Daylight

— Пошел на хуй, Аластор!! — громкий истерический смех окутал всю студию. Вельветт не обращала особого внимания на очередной приступ, только Валентино приподнял голову, чтобы взглянуть на друга. Лицо Вокса тронула кривая ухмылка и он от всего сердца поднял оба средних пальца вверх, показывая их транслируемому эфиру.  Еще несколько дней назад Валентино сообщил о том, что радиоведущий вернулся. И если тогда Вокс отказывался принимать этот факт, не верил в происходящее, сейчас ему доставляли огромное удовольствие страдания Аластора. Видеть его разбитого, раненного, со своей сломанной вечно хрипящей игрушкой — да Вокс просто ликовал.    Если бы он смог оказаться на месте Адама, то ни за что бы не пощадил Аластора. Он разносил бы все вокруг демона, его излюбленный микрофон, райское местечко в виде комнаты радиоведущего, ломал и крушил бы такую дорогую для Аластора студию потому что все, что дорого для Вокса — исчезло семь лет назад.  Исчезло и осталось в прошлом. В прошлом остался и старый пиджак Аластора, что висит глубоко в шкафу Вокса, в забытом прошлом осталась и чашка на верхней полке. Старый радиоприеник украшал рабочее место Вокса, как напоминание того, что эта старая рухлеть должна оставаться в прошлом, пока он будет с высоко поднятой головой будет идти в будущее, в свое светлое будущее.   — Может послушаем? — крутила в руках пыльную вещицу Вельветт.    — Нет. — слишком резко ответил Вокс.   — Да ладно тебе, интересно же, что в этой коробчонке, — она потрясла радиоприемник и мелкие железные детальки внутри перекатились на другую сторону.   — Поставь на место. — сдержанно произнес Вокс и Вельветт безразлично пожав плечами послушалась.   Он бы ни за что не осмелился сказать, что боится... Боится, что радио не зазвучит, приемник просто не заработает. Гораздо проще было жить с мыслью, что он все-таки работает, что он здесь, просто Вокс сам не хочет его трогать...   Ужасная улыбка украшала лицо Аластора, который ослабнув сползал по стене. Вокс смотрел в глаза полные безразличия ко всему происходящему, в прочем его точно так же мало волновали раны Аластора. Окровавленный рот, глубокий порез, избитый и измученный радиодемон снова стремился исчезнуть. Прямо сейчас ему нужно было скрыться, чтобы не видели, не слышали, не говорили.    — Ну и хер с ним. — махнула рукой Вельветт и оставила свое место. За ней же последовал и Валентино:   — И че возвращался вообще?    Они быстро сменили тему и голоса вскоре затихли, когда дверь студии захлопнулась с другой стороны.  Вокс стих, эфир закончился, он не хотел больше смеяться. Ведущий присел на диван и уставился в потухший экран, наблюдая только свое яркое отражение. Улыбка исчезла с лица, а тело пробивала дрожь. Только в таком состоянии, когда лицо Вокса не транслирует абсолютно никаких эмоций можно разглядеть усталость ведущего. Он измучен, но проблема в том, что отдых ему не поможет, так как он устал от самого себя. Изо дня в день Вокс делает попытки забыть Аластора. Он просыпается с мыслью, что гребаного радиодемона нет рядом, а значит день будет прекрасным. Он работает на телевидение напоминая всем, как важно забыть о пережитке прошлого под названием радио. Он выпивает в баре горькое пойло, дабы забыть о всех сладеньких коктейлях, что любит Аластор. Он носит шляпку, что никогда не мог позволить себе Аластор. Вокс делает все, что в жизни не делал с радиоведущим. Однако, где-то глубоко внутри он понимает, будь Аластор всегда где-то рядом Вокс вряд ли бы стал заниматься чем-то подобным. Все семь лет, сжатых в комок горечи и отчаяния, стоят поперек горла Вокса, от которых не разрыдаться и не сказать того, что хочешь.   ***      Вокс знал, что единственным местом укрытия Аластора является студия радиодемона. Дверь была открыта и ведущий тихо проскользнул внутрь. Аластор в своей манере безразличия расслабленно сидел на диване и почувствовав чужое присутствие лениво перевел взгляд с поломанного микрофона на гостя в дверях.    — Ты еще жив, удивительно, — натянуто улыбнулся Вокс и не дождавшись приглашения присел рядом с радиодемоном.    — К сожалению, да.    Они молчали. Вокс впервые за мучительные семь лет мог почувствовать запах Аластора даже на таком расстоянии. Он не нуждался в прикосновении к радоиведущему, Вокс научился улавливать аромат тела Аластора из воспоминаний. В моменте за работой, на секунду он мог впасть в ступор и почувствовать эти мимолетные ноты. Пускай теперь в воздухе и витал запах проигранной битвы, а из короткого сбитого рога Аластора сочилась тонкая струйка крови, даже так Вокс чувствовал радиодемона.    — Я вернулся не ради тебя, Вокс, и не хочу, чтобы ты приходил сюда ради меня, — еле слышный голос и затянувшаяся пауза.   Они не смотрели друг на друга, взгляд был прикован к рабочему месту Аластора.   — То, что произошло...   — Тебя это не касается, — перебил радиодемон.   — Мне достаточно знать того, что на то у тебя были причины, — он замялся и добавил, — Но о них я знать не хочу.   Аластор сильнее прижал руку к больному месту и сел чуть повыше, приняв положение поудобнее.    — Да, у меня были причины уйти, но точно так же была и причина остаться.   — Но ты ей пренебрёг. — без какого-либо подтекста перебил Вокс.   — Да, Вокс... я пренебрёг тобой.    В голове Вокса эта фраза звучала сквозь шум и протяжный писк. В голосе Аластора слышалось першение, вероятно, ему было сложно говорить из-за раны.    — Ты был тем, ради кого я хотел остаться.   — Поэтому и оставил меня на семь лет.   — Не думал, что я могу быть в голове у кого-то настолько долго, — уголки губ дрогнули в улыбке и взгляд Аластора потускнел.   — Семь лет я ждал тебя, Ал, я даже не знал жив ли ты...   — Я сейчас не в лучшем состоянии, чтобы обсуждать с тобой такие вещи.   — Ты давно не в лучшем состоянии и я вижу это.    — Тебе давно было пора отпустить меня.   — И признать, что ты ушел? — повысил голос Вокс и взглянул на Аластора. Глаз с виднеющимся шрамом подрагивал в раздаржении.   — Я вернулся не к тебе.   — Но вернулся туда, где есть я.   — Это стечение обстоятельств, Вокс.   — Ты сказал, что я был причиной не уходить. Что изменилось?    Если еще пару минут назад уши Аластора были прижаты к голове от чувства боли, то теперь они вздернуты, а глаза злостно забегали по светящейся коробке.    — Продолжай вести свое шоу и не вмешивайся в мою жизнь.   — Ты хоть раз задумывался каково это быть с тобой?   — А ты хоть раз думал, каково это быть мной?    Глаза прожигали друг друга, но ни один не приближался. Их тошнило от самих себя, а потому тошнило друг от друга.    — Нет никакой гарантии, что я не исчезну снова... — выдохнул Аластор.   — Зато есть гарантия, что я буду ждать тебя снова.    ***     Утро прямого эфира телевидения началось как обычно с учетом всех традиций и Аластор проходя мимо никак не мог пропустить задорный голос Вокса. Это была всего лишь фраза вырванная из контекста, но она заставила радиодемона искренне улыбнуться, хоть улыбка и не пропадала с его лица:   — ...красному ублюдку вчера нехило прилетело, жаль, только зубы не повыбивало. А я уже не знаю, как остановить этого пижона вести свой пристарелый эфир...