Союз, заключенный на небесах

Локи забавный. И это единственное, о чем думает Бартлби последние пятнадцать минут, сидя в этом дурацком терминале аэропорта и скучающе болтая ногой в воздухе. Он как ребенок. Хотя ему уже двадцать семь. Ну, по человеческим меркам. А по божественным… Кажется, Бартлби сбился со счёта ещё несколько тысячелетий назад. Большой упрямый и временами жаждущий крови ребенок. Который даже сейчас, сидя возле монашки и озорно зыркая на Бартлби из под пушистого веера своих светлых ресниц, развлекается тем, что подрывает веру в бога какой-то бедной несчастной женщины. Присвоить деньги, пожертвованные приходу? Купить себе нарядное платье? Найти мужчину? Или женщину? Бартлби закатывает глаза в который раз за последние несколько минут и, откидываясь на спинку неудобного кресла (творение дявола), нарочито громко фыркает. Локи не меняется. И, наверно, это хорошо. Вторая дурацкая мысль, возникшая в голове Бартлби за пятнадцать последних минут. С чего бы вообще Бартлби думать о Локи? Нет, они товарищи, давние приятели и вроде как друзья. Может, даже лучшие. Почти родня, если верить преданиям. И в большей степени в последнее время скорее братья по несчастью. Но на этом всё. Нет, Локи красивый. Безусловно привлекательный внешне. И уж точно умеющий привлекать внутренне. Своей харизмой и выдающимся умом. Но это ведь ничего не значит. Ведь так? — Почему мы постоянно торчим в аэропортах? Прерывая поток неконтролируемых, явно зашедших не туда, мыслей Бартлби, вдруг материализуется за чужой спиной Локи, опуская горячие ладони на чужие напряженные плечи и прожигая заинтересованным лукавым взглядом чужой затылок. И Бартлби вздрагивает. Нет, что за чушь? Какая, к черту, привлекательность? Если они и стали людьми и обрели себе вместо стерильности пластикового Кена по настоящему члену, ещё не значит, что его теперь нужно пихать во всё, что только можно. Тем более… — А почему ты вечно пялишься? Подумают, что мы женатая парочка. Дёргая плечами, ворчит Бартлби, и, торопливо сбрасывая с себя чужие руки, отодвигается на другой конец кресел, от чего-то обиженно нахохлившись. Чужие прикосновения все еще жгут огнём под несколькими слоями одежды, он сводит на переносице кустистые брови и, нервно кусая губы, скрещивает руки под грудью, устремляя взгляд куда-то в даль. Чёртовы аэропорты! Эта жуткая атмосфера розовых соплей, долгожданных встреч, расставаний, слёз и поцелуев взасос прямо у всех на виду. И давно это люди перестали соблюдать элементарные нормы приличия? — А у тебя какие-то проблемы с женатыми парочками? Не устраивает факт замужества, гейского брака или я в партнёрах, Барти? Приземляясь на кресло рядом с мужчиной, хохочет Локи, и, толкая насупившегося друга в плечо, улыбается Бартлби так искренне и обворожительно своей милой белоснежной улыбкой, смотря на него своими огромными щенячьими глазами… Твою мать! — Отстань, Локи! Шарахаясь от друга, как ошпаренный, почти что завывает Бартлби, вскакивая со своего кресла, и, смерив Локи убийственным взглядом, быстрым шагом ретируется в одному ему известном направлении, игнорируя громкий хохот и извинения звучащие за его спиной, от перегибающегося пополам от смеха Локи. И что это с ним такое? // — Так у него с этим проблемы? Иногда ему это нужно. Просто завалиться в какой-нибудь захолустный местный бар в субботу под вечер, выпить пару бутылок пива, наконец не сплевывая и, впервые за несколько тысячелетий, ощущая лёгкое головокружение, от ударившего в голову градуса. Пофлиртовать с барменом за стойкой или с красоткой в курилке за сигареткой и пустой болтовней. Потанцевать, размахивая руками и бесконтрольно тряся головой. И обсудить с Серендипити все последние сплетни обоих миров. Без Бартлби и его постоянного нытья над ухом о том, что он устал, что тут душно, что Локи пьёт слишком много, а бармен слишком уж на него пялится. Да, иногда даже Локи нужно личное пространство. — Ты же знаешь, у него всегда были с этим проблемы. Язвительно фыркая, корчит гримасу Локи, изображая извечно недовольное всем лицо Бартлби, и тянется к бутылке, делая большой глоток и прикрывая глаза на несколько секунд. Бартлби не плохой. Он милый. И заботливый. (иногда чересчур, но…) И внимательный. И во всем его поддерживает. И всегда готов защитить. И они знакомы уже тысячу лет. Но. Локи бы хотелось чего-то другого. Не только походов на футбол по воскресеньям с шумной гудящей толпой. Просмотров субботних передач за чипсами и пивком и прогулок до круглосуточного в прохладной дождливой ночи. Редких посиделок на крыше. Совместных шалостей и козней и смеха до коликов в животе и боли в затылке. А чего-то ещё… — И что ты собираешься с этим делать? Опуская миниатюрную ладошку с красными острыми ноготками на чужое плечо, с искренним состраданием в голосе произносит Серендипити, слегка сжимая его в знак поддержки. Локи бы хотелось чего-то более интимного. Не обязательно горячего животного секса на всех поверхностях в их совместной