Немолодые сверхлюди. Начало

      Предуведомление       Употребление персонажами спиртного и их неуёмные любострастные действия имеют чётко выраженную сатирическую направленность, изображены в юмористическом ключе, комического эффекта и абсурдности ради; автор гневно осуждает подобного рода пристрастия в реальной действительности. При создании книги писатель не принимал крепкий алкоголь и не участвовал в оргиях – роман написан исключительно на наитии.       Бухайте умеренно и трахайтесь по любви!       

ВНИМАНИЕ!!!

      

В КНИГЕ БУХАЮТ, КУРЯТ, ЕБУТСЯ И МАТЕРЯТСЯ!!!

      

ПОТОМ НЕ ГОВОРИТЕ, ЧТО ВАС НЕ ПРЕДУПРЕЖДАЛИ!

             

Посвящается Дмитрию Лобкову,

      

человеку, готовому отдать за меня

      

жизнь, но не способному проехать

      

два часа на электричке!

             

Когда ты вглядываешься в бездну, бездна вглядывается в тебя.

      

Ницше

      

      

С кем поведёшься – с тем и поебёшься!

      

Народная мудрость

1. Бугаев и Петрова

      – Милая барышня, не хочу показаться банальным или назойливым, но вы встревожили всё моё существо! – молвил Ярополк Пересветович мощным гудящим басом, будто специально предназначенным для подмостков ведущих оперных театров. На заре юности он и действительно пел, правда не на сцене Ла Скала, а в оперном школьном кружке. Преподаватели пророчили ему лавры Шаляпина, но Яря избрал другую стезю – он стал бизнесменом и Творцом. – Вы встряхнули всю мою суть и смертельно ранили своим видом и образом!       – Премного польщена, но на улице не знакомлюсь, – отозвалась мамзель с лёгкой, как Алина Канаева в двенадцать, и тонкой, как красная линия, улыбкой, но шаг не убавила.       Клеопатра Петрова возвращалась домой с работы, не сказать, чтобы любимой и интересной, но высокооплачиваемой, что в нынешние наглухо охуевшие времена является основополагающим. Молодую фемину действительно звали Клеопатрой – по отцу она являлась армянкой, а всем известно, что представители этой многочисленной народности просто обожают давать своим отпрыскам вычурные, претенциозные, замысловатые и, не убоимся этого слова, ебанутые имена. Впрочем, её малорослый и чудовищно волосатый папа, Цезарь Жуанович Ашунисян с именем дочурки не прогадал – девочка и впрямь выросла в Царицу, едва ли не Савскую – и не спроста она взбудоражила всё естество Ярополка Бугаева, своевольно не достигшего высот Шаляпина. Он поспешил за своей сущевстряхательницей, ноги которой были длинны как сорокапятиминутный урок, а шаги широки, как просторы нашей Родины.       – Любезная и прекрасная барышня, не бросайте меня истекать кровью на пыльном и грязном московском асфальте! – прогудел Ярополк Бугаев. – Смилостивитесь!       – Зря стараетесь, – бросила пригожая дева как зерно в бесплодную землю. – Я замужем, молодой человек.       Немолодой сверхчеловек вдруг смертельно обиделся, даже до самых глубин бездонной широкой славянской души оскорбился.       – Не ожидал я от вас такой подлости, жестокосердия и мудацтва, ненаглядная барышня! – сокрушённо покачал он патлатой шатенистой головой, продолжая следовать за предметом своего новоприобретённого культа. – Так жестоко и несправедливо унизить меня! Меня, самого Ярополка Бугаева! Знаете ли вы, что «молодым человеком» смертельно уничижали в XIX веке?! Это тяжелейшее оскорбление и обсценная брань! За это на дуэль вызывали и ебало с особым тщанием чистили! – Он всё вышагивал за своим прелестным идолом в тоске и неизбывности. – Какой же я вам, нахуй, молодой человек, если мне сорок два полных года? Именно столько, сколько было Элвису Пресли, подыхавшему от наркоты, бухла и избыточной ёбли?.. Осмелились бы вы назвать молодым человеком Короля рок-н-ролла, скорчившегося в Грейсленде на розовом шёлковом мягком заблёванном диване вследствие наркоты, бухла и избыточной ёбли? А, дражайшая и несравненная барышня и королева?       Но и такой витиеватый пассаж не сподобил Клеопатру Цезаревну Петрову остановиться или хотя бы взглянуть на острословца. Тогда остановился сам преследователь и громко воскричал:       – Да посмотри на меня, шустрая ебанашка! Узри, от чего отказываешься, пиздёнка ты маленькая и ненасытная!       Последняя тирада всё-таки возымела действие – шустрая ебанашка остановила свой ход и взглянула на настырника. Стоит подробно описать то, что узрела маленькая и ненасытная пиздёнка.       Роскошная метиска увидела своими выразительными светло-карими глазами охуенно здоровенного бугая сажённого росту, с кососаженными раменами, бугристыми бицами и накачанными персями, тонкой как лёд талией, мускулистыми, как молодой Шварцниггер, и длинными как оба Гличко вместе взятые, ногами, с буйволиной выей, на которую гены и природа насадили умную высоколобую главу со светло-коричневыми, как скинхед-лайт, власами до лопаток, густыми, будто кровь, и вьющимися, как целочка на хую, с ультрамариновыми, как настроение Киргорова, очами, с аристократичными, как бывший режиссёр Мишалков, чертами и по воле носителя сих черт украшенное каштановыми усами, переходящими в бакенбарды а ля царь Александр II «Освободитель»; сюда же можно прибавить прямой, как Эллада, нос. Если бы красотка-полуармянка заинтересовалась бы и спустила ему свободные брюки до колен, а потом немножко возбудила бы поражённого и потрясённого ею самца, показав ему красивые высокие тугие перси пятого размера, то она убедилась бы в полуаршинном уде почти полутора вершков в поперечнике и увесистых бычьих мудях, свисающих гордо и авантажно, как знамя Параолимпийских игр.       Если опустить литературные изыски, Ярополк Пересветович Бугаев был атлетичным длинноногим синеглазым шатеном с длинными волосами, с усами и бакенбардами, греческим профилем и хуем 35 см длины и 7 см в диаметре (в состоянии полнокровной эрекции – что охуеть как много, уж поверьте автору на слово).       Для осмотра достопримечательности и полного и безоговорочного признания своей неправоты и неосмотрительности Клеопатре Цезаревне Петровой, в девичестве Ашунисян, хватило и единого полувзгляда.       – Пошли ебаться, – постановила она.       – А как же муж? – высказал Бугаев, подразумевая иронию и даже сарказм.       – Нахуй мужа! – опровергла Царица. – А меня на хуй!       – Значит, ебаться? – конкретизировал он.       – Ебаться! – удостоверила она.       И отправились они ебаться.       

2. Ёбля титанов

      Ярополк Бугаев обретался своей титанической надлюдской сущностью в лофте сталинского дома с видом на Московский зоопарк. Это было бескрайнее помещение с двумя ванными комнатами и тремя туалетами, с антикварной мебелью и обильно уставленное книжными стеллажами, шкафами и полками. Полукруглые окна с витражными стёклами, на высоком столике карельской берёзы стоял самовар 1896 года производства фирмы братьев Баташовых, труба выходила в форточку. Спальных мест имелось два. Точнее, одно спальное, квин-сайз кровать под непроницаемым крепдешиновым балдахином, а другое ебательное, предназначенное для экстремальных приапических процедур: это была кинг-сайз кровать с водяным матрасом и высокой латунной спинкой в изголовье, к которой легко крепились наручники, оковы, кандалы etc. На стене над кроватью висел анатолийский ковёр конца XVIII в., на котором гнездились снимаемые орудия копулятивной любви: кочерга дамасской стали, искусственные приапы, страпоны, плётки, анальные бусы etc. Рядом стояла резная тумбочка, содержащая всевозможные снадобья и лубриканты: мёд, гели, кремы etc. Домашний трактир красного дерева, уёмистый и высокий, со встроенным холодильником внизу. Спортивный уголок: многофункциональный атлетический тренажёр, две штанги (с обычным и Z-образным грифом), боксёрский мешок и груша, силиконовый манекен для отработки ударов (выполнен в форме женского грудастого торса с влагалищем, в голодные дни используется для тренировки пениса), деревянная хуетень с торчащими в стороны палками – как в старых гонконгских фильмах про кун-фу. В углу стояло всенепременное для великорусского надчеловека чучело оскаленного бурого медведя в полный рост, в собольей шапке-ушанке, со штофом в одной лапе и гранёным стаканом в другой; на груди медведя висели золотые скрещённые серп и молот на золотой же цепи.       Оба поебушника являлись личностями крупногабаритными. Хотя папаня Клеопатры Петровой (Ашунисян) был полутораметровым шибздиком, но имел в подарок от природы поистине раблезианский хуй, длиной чуть ли не в треть его роста – и благодаря этой решающей особенности женился на двухметровой русской баскетболистке клуба ЦСКА. Клео пошла ростом и комплекцией в маму Ларису Аркадьевну, черты лица позаимствовала и усовершенствовала, как и многие красивые метисы, у обоих родителей. Глядя на красотку дочурку, уже к первому классу школы обогнавшую его в росте, Цезарь Жуанович умилялся, томно произносил что-то вроде «вах-вах-вах!» и мечтательно чесал макабрически волосатую жопу.       Родители Ярополка Бугаева оба отличались исполинским ростом и богатырским телосложением; богатые потенциалом от природы, они неутомимо развивались, будучи пионерами полузапрещённого в те годы советского бодибилдинга. Сын по всем параметрам превзошёл отца с матерью и преумножил сверхчеловеческую генетическую базу.       Ярополк и Клеопатра стояли супротив друг друга. Царица единоглядно выпросталась из одежд – у неё неожиданно оказалась продепилирована лишь зона бикини, остальной (впрочем, довольно коротко подстриженный) ворс был патриотично выкрашен в цвета российского триколора.       – Мой двоюродный дядя, Ромео Жанклодович, всегда говорил при всяком удобном и неудобном случае: «Ебаться каждый раз надо так, чтобы завидовали как минимум два соседних аула! А лучше три», – завещала фараониха.       И чаяния её сбылись – следующие полтора часа обитатели трёх нижних этажей под жилищем Бугаева лезли на стенку. Рост Клеопатры Петровой составлял 197.5 см, Ярополка Бугаева – 215 см, но ноги царицы оказались длиннее, что позволило беспрепятственно начать копуляцию стоя, не прибегая к скамейкам, приседаниям и прочим извращениям. Затем рискованный вариант положения 69, опять же стоя, (партнёрша висела вниз головой). Потом последовала разнарядка на стуле. Далее опасная позитура Индры, созидающего мир. Через полчаса началось нечто вовсе немыслимое и неописуемое – в ход пошли спецприспособления и агрегаты. Фараонша возрадовалась двенадцать раз, и каждое благословение крещендо усиливалось; Бугаев, гуру Дао любви, испытал пролонгированный долинный оргазм без эякуляции, длившийся четверть часа.       Утомлённые луной титаны сообразили перерыв с апельсиновым соком, лёгким бухлишком и сопроводили его актом табакокурения.       – Я завтра же разведусь с супругом Петровым, – не стала скрывать не успевшая остыть Клеопатра Цезаревна, посмотрела на массивные напольные часы в виде сношающихся амуров и поправилась: – Сегодня же!

