всё же был благодарен Яэ Мико за лечение и, похоже, прибавку в силе... Юноша не терял ни мгновения. Он сразу начал медленно подходить, его движения были плавными и угрожающими, будто не он только что проиграл. «Не подведи меня, Мико». Эи сжимала свой меч в руке, однако она вдруг поняла, что ничего сделать не сможет. У неё до сих пор есть человеческие чувства, как и сердце, а значит, она была уязвимой перед своим же творением. Вельзевул глубоко вздохнула, принимая решение, а сразу после рассеяла катану. Она предпочла быть убитой, нежели убивать самой. Скара застыл на месте, наблюдая за Архонтом. В его глазах читалась смесь непонимания и злости. Она думает, он такой слабый, что даже катана не нужна?! Однако, невзирая на свои домыслы, что-то не давало Кукле воспользоваться лёгкой добычей. Райден прикрыла глаза, оставляя свою судьбу Сказителю. Она не колебалась ни секунды, её не останавливало даже то, что Инадзума останется без Архонта и «вечности». Скара застыл на месте, наблюдая за Архонтом. В его глазах читалась смесь непонимания и злости. Она думает, он такой слабый, что даже катана не нужна?! Однако, невзирая на свои домыслы, что-то не давало Кукле воспользоваться легкой добычей. Всё же в нём что-то поменялось, он отрицал это до последнего, но больше не был в силах сопротивляться этому — чему-то новому, светлому в этой непроглядной тьме ненависти. Всё-таки, несмотря на то, что юноша ненавидел Создателя всем своим естеством, он не мог игнорировать те вещи, которые Эи сделала для него и которые открывали новые вопросы на месте старых убеждений. Та первая дуэль и тот милый жест в виде спасения был не издевательством или насмешкой, а... проявлением любви?.. Нет, нет, нет... Не может быть такого!.. «Чего не может быть?» — с неподдельным интересом спросила Яэ Мико, услышав мысленные сомнения своего крестника. «Эи ведь... Она... безразлична ко мне?.». — с некой надеждой прошептал Сказитель. Он как будто искренне надеялся на то, что Вельзевул наплевать на него... Как будто хотел верить, что не заблуждался все эти долгие годы... «Ну, безразличием это явно не назвать, — расхохоталась Госпожа Гудзи, — я же её так и не уговорила избавиться от тебя. Эи постоянно отказывалась, говоря, что прибьёт уже меня, если я тебя хоть пальцем трону! Видишь, какая заботливая у тебя мать!» — Это было небольшим преувеличением, и Эи никогда так не говорила, но Мико чувствовала, что безнаказанным этот поступок не останется. Последние слова кицунэ эхом отозвались в голове у Скарамуччи. Хоть разговор и был мысленным, но каждое слово словно оглушало и разрушало весь мир и представления юноши. К нему будто вернулась та буря эмоций, которую он мог испытывать в самом начале его жизни... Будто он на мгновение перестал быть куклой... Все представления о Создателе, о его жизни, обидах — ложь?.. То, что он переживал годами — просто придуманный им самим сценарий?.. Резко накатило, лёд начал оттаивать, а эмоции, которые были за этим льдом — брать верх. Скарамучча отвёл взгляд от Райден, рука невольно сжалась в кулак, тело покрылось мелкой дрожью, а Глаз Порчи перестал светиться так ярко. На глазах выступили слёзы, в один момент стало так горько и холодно... Но... Как?.. Он же кукла... У него нет сердца, души, эмоций... В нём нет ничего человеческого. Или это снова его заблуждение?.. Уже не было той уверенности, которая была раньше. Значит ли это, что он опять проиграл?.. Только уже самому себе. «Успокойся. Теперь ты выиграл. Пусть и не по правилам дуэли», — к удивлению мягко произнесла Мико, словно ей было дело до Куклы(???) и будто хотела его успокоить. Сказитель молчал. В голове было пусто. Хотелось