маленькой квартирке под крышей одного из домов Висконсина. Или этих прилюдных поцелуев взасос с пошлыми хлюпающими звуками посреди огромной толпы людей, где-нибудь на эскалаторе в метро. Может, ему хотелось бы засыпать на чужом плече? Или просыпаться, прижимаясь кожей к голой разгоряченной коже и лениво и тягуче целуя Бартлби? Готовить ему завтрак? Или гулять по парку, держась за руки? Или неловко целоваться в кино на последнем ряду, пугливо вздрагивая от каждого шороха? (Или всё-таки животного секса и желательно несколько раз за день!) — Всё то же, что и всегда. Разочарованно - иронично пожимая плечами, улыбается кривовато Локи, и, кивая девушке, со звоном чокается бутылкой о её бокал. Да какая вообще разница, чего ему там хотелось? // — И как давно вы вместе? Она задаёт этот вопрос уже подвыпив, глупо хихикая и смотря на них чуть стеклянными блестящими от алкоголя глазами, и Локи чувствует, как мгновенно напрягается чужое тело рядом с ним, принимая боевую стойку. Он готов обороняться вот прямо сейчас. — Мы не вместе. Вылетает из чужого рта быстрее, чем Локи успевает среагировать, и Бартлби поднимает на нее полный негодования и вселенской обиды и злобы взгляд. Да как она вообще могла такое подумать? Да чтобы он… Да они… Да вместе… Да никогда! И Бартлби уже открывает рот, багровея от возмущения до кончиков ушей и сжимая зубы до скрипа, когда чужой настойчивый голос прерывает его, заставляя слегка опешить и повернуть голову к источнику звука. — Прости, он просто никак не привыкнет. Вечно рассказывает всем, что мы просто друзья, но это так обидно. Милый, неужели это всё, что я заслужил после пяти лет брака и десяти лет отношений? Заслоняя возмущенно хватающего ртом воздух и пытающегося его оттолкнуть Бартлби, Локи наклоняется к девушке, картинно прижимая ладонь ко рту и страдальчески всхлипывая в паузах между словами. Чертов актер! Бартлби хватается за воротник чужой футболки, стараясь отпихнуть Локи в сторону и влезть перед ним, сбивчиво бормоча что-то про то, что парень совсем свихнулся и несет чушь, но всё , что у него получается, это повалить Локи на себя и, дёрнув головой в сторону, наткнуться губами на чужие губы. Локи, будто ожидавший такого исхода, обхватывает его лицо горячими большими ладонями и слегка тянет на себя, заставляя Бартлби упереться ладонями в чужие плечи и шокировано приоткрыть губы. Горячий язык скользит в чужой рот, переплетаясь с его собственным, Бартлби мычит в поцелуй, сжимая мягкую ткань толстовки и прижимаясь ближе к Локи. И что это за хрень? // — Какого черта ты вытворяешь? Затылок с силой прикладывается о дешёвую гипсокартоновую стену их съемной квартирки, отдаваясь болью в висках и скрипом хлипкой конструкции в заложенных биением сердца ушах. Бартлби прижимает его к стене, прижимаясь всем телом к нему, и в совершенстве игнорирует тот факт, что сейчас они даже ближе, чем тогда в баре, когда Локи целовал его. Ну… Это его право. Пальцы сильнее впиваются в предплечья, вгоняя отросшие ногти в онемевшую от хватки плоть, он прожигает его полным ненависти взглядом, встряхивая со всей силы, чтобы Локи сосредоточился, но в глубине чужих неотрывно смотрящих на него глаз Локи видит что-то ещё. Страх. Сомнение. Стыд. Он прожил с Бартлби больше, чем без него, а значит, он может читать его, как открытую книгу. — Неужели тебе не понравилось? Иронично выгибая бровь и шумно выдыхая сквозь зубы от очередного удара об стену, язвительно улыбается Локи, быстро облизывая губы. — Мы это не обсуждали! Выпуская из пальцев ткань чужой одежды и всплескивая руками, неожиданно потеряно бормочет Бартлби, хватаясь за голову и слегка оттягивая каштановые пряди. Что они наделали? Вот дерьмо. — А мы с тобой ничего не обсуждали! Потому что ты гребаное ссыкло, Барти! Ты не можешь признаться себе в том, что между нами что-то есть! Тебя воротит, когда кто-то считает, что мы пара! Да ты даже от шуток про замужество становишься красный, как после адского котла! Но не потому, что я тебе противен, а потому что ты идиот! И ничего никогда не можешь сделать сам! Потому что ты трус! Потому что ты… Отталкивая Бартлби от себя и гневно встряхивая головой, начинает Локи свою тираду, настойчиво тыча пальцем в чужую грудь и надвигаясь на мужчину. Всё. Хватит с него. Если этот ублюдок не может признаться себе, что он хочет Локи, он больше не будет пытаться доказать ему обратное. Наигрались в счастливую семейку. Пора прекращать. Бартлби всё ещё пятится назад, когда Локи нависает над ним, приближаясь к чужому лицу, и, на выдохе выплевывая слова почти в чужие губы, тянется, чтобы схватить его за футболку, когда его тираду резко прерывают на самом интересном месте. Бартлби перехватывает чужие запястья, заводя руки мужчины над головой, и впивается настойчивым резким поцелуем в чужие распахнутые в очередном, затонувшем в судорожном неосторожном вздохе, крике такие притягательные губы. Пожалуй, позже ему всё-таки придется кое-что пересмотреть в их отношениях.