3. Елдакова-мать и Елдаков-сын

      Мамка у Святополка совсем уж молодая была, аж в ** лет его родила. Врачи не советовали, но она всё-таки сподобилась, по принципу «раньше сядешь, раньше выйдешь». Бабёнкой она была – дай Венера всякой! – редко такие шедевры природа создаёт. Лицо будто писано кистью Боттичелли: черты крупные, правильные, благородные, лоб высокий, гладкий, цвета индиго глаза большие, широкие, с поволокой, брови густые, пушистые, изогнутые, ресницы длинные, томные, трепетные, носик маленький, прямой, аккуратный, губки сочные, чуть припухлые, язык чувственный, широкий, длинный, насыщенно-розовый, зубки крупные, ослепительные. Высокоросла, статна, перси объёмистые, круглые, тугие, увесистые, сосцы крохотные, персикового оттенка, талия широкая, но животик как доска, ноги длинные, стройные, бёдра крутые, щиколотки тонкие, ступни женственные. Кожа чистая, мягкая, без родинок. Обрамляли эту красоту густые мягкие светло-каштановые волосы, ниспадающие до маленьких ягодиц, крепких и упругих. К тридцати двум неполным годам всё это благолепное изобилие обрело самый цвет, ещё не тронутый увяданием.       Аглая Елдакова была представляла из себя особу свободных и широких взглядов (в том числе на этику), была даже немного эксцентрична и посему сына не стеснялась совершенно, свободно ходила при нём нагой по пояс или нагой совсем – и не видела в этом ничего шокирующего или предосудительного. Святик, сызмальства привыкший к натуральному виду матери, взял её поведение за образец и тоже без стеснения находился при ней целиком или частично обнажённым. Лицом и телом он уродился в мать, с той только разницей, что был ниже её почти на голову – впрочем, метр 83 тоже не самый маленький рост, даже и для мужчины.       Томным знойным вечером Аглая Ильинична на просторной светлой кухне пила холодный зелёный чай с жасмином, мятой, мелиссой и с двумя кубиками льда из небольшой фарфоровой чашечки с причудливо изогнутой ручкой. Пришёл выпить воды Святополк, голый и взопревший – несмотря на вечернее время, жара стояла ужасная. Красный молодец выпил один стакан минералки из холодильника, налил ещё. Аглая, находясь в одной лишь короткой свободной юбочке, встала с сиденья с намерением размяться, и сделала низкие наклоны к полу. В таком ракурсе юноша свою родительницу ещё не видел – юбка задралась и открыла его взору то чудесное место, откуда он появился на свет. У него помимо всякой воли незамедлительно обнаружилась жестокая, мучительная и даже болезненная эрекция.       – Что это ты вдруг, мой мальчик?.. – удивилась мать, выпрямившись.       Сын громко прокашлялся, но прикрываться ничем не стал.       – Ты не могла бы выполнять атлетические экзерсисы… – он пресёкся, подыскивая подходящую фразу. –…не столь откровенно?       – Да я как-то совершенно не подумала, что тебя так восхитят мои несложные упражненья! Уж прости, моя радость!       Святик выпил второй стакан минеральной воды.       – Что ж, коли дело так обернулось, давай попробуем, – предложила маменька и одним движеньем сдёрнула с себя юбку. – Но лишь один разочек, поелику кринжово и не вполне соответствует общепринятым этическим нормам!       – Боюсь показаться непочтительным и даже грубым, любезная матушка, но ты ебанутая? – осведомился Святополк с неподдельным, живым интересом.       – А что? – растерялась Аглая. – В порно такое часто случается!       – Прошу прощения и вношу небольшие коррективы, – молвил сын вкрадчиво. – Голубчик маменька, ты наглухо ебанутая?       Аглая даже обиделась.       – Да я же разочек всего хотела! – надула она свои пухлые губки. – Один раз не… ну, ты знаешь. Разок не считается.       Сын медленно, потрясённо покачал бурноволосой головой – волосы у него вились до лопаток.       – И вообще, это не у меня на тебя встал, а совсем наоборот! – мать укоризненно указала наманикюренным перстом на тревожно, подрагивающе торчащий кол. – Сколько сантиметров, à propos?       – Не знаю.       – Сейчас узнаем, – она покопалась в ящике дорогого дубового гарнитура, нашла портновский сантиметр и, подойдя к сыну, приложила его к предмету своей заинтересованности.       – 23 сантиметра, bien! А толщина?.. Почти пять, très bien! – Елдакова оказалась поражена и даже восхищена сыновними габаритами. – Ты твёрдо уверен, что не желаешь попробовать?       – Маман! – проговорил младой Елдаков с укоризной.       – А твой твёрдый и могутный друг другого мнения, мнится мне! – тонко улыбнулась Аглая. – А если обо мне, так я вообще потекла. Гляди!       – Мать!.. – воскричал юноша негодующе, но краем глаза поглядел: действительно, по бедру матери сбегала тонкая струйка сока.       – А ты зануда, mon fils! – разочаровалась Елдакова. – На моём веку ещё ни один мужчина от меня не отказывался! Мне даже обидно. И неприятно! Ты фраппировал родную матушку, тебе не стыдно?!       – Мам, ты издеваешься, что ли? – терпеливо, как лис у норы куницы, высказал он. – Я не мужчина, это раз. Я твой сын… – и не утерпел: – …ёб твою мать! – и добавил: – Это два.       – Лучше бы ёб свою мать, – рассудительно заметила Аглая. – Но как знаешь, хозяин барин. Хочешь тогда посмотреть, как я мастурбирую? У меня имеется преотличный клиторальный стимулятор, доложу я тебе!       На сей раз слов у Святополка не нашлось даже матерных. Однако, влекомый любопытством он всё-таки проследовал в комнату за родительницей. Та воссела в кресло, раздвинула чресла, включила прибор, головка которого задрожала, и направила его к своему гладкому безволосому паху. Елдак Елдакова готов был разорваться – его не столько воспламенил сам факт мастурбации, сколько лицо матушки, на котором чётко отображались все детали, тени и оттенки вкушаемого наслаждения, и звуки, ею при этом издаваемые.       Наконец Аглая коротко вскрикнула и бездонно распахнула свои воловьи очи; в тот же миг невиданно выплеснулся и сын – бурная струя выпестовалась стремительно, туго и яростно, тяжело упав на тугие возвышенные лепные груди, когда-то вскормившие его.       – Однако же вы шалун и дальнострел, мой мальчик! <…>       С полуопавшим удилищем Святополк отретировался в свою комнату в самом амбивалентном состоянии духа.       

4. Грёзы

      – Между тем, ходить единорогом входит уже у вас в обыкновение, мой юный друг! – констатировала Аглая Елдакова с некоторым удивлением, вкушая душистый кофей из маленькой чашечки саксонского фарфора в форме сисечки.       Действительно, сын вошёл в кухню, имея по-утреннему свежую и монументальную эрекцию.       – Распалила ты меня, мать, – бросил он тяжело и угрюмо. – Полночи мучился твёрдостоянием, другую половину ночи грезил во сне, как соединяюсь с тобой во всех возможных, невозможных и даже противоречащих законам физики положениях!       – Чужие сны – это занимательно, – заинтересовалась мать.       – Чужие сны – потёмки! – не поддался сын.       – Рассказывай, дитя, не томи! – заторопилась Аглая Ильинична, загодя пощупав длинными пальцами свои нагие предвкушающие перси, по-утреннему бодрые, налитые и жовиальные. Сегодня она была в молочно-розовых полупрозрачных кружевных трусах-слипах.       Нагой Святополк Ярополкович ювенально уселся на вольтеровский стул, для удобства раздвинул колени и с философским пессимизмом уставился на мрачно вздыбленное либидо – на своего соратника и супостата в одном хую.       – А сделай-ка мне, голубчик матушка, кофейку, да покрепче, – фактически приказал он, чувствуя свою власть. – А я пока зачну первую грёзу свою!       Елдакова кинулась к кофе-машине, а сын зачал:       – Дело было в джунглях Амазонки. Видимо, такая аллюзия на Эдемский сад… это я уже по пробуждении домыслил. Мы с тобой, матаня, нагие как Адам и Ева соответственно… впрочем, мы и сейчас почти такие… ладно, пустое. Ну вот. Я залипнул сидя на поваленной секвойе в телефоне, ты в кустах чем-то там самоублажалась – всё как обычно. Тут с пальмы соскакивает горилла – и к тебе в кусты. Я тебе на помощь…       – Это ты зря! – раздосадовалась мать. – А вдруг мне бы понравилось?!       – Тебе понравилось, – подтвердил сын. – Ибо я не успел тебе на подмогу – неведомая подсознательная сила сковала мои движенья, и самец гориллы сделал своё натуральное дело.       – Ну слава Богу! – выдохнула Аглая с облегчением.       – Потом на поляну выполз огромный питон… а может быть, анаконда – ну, тут избыток смыслов и ассоциаций, сама понимаешь.       – Понимаю, – заверила мать.       – И тут мы с тобой начали… – он конфузливо прервался. – Ну, ты понимаешь.       – Нет, тут не понимаю! – даже обиделась Елдакова. – Не домысливай за меня, пожалуйста!       – Кровосмешенье у нас началось, ёпть!       – Конкретнее, силь ву пле, – чопорно намекнула мать. – Меня интересуют детали!       – Кофей где мой? – заартачился сын и угрозил: – Без кофея не детализирую!       После испития чашечки либидо опало прелой красно-жёлто-бурой осенней листвой, и Святополк продолжил:       – Ты начала делать наклоны – ну, совсем как вчера в реальности – и я…       Избавим целомудренного читателя от откровенных сцен, тем паче инцестуозного характера – даром, что всё происходило в подсознании чистого непорочного юноши. Если интересно, гляньте на каком-нибудь доступном порнтубе, там этого говна полно.       – Вторая грёза случилась в каком-то замке – видно, какая-то отсылка на Дюма-старшего. Или младшего, ХЗ. Королевская опочивальня – огромная кровать под шёлковым балдахином, все сопутствующие аксессуары. Мы с тобой нагие, как Людовик какой-то там с маркизой де Помпадур. Я, сидя в кресле, залип в телефоне, ты самоудовлетворялась за ширмами. Из ниоткуда появился граф де Сад и поспешил к тебе за перегородку… предчувствуя твою реакцию, мешать я ему не стал.       Мать благодарно улыбнулась.       – После того как самопровозглашённый маркиз исчез, мы с тобой…       Благонравный книголюб опять же может внимать спокойно – порнографический контент мы снова пропустим. После второй чашечки кофе последовала третья грёза.       – Постапокалиптический мир – ваще ХЗ, к чему это. Кругом разруха, зарево, небо затянуто чёрными тучами. Много ворон, всюду снуют крысы и здоровенные тараканы. Мы с тобой голые, как хуй знает кто. Я читаю бумажную «Лолиту» писателя Набокова, ты дрочишь берцовой костью какого-то парнокопытного за остовом ржавого раздолбанного холодильника. Дверь холодильника открывается, оттуда вылезает полуразложившийся зомби и по-голливудски ковыляет к тебе. Я не растерялся, отложил том Набокова и оприходовал ходячего мертвеца ржавой выхлопной трубой от автомобиля.       – Это ты правильно сделал, сынок! – живо одобрила Аглая. – У него ебательный орган наверняка разложился, и уж совершенно точно не стоял! И к гадалке не ходи!       – Ну, а я тебя…       Высоконравственный чтец и на сей раз не оскоромится – порнухи опять не будет.       

