Шелк и прах

Шейла Стикс прижалась лбом к холодному стеклу окна в гриффиндорской гостиной. За свинцовыми стёклами осенний ливень превращал замковые дворы в зеркальные озёра, где отражались лишь серые облака. В этот вечер она впервые почувствовала, как между её миром и миром Оминиса Гонта пролегла настоящая пропасть — глубже, чем Тайная комната, темнее, чем Запретный лес. Зельеварение всегда было её убежищем. Здесь, среди котлов и реагентов, Шейла чувствовала себя равной всем этим чистокровным наследникам древних родов. Но в тот роковой понедельник всё изменилось. «Для эликсира памяти потребуются перья феникса,» — объявил профессор Хиггс, поправляя очки. — «Качество ингредиента критически важно.» Шейла достала своё потрёпанное воронье перо, купленное за последние кнаты у слепого торговца в Косом переулке. В тот же момент Оминис Гонт положил на стол перо, которое светилось изнутри золотистым светом, будто сохранило частицу солнца. «Фамильная реликвия,» — пояснил он, заметив её взгляд. — «Дар отца на семнадцатилетие.» Когда Сэллоу приблизился к их столу, его реакция говорила сама за себя. Восхищение перед реликвией Гонтов и презрительная усмешка при виде её скромного пера.

***

Ночные занятия в астрономической башне стали их первой тайной встречей. Под предлогом подготовки к ЖАБА они оставались после уроков, якобы изучая звёзды. В действительности Оминис показывал ей забытые созвездия, названные в честь его предков. «Видишь те семь звёзд? Это Меч Гонтов,» — его палец вычертил в воздухе контуры. — «Легенда гласит, что первый Гонт выковал его из падающей звезды.» Шейла улыбнулась: «А у моих предков были только лопаты да мотыги.» Он внезапно стал серьёзен: «Это не делает их менее достойными.»

***

Инцидент произошёл в запретной секции. Шейла искала рецепт укрепляющего зелья для больной матери, когда наткнулась на группу слизеринцев во главе с Люцианом Блэком. «Грязнокровка в святая святых?» — прошипел Блэк. — «Кто-то должен преподать ей урок.» Они окружили её, когда внезапно из-за стеллажей появился Оминис. Его холодный голос разрезал тишину: «Она здесь по моему приглашению. Есть возражения?» Тон говорил сам за себя — это был голос истинного Гонта. Слизеринцы отступили, но в тот день Шейла поняла две вещи: Оминис защитит её любой ценой, и эта защита будет стоить ему слишком дорого.

***

Чёрная сова с фамильным перстнем на лапе принесла роковое послание во время завтрака. Шейла видела, как Оминис бледнеет, читая пергамент с красной печатью. «Отец договорился о моей помолвке,» — его голос звучал чужим. — «С Эллинией Гонт. Моей троюродной кузиной.» Шейла почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она знала о традициях чистых кровей, но не думала, что это коснётся их. «Когда?» — только и смогла выдохнуть она. «После выпускного. Но встреча семей назначена уже на эти выходные.»

***

Их последний разговор состоялся в Комнате Требований, которая на этот раз приняла облик маленькой часовни с витражами, изображающими их лучшие моменты. «Мы могли бы сбежать,» — предложила Шейла, сжимая его руки. — «В Египет, где мой дядя работает с артефактами. Там твоя семья нас не найдёт.» Оминис закрыл глаза: «Ты не понимаешь. Без имени я — никто. Без галлеонов — нищий. Как я смогу защитить тебя? Как мы будем жить?» «Вместе,» — прошептала она. — «Это главное.» Но в его глазах она уже видела решение.

***

Выпускной бал стал их последней встречей. Шейла стояла в тени колонн, наблюдая, как Оминис ведёт в танце Эллинию. Девушка в платье цвета лунного камня выглядела совершенной — изысканные манеры, благородные черты лица, лёгкая улыбка, за которой скрывалось превосходство. Когда их взгляды встретились, Шейла подняла к губам засохшую веточку омелы — ту самую, что он подарил ей на третьем курсе. Затем бросила её на каменный пол и развернулась.

***

«Обливиэйт!» Белый свет ударил Оминису в глаза. Шейла провела ритуал тщательно, используя модифицированное заклинание, которое стирало только избранные воспоминания — те, где была она. «Прости,» — прошептала она, целуя его в лоб, пока он находился в трансе. — «Но это лучше для нас обоих.» Заклинание не могло стереть чувства — лишь память о них. Она знала, что боль останется с ним навсегда, как незаживающая рана без причины.

***

Газеты наперебой описывали «воссоединение двух ветвей древнего рода Гонтов». На страницах «Пророка» красовалась фотография: Оминис в парадных мантиях с фамильными гербами, его новая жена в платье, усыпанном алмазами, добытыми в их собственных шахтах. Шейла сожгла газету в пламени свечи, наблюдая, как пепел кружится в воздухе, повторяя движения их давнего танца в Запретном лесу.

***

Спустя год она увидела его в Косом переулке. Он выбирал волшебные перчатки для жены, когда их взгляды встретились через витрину. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — может быть, отголосок памяти. Затем он отвернулся, будто отмахнувшись от назойливой мошки.

***

«Дорогой О, Сегодня я создала новое зелье. Оно возвращает забытые воспоминания. Я назвала его «Гонтовский обман». Иногда я представляю, как ты приходишь в мою аптеку, ничего не помня, но чувствуя, что должен быть здесь. Я бы дала тебе каплю — всего одну — и наблюдала, как к тебе возвращаются наши моменты. Но я никогда этого не сделаю. Потому что настоящая любовь — это не обладание. Это право другого на забвение. Твоя Ш.» За окном снова шёл дождь. Такой же, как в тот день на уроке зельеварения, когда всё началось. И закончилось.