кричать, но он не мог. Слёзы катились по щекам, и Эи совсем ушла из поля зрения из-за слёз, стоявших в глазах. Неожиданно Скарамучча почувствовал чужое тепло, отчего вздрогнул и мгновенно напрягся. Как оказалось, он был заключён в объятия Создателя(???). Почему-то не хотелось сопротивляться или что-то говорить — здесь это лишнее. Также не хотелось портить этот момент, наоборот, хотелось прижаться всем телом и обнять в ответ, но тело будто сковало. Слёз стало больше, а дрожь усилилась. Сказитель, как мог, сдерживал всхлипы, от этого появился ком в горле. — Прости, я не должна была бросать тебя... — тихо прошептала Эи, и от этих слов Скаре стало ещё хуже. — Пре... Прекрати... — Скарамучча не оставлял попытки сопротивления новым чувствам, однако голос предательски дрогнул, отчего стало совсем уж дурно. — Я отпустила тебя раньше, но сейчас я не допущу такой ошибки... — продолжала сыпать соль на рану Архонт. — Нет!.. Я не нуждаюсь в этом!.. Пусти... — с трудом воскликнул юноша, отрицая происходящее, а последнее слово прозвучало совсем уж жалко. Однако, несмотря на слова, он совсем не пытался отстраниться: сил не хватало. — Я думаю, наоборот, — мягко, но настойчиво произнесла Вельзевул, словно боясь спугнуть ребёнка, и начала гладить его по волосам. Почувствовав лёгкие касания, Скара наконец сдался под напором Создателя матери и уткнулся лицом в её плечо, прижавшись всем своим телом и обняв в ответ. Впервые он чувствовал тепло, и это было не ложное чувство на морозе, а вполне настоящее... Так хотелось продлевать этот момент вечность, даже словами нельзя было описать. Скара отчаянно вцепился в Эи, словно почувствовал привязанность к ней... Он так давно бежал, что уже забыл, от чего именно бежал все эти годы. Архонт слегка удивилась, вскинув брови лишь на секунду, почувствовав чужие руки на своей спине, но сразу после на лице выступила тёплая улыбка. Ей самой было сложно оправдать свои действия, словно женщина знала, что так надо, а причины этого поступка обязательно найдутся... Позже. По звукам можно было распознать гром и ливень. Такая погода была вполне характерной для Инадзумы, но сейчас, в этой тишине, звук крупных капель о крышу «Покоев Сёгуна» казался не таким мрачным, а наоборот — очищающим, обозначающим новое начало. Звук грома был таким оглушающим и леденящим душу, могло стать страшно, хоть этот гром был не первым и не последним в жизни Скарамуччи; однако тепло матери было успокоительным или даже антидепрессантом, никакой гром уже не мог напугать. Мико молча наблюдала за этим трогательным эпизодом, но не выдержала и воскликнула: «Как же это мило, сейчас расплачусь!» — хоть и звучало это скорее как насмешка, однако эта фраза полностью отражала чувства госпожи Гудзи. Сказитель еле заметно покраснел и отвёл куда-то взгляд, нахмурившись, будто пытаясь посмотреть на кицунэ, которой в этом помещении даже не было. Несмотря на это ехидное высказывание, юноша не спешил отстраняться, просто хмуро глядел в сторону.

***

— Ты уверен, что мне стоит это выкинуть? Красивая же штучка. — Ден посмотрел на амулет, лежащий в руке у его пациента, не зная о том, для чего тот вообще нужен. — Уверен. Врач вздохнул, взяв вещицу и ушел вновь в темноту коридорную. Он заглянул в маленькое помещение, где хранилась вся одежда пациентов. Найти одежду Скары не составило труда — она слишком выделялась на фоне обычных селянских обносков или городских серо-зеленых кимоно. Ткань шорт была ещё влажной. Хорошо, что амулет был не бумажный, а то промок бы. Ден аккуратно просунул его в карман. Хоть ему и поручили выкинуть эту штучку, но лекарю казалось, что она ещё понадобится Сказителю.