5. Вронская

      С недавних пор Аделаида Викторовна Вронская возлюбили петь на хую-с. Оне вообще обожали петь своим неповторимым сочным вибрирующим контральто – в любой подходящий, а иной раз напротив, в самый неуместный момент: например, Адка могла воспеть какую-нибудь невъебенную арию (скажем, хабанеру из оперы «Кармен» Бизе), находясь в К&Б в очереди за бухлишком; на неё, кончено, смотрели как на смертельно ебанутую, но ей было больше чем похуй (не на ту напали)! Впрочем, наша самодеятельно-профессиональная певунья не брезговала и популярной музыкой, и вполне могла выдать что-нибудь вроде «Гималаев» из репертуара некогда популярной Маши Трипутиной. Также в её арсенале имелось множество забавных и не вполне пристойных (а то и вовсе скабрёзных) переделок знаменитых песен.       

Отпустите меня в Гималаи

      

Поебаться в сплошной тишине!

      

Там не встречу ни одного ебалая,

      

Там ебаться смогу до хуя я,

      

И никто не доебётся ко мне!

      

И никто не доебётся ко мне-е-е-е!

      Эпатажная исполнительница специализировалась на музыке до 2000х годов включительно – мелодии современности не интересовали, не торкали и не ебали её совершенно, более того, Ада их презирала и игнорировала.       После школы Вронская сходу, с первого раза и отнюдь не за красивые сиськи (а буфера у неё реально красивые) поступила в Гнесинское училище, но ещё до начала занятий по наитию забрала документы, посчитав, что одного таланта недостаточно, нужна некая исключительность, которой у неё, по её самокритичному мнению, не имелось. Адочка справедливо рассудила, что лучше быть фараонихой среди рабов, нежели дешёвой блядью среди фараонов.       Коли речь зашла о блядях: она в некотором роде нифоманка, и даже одно время посещала «курсы безымянных ёблеманов» (так она иногда сардонически называет собрания анонимных сексоголиков), где почерпнула много нового и обрела одного из лучших и выдающихся своих ёбарей, с которым она периодически неистово сношается, яростно и продуктивно (имеется в виду не то, что они с князем нарожали пятнадцать детей разного пола, а продуктивность оргазмов). Раз уж речь зашла об оргазмах: каждый свой пик удовольствия Аделаида Викторовна прилежно и бережно заносит в специальный блокнотик (который уже почти закончился) – она записывает туда порядковый номер кончины и иногда делает пометки (чтобы было чем заняться на пенсии, вспоминая былые радости). Если речь зашла и о пенсии, стоит добавить, что наша героиня уже немолода – ей 28 лет и уже пора задумываться о вечности. При условии, что мы вспомнили о вечности, надо упомянуть и конечность: ей необходимо кончить два раза в сутки, в начале дня и по его завершении – впрочем, эта надобность отпадает, если Вронская до полусмерти ужирается крепкими горячительными напитками или мучается макабрическим похмельем. При этом способ достижения оргазма ей совершенно неважен – с кем-то, с чем-то или с собой.       У нашей стареющей потаскушки имеется и ещё ряд небезынтересных особенностей. Так, она в некотором роде писательница и сочинила несколько текстов, больших и малых; её magnum opus – «15401 оргазм», автобиографический роман-притча с элементами фантастики (в соавторстве с Л. Д. Братиславовым). Она в некотором роде читательница и за неполный тридцатник одолела около 2 тыс. книг, большей частью серьёзных. Не в некотором роде, а в самом натуральном и неподдельном виде она непревзойдённая, без преувеличения молвить мега-минетчица и может целиком заглотить мужской половой хуй длиной до четверти метра (включительно). У Ады Вронской в некотором роде удивительные зеркала души: левый глаз бледно-голубой, правый – жёлто-зелёный (называется это явление гетерохромия). Её рост составляет 181 см, вес колеблется от 62 до 70 кг, перси третьего размера, она блондинка, матерщинница, любит подбухнуть и курит «Житан» без фильтра.       

6. Пореев

      Архаил Ипатьевич Пореев – идейный анархист, принципиальный нудист (в разумных пределах), отчаянный похуист (безграничный), практикующий боец ММА (12 боёв на профессиональном ринге, 11 поражений, 1 ничья), приапиатико-сатириатик и закоренелый дрочер (практикует псевдомастурбацию). Это брутальный мужчина тридцати трёх лет, невысок (180 см), но крепок, носит длинные светлые волосы и лохматую бороду, хотя лобок и подмышки бреет электробритвой (мохнатую грудь и ноги не трогает), арийский тип внешности, синеглаз. Курит трубку.       Он живёт вместе с наглухо ебанутой и охуевшей по жизни мамкой Далилой, хронической дрочилихой и прожжённой колдырихой; в своё время она безбожно злоупотребляла ундинизмом (мастурбация струёй воды), в результате чего подверглась жёсткой сексуальной фрустрации, а окончательным звеном цепи стал жестокий алкоголизм, бессмысленный, беспримерный и безоглядный. Именно по её вине наш персонаж получил такое странное имя – Далила назвала сына в честь ника игрока ММОРПГ, в которого была заочно и безответно влюблена; с отчеством Архаилу Ипатьевичу банально не повезло – его биологического отца действительно звали Ипатием.       Однажды по серьёзному убуху (синька – зло!) Архаил имел досадную неосторожность совершить с мамахой-ебанахой любострастное действие полового характера (неоднократное), о чём впоследствии горько сожалел (чрезмерное употребление чревато!). Предметом сожалений стали не высокие морально-этические качества Пореева (напоминаю, мы говорим о матёром, густопсовом, махровом, отъявленном, прожжённом анархопохуисте во втором поколении), а то, что пизданутая мамашка начала ебать ему мозг в двукратном объёме – и как своему ребёнку, и как половому сожителю.       На лето Пореев уезжает на дачу в Купавне, где отдыхает душой и телом от скандалов и истерик пиздопроёбнутой матери, хлеща диксевское баклажечное «Жигулёвское», водку «Гжелка» (минздрав предостерегает, минюст не воспрещает), напропалую дрочит на плакат с молодой Памелой Андерсон, изучает творчество таких авторов как Маркс, Ленин, Сталин, Прудон, Штирнер, Хилтер, Говницше, Бакунин, Кропоткин (не путать с К. Ропоткиным), маркиз де в Зад, Захер-Мазох, Рембодлер, Вовка Зарокин, Лимонов, оба Ерофеевы, Д. Чебоксаров, У. Берроуз, Рю Мураками etc.       Он любит возлежать голым в гамаке на своём участке, смущая и фраппируя случайных прохожих длительной полноценной эрекцией (во время последнего сверхэкстремального в нём совокупления гамак пришёл в полную негодность, новый пока не приобретён).       

7. Батюговский

      Язык Эраста Шандурина был без костей и как минимум дважды в неделю доводил его жену до Киева. И дело было отнюдь не в волшебных пузырьках. Мышечный орган в ротовой полости героя с раннего детства был ненормально длинным – такая прихоть природы (или Бога – зависит от ваших воззрений). В пять лет по медицинским соображениям ему пришлось обрезать уздечку, соединяющую язык с нижним нёбом, после чего мясистый орган обрёл окончательную длину – около 19 см (это в рот не ебаться какое длинное помело, поверьте автору, он лгать не станет). Природа (оставим, всё-таки Бога в покое, бог с ним) большая и весёлая шутница, не хуже Педросяна, но при этом мудра как Познер: наградив Батюговского одним, она обделила его другим – половой хуй его в состоянии стопроцентной эрекции составлял в длину не более 7 см (это в жопу не кончать какой короткий, опять же поверьте на слово). Ввиду таких размеров совершить полноценный ебательный половой акт и удовлетворить женщину представлялось весьма затруднительным, но мы живём в странные, смертельно ебанутые и в край охуевшие, припизднутые и, надо полагать, последние времена – как вы уже догадались, Шандурин с лихвой компенсировал размер пениса другой своей частью, совершая с половыми блядями немного нетрадиционный контакт – и его партнёрши не уходили печальными, уж поверьте. Сам кунимастер по завершении акта пиздолизанья пенетрировал разбухшую искончавшуюся вагинку трёхдюймовым хуйчишкой и как правило благополучно эякулировал, и с удовольствием, а иногда даже с великим удовольствием. Таково было бремя Шандурина.       У пытливого читателя наверняка возник закономерный, на первый взгляд, вопрос: отчего ебанутый автор назвал главу «Батюговский», а именует героя этой главы Шандуриным? Сейчас объясню. Автор, разумеется, человек ебанутый, ебанутый на всю голову и безоглядно, но ебанутость эта добрая, ласковая, безобидная и даже какая-то радушная (ну, на взгляд самого автора, по крайней мере). Автор может причинить некоторые неудобства лишь жителям деревни Логвино Смоленской губернии, где пишет эти строки: например, он практикует купания нагишом в пожарном пруду рядом со своим домом, или горланит на полдеревни песни, пребывая в состоянии благости и эйфории (и при этом далеко не всегда под воздействием крепких алкогольных напитков). Мне-то похуй, но они, видимо, считают меня ебанутым, хотя, если перефразировать нетрадиционного классика – «ебанутость в глазах воспринимающего», и, по-моему, ебанутые как раз они. Пользуясь случаем, передаю привет семейке Григорьевых – салют, ебанашки! – и всем остальным немногочисленным жителям деревни Логвино Смоленской губернии Вяземского уезда, а также всему селу Исаково, того же уезда.       Меж тем, мы нехуёво отвлеклись. Как точно выразился Л. Д. Братиславов на страницах книги «Море любви, океан бухла»: «Так, бляди вы ненасытные, сбили вы меня нахуй совсем!» Живи долго, Лев Данилыч, но лучше не скажешь!       Итак, почему автор называет Батюговского Шандуриным – поясняем для тех, кто не ознакомлен с содержанием книг «15401 оргазм» и «Море любви, океан бухла». Родители языкатого персонажа, в особенности его папенька Пётр Эфраилович Батюговский, являлись великими поклонниками творчества переводчика с древнесирийского и беллетриста К. Ропоткина. Слава Осирису, мы живём в свободной стране и можем давать своим детям имена такие, какие нам вздумается – воспользовавшись этим демократическим правом, родители нарекли сына Эрастом, и таким образом наш велеязыкий герой стал Эрастом Петровичем (статский советник Э. П. Шандурин – это центральный персонаж серии романов Ропоткина). До поры и до времени никаких траблов или затруднений у нашего МакЛауда (Эдриана Пола) не возникало, но, когда он познакомился с А. В. Вронской и Л. Д. Братиславовым, те стали по рофлу называть Шандуриным или статским советником (тоже, впрочем, не великая проблема – хотя некоторые цензоры и до этого доебались).       Озадаченный читатель, наверное, опять может недоумённо почесать лысеющий затылок: откуда теперь нарисовался МакЛауд (Эдриан Пол)?.. И хотя проще вам было бы прочитать романы «15401 оргазм» и «Море любви, океан бухла», тем не менее опять терпеливо поясним. Эраст Петрович хоть и совершенно не похож на заглавного персонажа культового (не убоюсь этого слова) серила 90х «Горец», и тем паче на исполняющего этого роль бывшего манекенщика Эдриана Пола, носит такую же причёску: собирает часть длинных прямых тёмно-русых волос в косичку на затылке. Посему Братиславов, Вронская, а также супруга Батюговского Наталья Залмановна называли языкатого ещё и МакЛаудом и Эдрианом Полом. Наташа, как дама неначитанная (и вообще малообразованная) с творчеством экстремиста Ропоткина ознакомлена не была, но в силу возраста (она старше мужа на восемь лет) являлась поклонницей сериала «Горец» и иногда ласкала благоверного «Дунечкой» (от Дункан МакЛауд).       Автор данного текста тоже оставляет за собой право называть Батюговского как ему вздумается: горцем, хайландером, Э. Полом, Шандуриным, статским советником, просто советником. Стоит отметить, что среди героев этой книги Батюговский стоит особняком – он не обладает никакими выдающимися качествами и попал на страницы исключительно контраста ради и благодаря феноменальному мышечному органу. Как весьма метко охарактеризовал Шандурина князь Братиславов-Мышкин: «Ничтожный вы человек, статский советник!»       

8. Братиславов

      Что ж, товарищи, дамы, господа и прочие – уехали мы в Петербург, а приехали в Ленинград – герой этой главы 1978 года рождения, и ему 46 лет. Да-да, случается, люди доживают до глубокой старости. Впрочем, князь Лев Данилыч Братиславов-Мышкин ещё вовсе не дряхл, и даже напротив – он может поднять своим эрегированным шестнадцатисантиметровым елдаком до 12 кг веса. Помимо этого, он юн и почти девственен душой.       Сразу же объяснимся по поводу «князя Мышкина». Опять же, проще всего перенаправить читателя к предыдущим книгам серии, но писатель терпелив, не ленив и опять всё разъяснит (но это в последний раз). Братиславов внешне весьма похож на главного персонажа культового (не побоимся этого слова) романа «Идиот» авторства культового (опять же не убоимся) русского писателя Достоевского, князя Льва Николаевича Мышкина. Не будем ходить вокруг да около и крутить друг другу яйца и прочитаем отрывок (с незначительными сокращениями) из мегаблокбастера «Идиот»:       «Князь Мышкин был молодой человек <…> лет двадцати шести или двадцати семи, роста немного повыше среднего, очень белокур, густоволос, со впалыми щеками и лёгонькою, востренькою, почти совершенно белою бородкой. Глаза его были большие, голубые и пристальные; во взгляде их было что-то тихое, но тяжёлое <…> Лицо молодого человека было, впрочем, приятное, тонкое и сухое»       Один в один, но с некоторыми оговорками. Братиславов гораздо выше среднего роста (189 см), глаза его серо-голубые; Лев Данилыч тоже был бы густоволос, если бы не брился наголо триммером раз в две недели (хотя ни плеши, ни даже залысин у него не имелось); щёки у Мышкина потом округлились, так что эта деталь не в счёт. Плюс у Братиславова брюшко, лёгкое, некритичное (по крайней мере, он сам так считает). Ну а хули вы хотели? Не 26-27, как книжному, а 46, всё-таки! Доживите до такого возраста, и я на вас посмотрю, ёпть! Мышкин ваще небось разжирел к полтосу, на больничных-то харчах и в кресле-каталке. Какого размера был хуй реального князя Мышкина из книжки, мог ли он поднять им дюжину кг и вообще стоял ли он у него – остаётся только догадываться, поэтому этот нюанс опустим.       Ввиду этого сходства А. В. Вронская, соавтор, подруга и половая соратница Льва называла его Мышкиным, князем, его сиятельством, а иногда даже и Львом Николаичем. На последнее Лев Данилыч, бывало, обижался, несправедливо считая, что подруга называет его отчеством «старого бородатого мудня». Это цитата из С. А. Толстой (урождённой Берс) – если верить подлинности тайного дневника супруги маститого беллетриста, она каждый день (иногда по нескольку раз) говорила занудному мужу: «Как ты меня заебал, старый бородатый мудень!» Лев недолюбливал старого бородатого мудня за густопсовый ханжеский морализм в частности, за мудацтво в целом и за экстремистские призывы к свержению монархии в поздних опусах (см. бульварный роман «Воскресение»).       Братиславов бреет не только голову. У него есть дедова опасная бритва, немецкая, трофейная, и он использует её для устранения волос на лобке, тестикулах и под мышками. На груди и верху живота он абсолютно безволос, и этот прискорбный факт, а также отсутствие нормальной классической бороды причиняют ему глубокие и безысходные внутренние страдания, незаметные постороннему взгляду, но нечеловеческие и едва переносимые. За мало-мальски приличную бороду (хотя бы как у зрелого Достоевского) он отдал бы два пальца на левой ноге (мизинец и безымянный). За тургеневскую бороду не задумываясь продал бы родную мать и сестру (племянницу в придачу) в сексуальное рабство.       Лев Данилыч оригинал, эксцентрик и воинствующий нонконформист. Образован, начитан, эрудирован. Пишет нарочито асоциальные, неполиткорректные рассказы, новеллы, эссе, повести, романы, романы-эпопеи. Любит Достоевского, Уэльбека и Билевина, презирает мудилу Кобельо, копрофага Зарокина и вышеупомянутого Толстого. Курит всё, что дымится и парится, пьёт всё, что льётся, старается ебать всё живое (изредка, под горячий хуй, и неодушевлённое тоже), но это у него не всегда получается (не в том смысле, что у него не встаёт, а в том, что ему не дают).       Так-то вот! Кто в СССР родился – не из мартышкиной пизды вылез! Да! Да, блять!!!       

9. Райская

      Красивая сочная блядинка на излёте молодости, с экзотической фамилией, редким именем, обычным отчеством и эксклюзивной внешностью не так давно получила в наследство от бабки по материнской линии настоящую гасьенду в дальнем Подмосковье. Восьмидесятидвухлетняя Бабка Шура умерла как мечтала: скоропостижно, не мучаясь и никого не обременив, будучи в абсолютно здравом уме и здоровом подвижном теле – сердечный приступ, знаете ли. Всё своё состояние и имущество она завещала внучке. Основной бабкин доход шёл от козлиной фермы – она держала племенных козлов, здоровенных могутных комолых ребят с тонкими, длинными, вечно торчащими хуями, готовыми в любой момент осеменить любую козочку, тёлочку, овечку, собачку, крупную кошечку, корыто, бревно или страшную (вряд ли бывают красивые) зоофилочку.       Вступив во владение наследством ранней весной 2023 года, Аннабела Даниловна Райская первым делом избавилась от хуястых племенных козлов – в этом не было ничего личного, ибо у неё даже имелись некоторые приятные воспоминания, связанные с комолыми производителями. Разумеется, Райская не стала вызывать на козлов бригаду киллеров, а за круглую сумму продала их через «Авито» одной мифологично богатой, всемирно известной, но по понятным причинам держащейся в тени легендарной скотоложице. Следующим этапом княгиня Райская докупила около пяти тысяч душ, пятидесяти десятин земли, расширила бальную залу, пристроила два флигеля, возвела перед крыльцом усадьбы фонтан в стиле дачи всероссийского барина и бывшего хорошего режиссёра Никиты Мишалкова. Шутки шутками, а ранчо действительно походило на дворянское поместье: двухэтажный особняк под черепичной крышей, фруктовые сады, фермерские постройки. Это сходство увеличивало то, что новая хозяйка надстроила над парадным подъездом классический портик с четырьмя колоннами. На портике золотой несмываемой краской было выведено крупными готическими буквами: ERGO BIBAMUS!       После продажи козлов-ебарей, части земельных владений и фермы княгиня Райская сделалась, можно сказать, состоятельной женщиной. Аннабела Даниловна бросила работу в фитнес-клубе, переехала жить в имение, которое по праву нововладения назвала «Райское», и целиком посвятила себя писательству, блядству и пьянству. По последним двум приятностям она истосковалась в особенности: с младых ногтей она являлась гиперсексуалкой (даже немного нимфоманкой) и индивидуумом, склонным к алкоголизации; если похерить квазинаучный слог, Райская была проблядью и пьянью. Некоторое время тому назад нынешняя мини-миллионерша влюбилась в человека, на дух не переносящего эти вкусные пороки. И не просто влюбилась, а влюбилась так, что просто пиздец! Чтобы остаться с любимым, она прекратила не только беспорядочную ёблю и безоглядное бухалово, но и похерила третью свою привычку – площадное сквернословие. На хуй, в пизду и в жопу такую любовь, конечно, но сердцу и тем паче пизде не прикажешь – к тому же Райская, хотя и принимала противозачаточные препараты, непостижимым образом залетела. Её возлюбленный был похож на поэта Есенина больше самого поэта Есенина, с тою только разницей, что ростом он обладал под два метра (у оригинала 168 см), был с ног до головы растатуирован (преимущественно изображениями поэта Есенина и цитатами из стихов оного) и волосы у него вились от природы (если вы не знали, поэт Есенин одно время делал завивку). В придачу звали Райского пиздо- и сердцепокорителя Сергей Александрович Еленин.       Некоторое время спустя случился выкидыш – и всё пошло по пизде. Райская не только перестала кончать, но и не получала удовольствия от секса с ним. Как поётся в песне «Пьяного орла»: была любовь – съебла любовь! Она послала псевдоесенина на толстый, твёрдый и жилистый хуй и завещала ему там погибнуть. А вскоре и бабка померла – всё сложилось как нельзя лучше. Аннабель позвала жить в Райское возлюбленного папеньку (батяна, как она его ласково, немного запанибратски кличет), но тот предложения не принял, сославшись на свой городской менталитет и многолетнюю привычку. Данила Райский был авантажный умный зеленоглазый мужчина, ещё не достигший полтинника и прекрасно сохранившийся, и с ним нашу героиню связывали не только кровные узы. Сколько Аннабела себя помнила, она всегда желала родителя как мужчину – а тот сопротивлялся, как мог. Однажды, впрочем, произошёл неоднозначный, пикантный и даже немножечко скабрёзный инцидент. Случилось это в Джемете, что под Анапой, где папа с дочкой отдыхали после долгожданного развода с нелюбимой женой и презираемой матерью.       Они загорали в безлюдном месте на нудистском пляже (оба этику толковали весьма вольно и расплывчато, и наготы друг перед другом не стеснялись). Сочная Белочка, юная, горячая, загорелая и голенькая, возлежала на животике на полотенце у кромки воды. Тогда ещё достаточно молодой Данила Сергеич отретировался в дюны с шезлонгом и биноклем, по его уведомлению, чтобы произвести там осмотр каких-то достопримечательностей. Примечательностью оказалась его юная целиком обнажённая дщерь, на которую он навёл бинокль и начал степенно онанировать. Сам Райский ошибочно полагал, что дочка этого не заметит, но Белочка очень даже заметила и распалилась, начав елозить пахом по махровому полотенцу, надеясь, что батян не поймёт, зачем она двигает крепкой маленькой попкой – но отец, будучи неглупого десятка, уразумел увиденное как подобает. В итоге оба облегчились, сделав вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло и никто ничего не видел, а если и видел, то не понял. Тогда этим дело и ограничилось.       Продолжение последовало гораздо позже. Много лет спустя Райский однажды согласился на процедуру шугаринга лобка, которую дочь вызвалась провести в ванной комнате. От неожиданности и необычности впечатлений отец обрёл железобетонную эрекцию – сами знаете, что дальше делают в так сложившихся обстоятельствах разгорячённые особи разных гендеров, пускай даже являющиеся близкими родственниками. Их безрассудная, искромётная и безудержная кровосмесительная связь длилась вплоть до того момента, когда Райская познакомилась с Елениным.       

10. Лапиздрина по имени Жанна

      – Бонжорно, синьорина! Есть ** вам? – весело и беспечно окликнул Лев Данилыч проходящую мимо лапиздрину. – Ну или **, на худой конец?       Та остановилась.       – А что, – уточнила она игриво, – у вас худой конец?       – Вполне стандартный, – соскромничал он. – Так сколько вам? Хочу сделать вам непристойное предложение!       – Мне **.       – О! Золотая середина! – оценил Братиславов. – Прямо из Аристотеля! Акт и потенция, все дела.       – Это вы сейчас сделали непристойное предложение?       – Можно сказать и так, – он огладил ладонью бритую наголо голову. – Вы знакомы с трудами Аристотеля, фройляйн?       – Не.       – Хотя бы слышали о таком господине?       – Не.       – Ну бля! – расстроился он. – Такая взрослая – и даже не слышала об Аристотеле! Стыдно, мадмуазель!       – Зато я сосу хорошечно! – оправдалась лапиздрина.       – О, это в корне меняет дело! – возрадовался Братиславов. – Тогда на хуй Аристотеля! Даёшь глубокий отсос! – он на всякий случай детализирвал: – Вы же горловой минет делаете?       – По обстоятельствам.       – О! тогда делаю вам непристойное предложение, мисс: отсосите мне по самые гланды!       – А вот и не отсосу! – молвила лапиздрина кокетливо.       – Ну блять, панночка, кинуть мне круг надежды и так бессердечно обмануть! – совсем опечалился он. – А почему же вы мне не отсосёте, любезная лапиздрина? Пошто такая немилость?       – А вы мне не понравились! – призналась она.       – С лица воды не пить… – Лев Данилыч попробовал вспомнить другие наименования зарубежных лапиздрин, но не выдюжил и повторился: – …мадмуазель! К тому же я похож на постаревшего князя Мышкина! Не на старого князя Мышкина, прошу заметить, а лишь чутка постаревшего. Вы знаете, кто такой князь Мышкин, милая лапиздрина?       – Не имею понятия.       – Ну ёбаный во все дыры свет! – пригорюнился он. – И ёбаный ЕГЭ! Нельзя быть такой невежественной блядиной, стройная тяночка! (Он неожиданно вспомнил.) И мастерство в области фелляции вас не оправдывает! К тому же искусница вы только на словах! Не надумали ли доказать наличие таланта на деле, драгоценная хуесосчка?       – Нет, – отказала драгоценная хуесосочка. – Вы не только некрасивый, но и старый ещё!       – Да в рот тебе кончить так, чтоб ты подавилась насмерть, злоебучая хуесосина! – совсем уж опечалился самопровозглашённый князь. – Какой же я старый, ёб твою мать? Я, блять, молод и девственен душой, чтобы ты знала, пизда подзаборная!       – Ты ваще охуел, дед старый? – обиделась в свою очередь и лапиздрина. – Да я тебя ща в рот выебу, уёбец!       – А вот за такие слова убивают нахуй! – рассвирепел князь. – Как минимум выбивают половину зубов! Большую половину!       – Половина не может быть большей или меньшей, старый мудила! – проявила неожиданную прозорливость необразованная барышня. – Она половина.       Лев Данилыч хорошо подумал.       – Хуйню ляпнул, согласен, – покаялся филолог по призванию, учитель-словесник по диплому и писатель по жизни. – Но вот по поводу эротического акта мне в рот вы всё-таки переборщили, прекрасная хуесосочка!       – Ну, извиняюсь, хуй с тобой.       – В качестве деятельного извинения не хотите ли мне всё-таки немножечко пососать, моя маленькая богиня? – осведомился князь без особенной надежды. – Тогда бы я с удовольствием соблаговолил принять Ваши пардоны!       – Хуй с тобой, отсосу, – смилостивилась маленькая богиня неожиданно. – НЕ такой ты уж и старый. И забавный!       – Вот это охуенно! – князь даже не поверил своему счастью.       – Как звать-то тебя, дед?       – Лев Данилыч я, но можешь называть меня запросто «князем». А ты кто такова, назовись?       – Жанна.       На память Братиславову незамедлительно пришла старая постсоветская песня, он по наитию немного уподобился А. В. Вронской и напел:       

Стюардесса по имени Жанна,

      

Я ебал тебя в рот неустанно.

      

Рот ты мой половой,

      

Ты повсюду со мной –

      

Хуесоска по имени Жанна!

      Хоть голос у князя был вовсе не пресняковский, вышло у него забавно и мелодично, и лапиздрина по имени Жанна зааплодировала:       – Ты, дед, чисто Гаря Варламов и Паша Воля в одном флаконе!       – Воля и Представление? – уточнил он.       – Не пизди, – отвергла она.       – А фамилиё какое у тебя, стюардесса? – спросил он.       – Вротова, дед, Жанна Вротова, – ответила она с совершенно неуместной гордостью.       Таких совпадений в жизни не бывает, и дед не поверил:       – Это ты не пизди, душа моя!       – А не пизжу!       – А пиздишь!       – Не пизжу!       – Предоставь документ, в таком случае!       – Нету с собой документа! – сообщила лапиздрина. – Куда б я его засунула, по-твоему?       И вправду, на барышне имелись лишь обтягивающие шорты без карманов, скорее напоминающие трусы-слипы, и узкий топ, открывающий плоский, как юмор Педросяна, живот; на него, в целом, князь и повёлся (не на юмор Ваганыча, конечно, а на юный, как комсомол, пресс). Так что засунуть документ ей можно было если только в самое сокровенное дамское место, и то, туда влезла бы разве что карточка медицинского полиса – паспорт скорее всего не поместился бы.       – Ладно, Жанна Вротова (Лев иронически выделил интонацией говорящую фамилию), придётся поверить вам на слово. К тому же, как справедливо подметил великий Шекспир: «Ведь жопа пахнет жопой, хоть жопой назови её, хоть нет»!       Лапиздрина, хоть и не поняла тонкого парафраза из уст великого знатока литературы, но ухмыльнулась. Поблизости располагался парк культуры и отдыха, возведённый волшебством тюменского чукчи, и тем же магическим манером каждый год меняющий каменную плитку на новую – супруга кудесника-эскимоса владела заводом, производящим данную плитку; по этой же причине в Москве аномально быстро изнашиваются бордюры. В сей таинственный парк и направили свои стопы распутный словесник и сговорчивая лапиздрина.       Большей интимности ради они облюбовали густые кусты сирени, где рядом с белым концертным роялем волшебно оказалось удобное глубокое мягкое кресло, в которое с комфортом поместился князь, предварительно сняв бриджи и положив их на крышку рояля. Для пущего эффекта сняла топ и оральная искусница по имени Жанна, демонстрируя случайному партнёру свежие конические сисечки с неожиданно крупными коричневыми сосками. Когда она встала на колени и приступила, князь блаженно смежил веки. Удовольствие было велико, но тяга к просветительству оказалась сильнее, поэтому дипломированный учитель русского языка и литературы начал маленькую импровизированную лекцию.       – Я не мог ранее не обратить внимание на то… о! о-о! что вы даже не слышали о знаменитом любомудре Аристотеле, моя бесподобная невежественная юная сосалочка! Итак, Аристотель (384-322 года до н.э.) древнегреческий философ, ученик Платона (для экономии времени не буду спрашивать у вас, знаете ли вы, кто это – Платон прославился тем, что записывал пространные речи известного пиздобола Сократа). Ох ёбаный рот, да ты и вправду хороша!.. Аристотель – основатель Ликея, или перипатетической школы, а также воспитатель Александра «Великого» Македонского – мы знаем, каким местом воспитывали в Элладе и Македонии мальчиков, но Приап им судья. Осново… о… ооо!.. о! да, блять, язычком давай! Аристотель – основоположник силлогистики и формальной логики. По мнению современного живого классика В. О. Билевина, Аристотель создал наш ебанутый мир, каковым он является сейчас. Также Билевин считает, что мир создал Григорий Котовский. Ох блять, ща солью! Нет, отступило!! Аристотель придумал этику и был бы очень недоволен, увидев нас за нашим милым занятием в кустах общественного па… а-а… а… ааа!!! Ох бля, милая, это было охуенно! Даже в дивный рот А. В. Вронской я не кончал с большим удовольствием! Премного благодарен Вам, божественная хуесосочка!       – Кто такая А Вэ Вронская? – справилась лапиздрина, вытирая маленький рот тыльной частью кисти.       – О, это не телефонный разговор!       Тут по странному стечению обстоятельств заиграла мелодия входящего звонка на кнопочной «Нокиа» нашего эксцентричного персонажа – свист из «Килл Билла».       – Дед, а мож поебёмся по-нормальному? – спросила лапиздрина заинтересованно. – Чут я раскочегарилась!       – Это дело! – скоро согласился князь. – Вот только отвечу на звонок.       Звонила почти Вронская – Райская.       

11. День Шахтёра. Сборы

      С памятного дня Международного женского оргазма прошло чуть более двух недель, и Райская пришла к поистине аристотелевскому умозаключению, что пора повторить ту искромётную фиесту. НЕ откладывая дело в долгий ящик, она взяла в руку смартфон и набрала номер Вронской в вотсапе. Аделаида Викторовна долго не отвечали. Аннабела Даниловна набрали повторно.       – Охх… да, Белунь, ах… – запыханно раздалось на другом конце провода после девятого гудка.       – Бонжур, Адунь! Разговаривать удобно?       – Если честно, не о-о-о… очень. Но я попробую! О! о-о!..       – Чем занята? – осведомилась Райская, хоть по придыханиям и томным междометиям довольно точно поняла, чем занимается подруга.       – Дроа… аа…чу… а…       – Понятно, – разочаровалась Райская. – Я думала, ебёшься.       – Утреннее наитие, – дезавуировала Вронская. – Не… не… некогда было ёбаря искать…       – И как успехи?       – Но… а-а-а… нормуль! По вибратору в обоих пещерках и третий сосу, тренировки ради, – сообщила Вронская и укорила: – Не сейчас, конечно, когда с тобой пизжу. Ща надрачиваю его левой рукой – для поддержания навыков, опять же.       – Коли речь зашла о пещерках и вибраторах, – туманно предуведомила Райская. – День шахтёра на носу!       – И?       – Хули и! Праздник, ёпт! Бухалово, ёбля, и НКМ, если повезёт.       – Ёбля на первом месте! Ай… Должно повезти… кажется кончу ща… а-а… аа-а-нархист себе кнопочный мобильник прикупил… Ща ещё разок кончу, наберу ему…       – Давай, ориентировка на завтра на полдень, у меня в Райском. Кроме нудопохуиста с тебя языкатый. Ярополку Пересветовичу сама позвоню, князя уже пригласила.       – Лады…Ох бля!!!       – Счастливой кончины, дрочуха!       – Данке шён! Я, кста, ща уже… аа… аааааа…       Райская тактично сбросила вызов.       ***       Эраст Петрович извлёк жало Мудрыя Змеи из норки супружницы и ответил на звонок, сославшись на его важность.       – Слушаю, Адуся, – сказал он в трубку, выйдя в другую комнату.       – Слушай и внемли, и потом не говори, что ты не слышал, статский советник! Есть темка на завтра. Для тебя и особенно для твоего празднословного и лукавого.       – Весь внимание!       – Завтра у Райской бал, посвящённый Дню шахтёра. В Райском надо быть к полудню, поэтому заезжай за мной часов в десять пополудни. Пожалуй, как в тот раз Лёвку подхватим.       – Слушаю-с!       – И ещё, Эраст Петрович, – Вронская выдержала паузу, ответственную и серьёзную.       – Да?..       – Сделай завивку, гондон китайский и просроченный! Не то прокляну!       – Слушаю-с!.. – испугался Шандурин.       – Смотри у меня! – вновь погрозила Вронская и сбросила вызов.       Чтобы не запамятовать, не опростоволоситься и не быть проклятым и забытым, Батюговский незамедлительно взял у так и не кончившей Натальи Залмановны мультистайлер и отправился в ванную комнату делать завивку.       * * *       Вронская набрала номер Пореева.       – Алло.       – Дрочишь в Купавне? – спросила Вронская вместо приветствия.       – Дрочу, – подтвердил Пореев. – В Купавне.       – Кропоткин в помощь! Ну, хорошо хоть трубку снял.       – Это случайность, – Пореев дрочил обратным хватом, созерцая молодую малосисечную Памелку Андерсон.       – Не кончай там смотри! – предупредила Вронская.       – Ни в коем случае! – согласился Пореев.       – Завтра в Райском сейшн намечается. Приедешь?       – Обязательно!       – Около полудня начало. Захвати НКМ, да побольше!       – Обязательно!       – Не кончай! – строго напомнила певица, писательница и шмара. – Копи силы, они тебе завтра понадобятся!       – И к гадалке не ходи! – согласился анархист, поэт и похуист.       

12. Ergo bibamus!

      Одно из нововведений, которые Райская сделала в особняке после смерти бабки – вырыла погреб с ледником, можно сказать, маленьким рефрижератором. Перестройка обошлась владелице в кругленькую сумму, но оно того стоило – в холодильниках она теперь не нуждалась. Погреб и ледник сразу оказались заставлены бухлишком на самый разный и взыскательный вкус: от водки до кальвадоса, от пива до эля, от вина до винтажного портвейна. Поэтому фиеста обещала быть безудержной и насыщенной.       Первым в Райское прибыл Архаил Пореев, разночинец и нигилист. Как и полагалось ему по статусу, он ехал сначала на электричке, потом на автобусе и далее шёл пешком. Чтобы не терять даром драгоценного времени, по прибытии они с хозяйкой немедленно устроили приапическую сценку прямо в гостиной, на диване. Так по-настоящему потеряла невинность А. А. Каренина (урождённая Облонская) с А. К. Вронским в лучшем романе старого бородатого мудня; невинность А. Д. Райской была потеряна давно и безвозвратно, но аллюзия сохранилась. Без четверти двенадцать пополудни на «Мазде»-3 приехали действительный статский советник, его сиятельство князь и графиня А. В. Вронская – разумеется, все трое моментально присоединились к разминке на диване. Ровно к полудню пожаловали Аглая Елдакова с сыном Святополком Елдаковым, Клеопатра Петрова и его сверхчеловечество Ярополк Бугаев – все на «Хаммере» последнего. Мистерия перешла в апогей – и одним диваном место не ограничилось. По более или менее логическому окончанию все более или менее оделись – лишь один завитый Шандурин оделся полностью по вполне понятным причинам. После этого некоторым пришлось знакомиться.       – Это моя эротическая подруга и, можно сказать, гражданская супруга, Аглая Ильинична Елдакова, – басовито озвучил Ярополк Бугаев.       Елдакова сделала книксен.       – Сей отрок – Святополк Елдаков, мой внебрачный сын.       Единственный в компании молодой сверхчеловек раскланялся.       – И Клеопатра Петрова, моя случайная, но весьма жгучая в ебательном отношении знакомица. Прошу ебать и жаловать!       Урождённая Ашунисян благодарно кивнула и детализировала:       – Без пяти минут Бугаева!       – Я бы не стал заходить так далеко, душа моя, – несколько остудил её пыл Ярополк Пересветович.       – Хуй в железо, пока горячо! – не сдавалась Клеопатра Цезаревна.       – Не говори ёб, пока не отъёб! – поднажал Бугаев.       – Что ж, позвольте и мне одного хуилу представить, – втиснулась и Аделаида Викторовна. – Архаил Пореев, неисправимый дрочила, густопсовый анархист, нудист, похуист, огородник-любитель, сатириатик, оригинальный поэт и просто клёвый чел!       Голый Архаил Ипатьевич, сжав пальцами хуй и бритые яйца, потряс причиндалами в знак приветствия.       – Что ж, церемонии, надо полагать, закончены, теперь можно и подбухнуть, – постановила хозяйка.       Вронская воспользовалась моментом и спела песню Шнурка «В Питере пить» – оригинальный вариант, только используя «Пидер» вместо «Питер».       – Уехали в Пидербург, а приехали в Ленинград, – заключил Братиславов, который недолюбливал Питер, а остальные зааплодировали.       Поскольку вспомнили про город-герой Ленинград, Ада спела и «Пидербург-Ленинград». На сей раз овации не последовало, поелику всем уже не терпелось тяпнуть по маленькой, да не по одной. Между прочим, г-жа Вронская тоже отнюдь не была дура выпить, даже напротив, была гений выпить (можно даже зайти совсем далеко и назвать её алкогольвицей), но на сей раз совершенно потеряла берега – она начала новый запев, но оказалась жёстко пресечена г-жой Райской:       – Аделаида Викторовна, вы забываетесь, ёб вашу во все дыры, щели и закоулки мать! Ты русский язык понимаешь, блядина ты распропереёбанная?! Вроде словесница по образованию! Люди хотят ёбнуть водки, текилы, джина и прочих вкусностей по вкусу и желанию! Это, блять, не понятно?!       Вронская, от природы вовсе не стыдливая, заметно сконфузилась, отшельнически встала перед гостями на колени, прижала руки к голой груди и с силой ударилась лбом об пол. Извинения были единогласно приняты, и все сели за стол. Райская позвонила в колокольчик, на зов которого явилась мещанка Кристина Рукоплясова, завербованная хозяйкой на вечер в качестве кулинарки и подавальщицы. Кристина Рукоплясова представляла собой молодую рослую жопастую особу с небольшими, но приятными сисюльками – она также была ангажирована на случай нехватки свободных влагалищ. На Кристине Рукоплясовой имелся лишь маленький форменный передник – на голое тело, разумеется.       Хоть князь Братиславов-Мышкин и предпочитал сисяндры как у японской порнозвезды на пенсии Анри Окиты, очаровательная мещанка поразила его в самое… но оставим эвфемизмы, всё-таки книга с возрастным цензом 18+, и мы не дети – Кристина Рукоплясова поразила Льва в самый хуй! Минуло три круга выпивки, а поражённый княжеский хер оставался по-прежнему твёрд и непреклонен. И тогда князь, сославшись на острую необходимость посрать, одиноким лисом, матёрым, старым и беспощадным, прокрался на кухню. Судьба благоволила старому лису: прекрасная повариха ставила горшок в духовку, давая тем самым открытый безлимитный доступ к любому из двух отверстий поражения – чем несгибаемый хуй в лице князя (или князь в лице несгибаемого хуя) не преминул воспользоваться. Поскольку лубриканта под рукой не нашлось, немедленно произошло соединение с классическим портом. Через четверть часа после начала стыковки поварню по какой-то застольной надобности посетила хозяйка усадьбы.       – Ебите меня семеро и пойте хором при этом! Князь, вы тот ещё пройдоха!       Райская проворно стянула с себя юбку и крикнула в зал:       – Господа, все в кухню! Здесь назревает нечто интересное!       И… как там у классика:       

И началось сношенье роковое,

      

Шатались стены, пол дрожал.

      

Кричали мы в мистическом подвое,

      

И вой сей душу раздражал!

      Помещение оказалось мало для десятка богатых плотью тел, но как говорили изысканные французы прошлого – а ля гер, ком а ля хер! По окончанию второго акта мистерии хозяйка Райского вслух подумала:       – Надо бы оборудовать скромный гротик в духе подземелья замка Жиля де Ре!       Коли речь зашла о гротиках и Жиле де Ре, позвольте ненавязчиво вклеить лирическое отступление. На днях сходил автор в Исаково (гуглили уже? Да-да, это реальный топоним!) на предмет поебаться. Побрил яйца и подмышки, надушился – и всё впустую! Обошёл все пустынные улицы (жара последние дни стоит жуткая, все по домам, видать, сидят), зорким взглядом орла-блядятника высматривая доступных кандидаток, и изыскал лишь двух пенсионерок и трёх пионерок: выебал всех, но без удовольствия. Шучу, разумеется, выебал я только бабок, ибо за пионерок срок дают, апасна, – да и вообще моветон, мы же не Хумберты и тем паче не Набоковы, да? Опять шучу, конечно, – ебать старух старше восьмидесяти западло. Короче в сельпо за пазырем зашёл, и с горя с соседом водки хряпнули. Такие себе блядки, прямо скажем. Реал вообще не страницы абсурдной книги, всё зело сложнее: этика-хуэтика, уголовный кодекс-хуёдекс, по ебалу опять же получить можно. Но хуй с ним, по случаю выебу кого-нибудь, а пока продолжим повествование.       После аперитивных блюд пошла тяжёлая артиллерия. Малосисечная Кристина Рукоплясова подала на стол молочного страусёнка, фаршированного грушами, манго и ананасами под сливочно-карамельным соусом, на гарнир – жареный по-тайски картофель с соответствующими специями. На холодные закуски волшебные солёные грибки, самоделковая кабачковая икра, родной французский камамбер, зелёный горошек с красным репчатым луком, заправленный майонезом «Кальве», лягушачьи лапки по-алжирски, маринованные огурчики «Дядя Ваня» (для соответствия канонам драматургии Чехова), сушёные турецкие тараканы (включены в рацион Министерством питания РФ).       Компания с особым удовольствием налегла на грибки, так что пришлось почать ещё один бочонок. Странности начались после седьмого тура выпивки, обильно закушенного вышеупомянутым. На середине стола совершенно естественно и логично материализовался Князь Тьмы в лице харизматичного валлийского актёра Тома Эллиса и в классическом варианте тела – полуметровый хвост, метровый хуй, буйволиные копыта, торс минотавра, чресла сатира, общая повышенная волосатость. Люцифер восседал на царском троне, напоминающем кресло династии Романовых. В шуйце, как символ власти над миром сим, держал реалистичный силиконовый ХХХL-фаллоимитатор чёрного цвета, а десница Его сжимала хрустальный барный бокал с ирландским вискарём 120летней выдержки. Головка державного полуторааршинного хуя оказалась окунутой в блюдо с кабачковой икрой, что не осталось незамеченным Великой Минетчицей А. В. Вронской.       – Такая анаконда мне и в рот не влезет, – призналась она, достала из антикварного портсигара сигарету без фильтра «Житан» и изящно прикурила винтажным серебряным «ронсоном».       – Не угостите ли сигареткой, мадмуазель! – галантно попросил Лукавый и сунул дилдо в ведёрко со льдом.       – Мадам уже, ёпта! – кокетливо поправила Вронская, но сигаретку всё-таки дала.       – Мерси боку, мадам! – поблагодарил аццкий сотона в духе советских трёх мушкетёров.       – Ты хуй-то из икры вынь, ебалай, – по праву хозяйки сдержанно возмутилась Райская. – Нам её есть потом!       – Я подмылся с утра, – оправдался Князь Тьмы, но хуй из икры извлёк и даже облизал головку. – О, кошерная икорка! «Дядя Ваня»?       – Дядя Блядяня, нах. Сама закручивала! – немного надменно усмехнулась Аннабела Даниловна, набивая трубку.       – Респект! – Диавол показал большой палец и подмигнул хозяюшке. – И уважуха, конечно же!       – Что, Начальнег Мира, чем порадуешь? – чтобы завязать разговор, спросил волосатый, бородатый, шерстегрудый, но с бритыми яйцами, лобком и подмышками А. И. Пореев, голый и безыскусный анархонудопохуист.       – Нечем радовать, ёпть! Пизда, похоже, вашему миру, – спрогнозировал сатана и затянулся житаном. – Светлые по ходу второе пришествие мутят.       – Откуда инфа? – усомнился Братиславов, но, тем не менее, напрягся мышкинскими чертами лица и бритой головой.       – Из первых рук, ёпть! – фыркнул Люц надменно.       – В чём истина? – изъебнулся авантажный Ярополк Бугаев, рослый и с растительностью Александра-II на лице.       – В вине! – с готовностью отозвался Начальник Ада, будто только и ждал этого вопроса. – Хули спрашивать, наливайте, ебён-батон!       Два раза повторять не пришлось – компания собралась адекватная. Ёбнули по стопарю за истину, закусили опять грибочками, хотя и понимая, что зря.       – Кто красивее: я, царица Савская, Алина Канаева или Моника Блядуччи? – возгордилась Клеопатра Петрова, высокая, грудастая и противоречивая.       – Галь Гадот! – рассудил нечистый. – Ещё вопросы будут или побухаем нормально?       – Бог есть? – осмелел внебрачный сын Бугаева Святополк Ярополкович, скромный и хуястый.       – Нет! – удостоверил Денница. – Его убил Ницше!       Зря Люцифер упомянул ебанутого онанюгу, старанием многих мудил ставшего величайшим любомудром всех времён и народов – из воздуха соткался маленький толстенький господин в больничной пижаме. Недовольно насупленные кустистые брови и макабрические усы, каждого из которых с лихвой хватило бы на две вполне приличные бороды князю Мышкину-Братиславову, и ещё осталось бы помохнатить ему грудь – за исключением невежественного мудня Шандурина все моментально уразумели, кого имеют неудовольствие лицезреть. Когда же хер(р) спустил больничные штанцы и незамедлительно начал дрючить своего маленького забавного поца – отпали последние сомнения.       – Чел, ты нормальный вообще? – озвучила Вронская.       – Я не чел, – отверг дрочащий с сильным немецким акцентом. – Я сверхчел!       – Здесь люди едят вообще-то! Вкусные грибочки причём!       – Гутен аппетит! – согласился метаусач, но онанировать не прекратил.       – Прилюдно дрочить у нас дозволено только нудоанархисту! – вклеила Райская. – И только потому, что он ещё и похуист!       – Я ещё похуистечнее, – сообщил дрочащий. – Я по ту сторону бобра и жла!       – Мудень ты ебанутый, а не свехчел! – презрительно осадил Лев Данилыч, с ненавистью глядя на могучие усы маститого философа.       – Одно другому не мешает! – уравновесил тот.       Князь бритоголово подумал и решил, ебанутый мудень, пожалуй, в чём-то и прав.       Охуевший мыслитель очень долго не мог кончить, и, ожидая развязки, все закурили: Райская, Пореев и Братиславов трубки, Бугаев доминиканскую сигару, Вронская, Елдакова, Петров и Денница сигареты (Люц стрельнул ещё одну житанинку у Ады), Батюговский запыхтел вейпом, а некурящий Святик Елдаков курнул пассивно.       Когда «неистовый Фридрих» истово эякулировал, все (кроме князя) скупо зааплодировали.       – Когда ты кончаешь в кулак, кулак кончает в себя! – подытожил мудрец, натягивая штаны.       – Давайте отпиздим его, а?.. – с тоской предложил князь. Его охуеть как бесили подобного рода квазимногозначтельные высеры.       – Хуйца моего австрийского сосни! – надменно сощурил усатый маленькие сумасшедшие глазки. – Я ваша массовая галлюцинация, кого ты пиздить собрался, хуйло малобородое?       Лев Братиславов мог стерпеть многое, но только не намёк или тем паче прямое указание на его ущербную волосатость – единственное, что выбивало его из критериев «истинного арийца». С самурайским кличем князь въебашил усатому фантому ногой в нос, тем самым спровоцировав избиение. Постепенно в процесс втянулись все – даже призрачный сатана с лицом валлийского актёра отвесил пару пинков. На шум в залу, в надежде на новый поебон, заглянула Кристина Рукоплясова – но увидела лишь то, что господа делают вид, будто избивают кого-то незримого ногами. Кухарка недоумённо пожала плечами и вернулась в поварню доделывать десерт.       – Когда ты ебашишь глюк – хуй ты его заебашишь! – подытожил Говницше, как ни в чём не бывало сидя на стуле в прежней позе и без следов побоев на лице. – Так говорил Че Гевара!       На новый урон фантому сил у князя не осталось, и он махнул рукой, устало и даже похуистично. Воспользовавшись ситуацией Ада Вронская залезла на стол и спела арию из «Призрака оперы», после чего было налито в рюмки.       – Э, мне тоже стопарь налейте! – возмутился Говницше.       – Хуй тебе, дрочила полоумная! – манкировал князь.       – Жлобы ебаные! – расстроился философ.       Ёбнули, закусили грибками, и за столом материализовался ещё один сотрапезник – маленький плешивый мужичок в костюме и в кепке, с бородкой, чуть более солидной, чем у князя, но однотипной.       – Ггибочки на уга идут, как я погляжу, батеньки вы мои! – новый глюк лукаво подмигнул.       – ПиБП, – сказала Вронская безапелляционно. – Блять!       – Что такое пэибэпэ? – на автомате, рассеянно спросила Аглая Елдакова.       – Полный и Бесповоротный Пиздец, – развернула Аделаида Викторовна.       Райская, ни слова не говоря, взяла бочонок с остатками грибов, отнесла в чулан и закрыла в сейф с шифром. Когда она вернулась, Ленин уже начал митинг, встав на табуретку. Все, кроме анархиста Пореева, слушавшего внимательно и пристально, зевали и курили.       – …газъебать к хуям ёбаную бугжуазию и блядскую либегасню!.. Олигагхов к стенке и из пулемёта пегехугить! И запомните: нам такая демокгатия на хуй не упала!       Голый Архаил Ипатьевич где-то надыбал блокнот с карандашом и судорожно конспектировал.       – То, что два Вовки не доделали, довершит третий… – раздумчиво предрёк вдруг возгрустивший Бугаев, обречённо докуривая сигару.       Вождём фантасмагория не ограничилась. За столом появился новый субъект: коротко стриженный господин лет шестидесяти с небольшим, с блеклым и немного обрюзгшим по возрасту лицом. Он поднял левую руку и как-то по-пророчески оттопырил мизинец. Новоматериализовавшегося никто не узнал, лишь у Бугаева мелькнула смутная догадка.       – А ты кто такой? – осведомился Братиславов недоверчиво.       – Твой любимый писатель, ёп! – представился мужик даже с удивлением.       – Не пизди! – не поверил Лев Данилыч. – Мой любимый писатель Мишка Уэльбек! А ты точно не он!       – Сыграем в «угадай писателя»? – предложил мудаковатый Эраст Петрович, но загадочный фантом раскрылся сам.       – Билевин я!       – А Билевин разве умер уже? – подумала вслух Клеопатра Цезаревна.       – Мы галлюцинация, а не призраки, – разъяснил Люцифер Иегович.       – Хорошо хоть Зарокин не явился, – заметила Ада Викторовна.       – Не буди лиха, пока оно тихо, – остерегла Аннабела Даниловна. – А то и говноед к нам пожалует.       – Говноед – большой художник! – тенденциозно заявил Виктор Олегович. Голос у него был высокий, почти детский, что казалось странным для классика. – Ему только не хватает немного любви к создаваемым им фантомам.       – Молчал бы уж о фантомах, – хмыкнула Аглая Ильинична.       – Где сейчас обитаешься-то? Не в Чертаново, поди? – спросил Ярополк Пересветович. – Что-то не слышно о тебе последнее время, Витёк.       – Какой я те Витёк! – обиделся Виктор Олегович.       – А где ж тогда Витёк?.. – растерялся ювенальный Святополк Ярополкович.       – Надо немедленно ёбнуть для ясности! – постановила Аннабела Даниловна.       Немедленно ёбнули для ясности, закусили, чем батя Люца послал и стали ждать новых гостей, которых, однако, не последовало.       – А что это он мизинец топорщит? – Эраст Петрович кивнул на живого классика маклаудовской головой. – Выжрать ещё хочет? Мы ж бухнули только что!       – Это он из себя Будду Амитабху корёжит, – объяснил Лев Данилыч, прочитавший «Котовского и хуету» как минимум три раза.       – Не Амитабху, а Анагаму, – чванливо поправил Виктор Олегович.       – Что Амитабха, что Анагама – один хуй, – рубанул Ярополк Пересветович. – А Билевин вон ИП зарегал, чтоб 2% налогов от гонораров не платить.       Гуру-беллетрист покраснел и спрятал мизинец.       – Карма кармой, дхарма дхармой, Абсолют Абсолютом, а кушать хочется. Бабосы всегда нужны, пока не в паринирване, – слабо отмахнулся он. – Мне вон на Самуи бунгало надо ремонтировать…        – Человек – это не то, что нужно ремонтировать, но то, что нужно разрушить! – ввинтил буйноусый пиздобол.       – Ты заебал, мудло усатое! – покривился Братиславов.       – Гевара, кста, тоже полным мудаком был, – осведомил сатана. – Пленным в затылок шмалял, девок пачками насиловал. Мылся раз в месяц и вонял хуже всякого козла.       – Надо за чистоплотность! – Вронская достала из ведёрка со льдом литровую бутылку «Кремлёвской Радости».       Тяпнули за сказанное, по темпераменту закусили. Поглядывая на Лукавого фаустом, Лев Данилыч уже давно судорожно и почти бессознательно теребил свою немощную мышкинскую бородёнку, и суровые мысли терзали его мозг – он даже незаметно для себя хряпнул несколько рюмок вне общей очерёдности. Наконец он не выдержал и обратился к дьяволу, начав издалека:       – Я тут краем уха слышал, что ты желания исполняешь взамен на душу. Так ли это, или слухи?       Люц ухмыльнулся лицом Тома Эллиса мефистофельски:       – С какой целью интересуешься, братан?       – Кой с какой интересуюсь.       – С какой конкретно? (Чёрт произнёс как «конкрэтно», видимо, постебался.)       Лев Данилыч веско помолчал, словно Лев Николаич. Вся компания за столом ощутимо напряглась и притихла.       – Предложение у меня к тебе имеется, лукавый, – наконец вымолвил Братиславов, решившись на что-то.       – С этого места поподробнее, – хмыкнул сатана, хотя, конечно же, всё уже понял – он же сатана.       – Ёпт, ты Властитель мира сего или где?! – Лев, исесьна, тоже понял, что нечистый всё понял.       Люцифер, уже не скрываясь, расхохотался совершенно по-мефистофельски.       – А тебя на мякине не проведёшь, Лев Данилыч! – он шутливо погрозил князю длинным когтистым пальцем. – Ёб твою мать!       – Ну так и что, согласен ты? Можем кровью подписать, всё в соответствии с регламентом!       – Я те депутат Госдумы, что ли? – даже обиделся сатанина. – Обижаешь, начальник!       – Бля, чертила, не крути яйца, будь другом!        – Лады, оставлю твои яйца в покое.       – Вы, ребятушки, может вербально озвучите ваш телепатический обмен мыслями? – вербально озвучила Райская мысли всех остальных.       – «Вербально озвучить» – это плеоназм! – чопорно заметила несостоявшаяся в профессиональном плане, но окончившая универ с красным дипломом, училка Вронская.       – Каренина, поди в пизду, сделай милость! – резко отозвалась Райская. – Это не плеоназм!       – Тогда тавтология! – упёрлась Вронская.       – Тавтология тут вообще ни в пизду, ни в Красную армию! – вступил в диспут второй дипломированный филолог, Братиславов.       – Идите все в Красную Армию! – предложила Аглая Елдакова. – И дайте им уже каким-либо макаром озвучить предмет сделки!       – Да, – поддержал маму Святик. – Не каждый день увидишь, как душу продают!       – Кто не каждый, – снисходительно хмыкнул Вельзевул, – а кто по десять раз на дню! А то и по двадцать.       – Люц, харэ выёбываться, серьёзно! – потерял Лев терпение. – Согласен ты или нет?       – Да ебён батон, чем вы торгуетесь-то?! – не выдержала и Клеопатра Петрова, урождённая Ашунисян.       – Я могу озвучить, вербально или графически, – хмыкнула Вронская, хорошо изучившая натуру своего друга, соавтора и ёбаря. – Хотя «озвучить графически» – это уж совсем неведомая хуйня!       – «Озвучить графически», это, скорее всего, тупо логическая ошибка, – влез в разговор третий филолог, тоже, как ни странно, дипломированный.       – Помолчи, усатый, за умного сойдёшь! – вымолвил Лев с брезгливостью.       – Да сколько ж можно тянуть кота за яйца! Они не резиновые! – отчаялся Ярополк Бугаев. – Что на кону, ёб вашу мать?!!       – Я ёб не мать, а сестру, – заметил Говницще. – И даже не ёб, она мне отдрачивала.       – Это очень важная информация, но всему есть свои пределы, – рассудила Райская. – Каренина, просто скажи, чем они торгуются!       – Лев Данилыч хочет продать сатане душу в обмен на бороду, – просто сказала Вронская.       Раздались изумлённые восклицания, типа:       – Вот это поворот!       – Хуя се!       – Ебать!       – Пиздец!       – Ведь я права, Лев Данилыч? – поставила точки на «ё» Вронская, прямо глядя на бритоголового Мышкина и малобородого Достоевского в одном лице.       – Права… – едва слышно проговорил князь, слегка покраснев и потупив серо-голубые очи столу.       – Про душу, кста, речи не было, – спокойно заметил дьявол. – У меня этих душ – хоть жопой жуй!       – И поле битвы – жопы людей?.. – придурковато хихикнула Елдакова.       – Мам, не богохульствуй! – укорил мамку Свят, подумал и добавил: – Хотя, пох!       – Так что ты хочешь в обмен на бороду? – посмотрел князь на Люцифера исподлобья.       – Как князь князю, скажу прямо и откровенно: мне нужны два пальца твоей десницы, Лев Данилыч, – сказал Князь тьмы прямо и откровенно. – Конкретно, средний и безымянный.       – Креста на тебе нет, вот что!       – Креста на мне нет, это верно, – подтвердил Лукавый и подмигнул: – Я такой хуйнёй не страдаю!       – Видно, права людская молва, и в самом деле ты враг рода человеческого, всё рассчитал! – усмехнулся Лев беззлобно и грустно. – А чем же я буду блядёнок ублажать, скажи на милость?       Батюговский подсказывающе высунул все 19 сантиметров мясистой плоти и скабрёзно повибрировал сей плотью.       Князь проигнорировал подсказку, а Князь мира сего рассудительно молвил:       – Я ж не хуй у тебя прошу, Лев Данилыч, всё по чесноку!       – Хуя, бывает, ни хуя недостаточно… – почесал бородку Лев. – Давай хоть на шуйце?       – А давай! – неожиданно легко согласился диавол. – По рукам!       Братиславов решительно, как Чапаев, стукнул кулаком по столу и воскликнул в духе Якубовича:       – Тесак в студию!       Тут Люцифер расхохотался, но совсем не по-сатанински, а весело, легко, простодушно и заразительно – как изнурённая домашними хлопотами бабулька на концерте Педросяна. Лев посмотрел на него с удивлением:       – Что?..       – Лев Данилыч, ты только что согласился реально отрубить себе два пальца по просьбе воображаемого сатаны, банального глюка, в обмен на призрачную бороду – и при этом даже не обговорил её форму, размер, цвет и прочие детали! Разве это не смешно?       – По-моему, ни хуя не смешно, – сказал князь мрачно. – Такими вещами не шутят!       – Испугал ты нас, Лев Данилыч, испугал не на шутку! – Вронская инстинктивно потянулась к бутылке. – И теперь нам просто жизненно необходимо снять стресс! Вопрос жизни и смерти, как говорится!       Выпили за желания – чтобы были, и чтобы сбывались.       – Давненько мы не ебались! – молвила Райская как бы невзначай.       Полуголый Лев, как-то быстро отошедший от тяжёлой сцены с сатаной и повеселевший, встал и сюрпризом запел песню Натахи Корольковой «Маленькая пизда», ему ожидаемо вторила Вронская. Импровизация тандема вышла смелой: князь урезал томным баритоном Пети Моисеева, Вронская выступила в роли Корольковой:       Лев (баритон): Маленькая пизда, маленькая пизда!       Ада (сопрано): Маленькая пизда, маленькая пизда!       Лев: Там, где всегда тепло и влажно…       Ада: …где она, где она?       Лев: Где она, где она?       Лев и Ада: Маленькая пизда, маленькая пизда!       Там, где всегда тепло и влажно,       Там, где всегда весна!       Маленькая пизда, маленькая пизда!       Кто мне подскажет, кто расскажет,       Где она, где она?       После бурных аплодисментов, едва не перешедших в овацию, вся компания, включая фантомов и Кристину Рукоплясову, перебазировались в спецкомнату, более или менее оборудованную хозяйкой под подобного рода мероприятия. Железная кровать кинг-сайз, деревянная кровать квин-сайз, плюшевый диван, глубокое мягкое кресло, гинекологическое кресло, сталинская табуретка, маленькая домашняя дыба, набор суррогатных приапов, плёток, анальных пробок etc.       Все быстро разделись и как-то очень дружно и сильно возбудились. Беспрекословным победителем стал, конечно же, Вседержатель Люцифер – полтора метра безупречной эрекции, то есть длиннее Ленина во весь рост. Далее серебряные поларшина Ярополка Бугаева, и бронзовый призёр, его сын с 23 см. Братиславов, Пореев и Билевин со среднестатистическими хуями смотрелись на этом фоне пресно и невыразительно, малочленные Ницше и Ленин немного ссутулились. Говницше, впрочем, попытался в своём духе реабилитироваться:       – Не в размере сила, но в выносливости и старании, – выдал он. – Так говорил Че Гевара!       Шандурин же и вовсе спрятался за дыбу, в качестве альтернативы выпустив на волю все 19 см мясистого языка.       Зрелище не предназначалось для слабонервных, но таковых в составе участников не нашлось – выдержала даже шаткая психика Батюговского. Когда после третьего акта опустился занавес, за ним остались и все четыре глюка – фантомов среди живых уже было.       – А я, между прочим, привёз полкило НКМ, – вспомнил анархонудопохуистер Пореев. – <…>?       Все вспомнили недавних Денницу, Ницше, Ленина и примкнувшего к ним Билевина – после чего единогласно решили, что не стоит. Для смягчения пилюли А. В. Вронская исполнила песню «Пьяного орла»:       

В объятьях страсти, в обществе блядей

      

Хуярим спирт с возлюбленной моей.

      

Откинусь в кресле, перейду к пивцу -

      

Сейчас допью и в жопу отъебу!

      

      

С высоких гор спускается шаман,

      

Тебя привёл в отвязный я шалман.

      

И в эту ночь, как сказочный сатир

      

Тебя отважно выебу до дыр!

      

      

Побриты яйца, твёрд и строг хуёк,

      

Не хуже зайца ты пустилась наутёк.

      

Но я не лох, тебя поймал,

      

Схватил, налёг и в жопу отъебал!

      

      

С высоких гор спускается шаман,

      

Тебя привёл в отвязный я шалман.

      

И в эту ночь как сказочный сатир

      

Тебя отважно выебу до дыр!

      ***       Будет ещё немало фееричных побухушек, искромётных групповых, парных и одиночных поебушек, будет исполнено множество песен умелым ртом Вронской, ни один десяток килограмм будет поднят выносливым хуем Братиславова, много чего ещё будет интересного, забавного и забористого, грустного и смешного, похабного, очень похабного и охуеть какого похабного – но нынешний наш рассказ окончен.              

Конец

      

21.06 – 23.06.2024

      

д. Логвино Смоленской губернии Вяземского уезда