Когда пламя разгорается, а розы увядают

Коль ударят по левой щеке

Возьми в правую факел, сожги его дом,

Сожги его дам

Сожги как Садом, сожги всё потом,

Сожги себя сам

Сколько Жираф бы не бежал, возвращался всегда к одному и тому же, он не может жить без Нео. Все эти годы его чувства питала все разрушающая и сжигающая, едкая, горькая ненависть. Синьор злился, плакал, сжигал мосты, рвал совместные фотографии, игнорировал. Не помогло. Его чувства с годами не ослабли, но ведь чтобы возненавидеть нужно сначала глубоко полюбить? Жираф любил, горел любовью, да не справился, и нежные розы показали шипы, а после стали пеплом. Любовь сомелье ко всему, что горит и поджигает была неописуемо-огромна, огонь в его нутре был вечен, ещё никто не смог укротить его. Когда обладатель пламени злился, казалось, что рядом с ним начинали вять цветы, а воздух вокруг становился горячее, и пылай пепелище. Так и произошло сегодня, Жираф был в ярости, навесь мир, на людей, на Архангела, на себя, за то, что в тайне любил, за то, что довёл ситуацию до точки кипения, за то, что скрывает чувства за едкими подколами, за то, что обманывает всех и даже себя. Он решает написать письмо, а потом подкинуть его в неожиданный для Нео момент, когда тот не увидит, не обратит внимания, не найдёт суть вещей, и всё будет как всегда. Не будет. Синьор старательно выводит буквы на бумаге, сколько он уже это делает? Час, два? Всё это время он ощущал как будто в него выстрелили из автомата в упор, прямо на поражение. Сегодня точки его опор пошатнулись. Жираф идёт по пыльной дороге, на улице тепло и сухо, кажется скоро пойдёт дождь, обычно так бывает перед сильной грозой. Он боялся Нео до дрожи в коленях, до истерик по ночам, больше этого он боялся только того, что он его отвергнет. Актёр хочет быстренько положить своё творение в почтовый ящик архангела и скрыться не замеченным, но его планам не суждено было сбыться. Жираф резко оборачивается из-за шороха позади себя, там он видит озадаченного Нео. И вот оно, идеальный шанс высказать всё, но он идёт по нему как Цезарь по немецким черепам, сжигая всё на своём пути, Жирафа снова заполняет это неведомое чувство бездонной паники, огонь внутри разгорается, вот-вот он поглотит его целиком. Астроном кидает в Нео чуть опалённый искрой листок, тот с лёгкостью поддаётся движению и прилетает ангелу в лицо. Жираф убегает, бежит так быстро, насколько позволяет его тело, Хео кричал что-то ему в след, но актёр этого не разобрал из-за собственного потока мыслей и громкого звона в ушах. Спектакль не получился, факир был пьяный. Жираф засел в своей же астрономической башне, дыхание сбилось, он медленно сполз по стене, ревя на всё помещения, слёзы катились по лицу ручьём, казалось бы, вроде долгожданное спокойствие, но почему ему так больно? Синьор наконец-то оставил крест, найдя Голгофу, только вот теперь он заперт в ней, вечной тропой скорби и печали. Или ему просто кажется? Звёзды, так горячо любимые астраномом, молчаливо мерцали холодным светом в небе, гроза закончилась где-то пол часа назад, хотя была ли она вообще... Из-за чего же это всё началось не помнит и сам Жираф, он помнит то что полюбил, искренне, сильно, пламя мирно пылало, а розы цвели, потом помнит страх, как было больно отрекаться от того к чему шёл годами, помнит свою обиду и яркий огонь, что помог мостам воспылать, а розам стать чёрным пеплом и копотью. А что в итоге? Жираф лежит на полу обсерватории, свернувшись в комок, было настолько плохо, что даже пить желания не было, хотелось забраться в кокон и надолго уснуть, а толку-то от этого? Проснётся он в том же кошмарном месте. Огонь становится меньше, остатки веток постепенно тлеют, кажется, что сейчас Жираф созжёт самого себя. Перед глазами астронома стоят эти ангельские очи, полные надежд и переживаний за ¿друга?, что прошлись по нему словно соха. Их вообще всё ещё можно считать друзьями? Синьор чувствует что-то мягкое на спине, чувствует прикосновение чьей-то руки к голове, и то как она гладит и перебирает его кудрявые волосы, расчёсывая. Гибрид поднимает голову, на своё удивление он видит Нео, явно озабоченного состоянием парня. Тот же в свою очередь видит, что Жираф поднял голову, и начинает смотреть тому прямо в его изумрудные глаза. Пальцы архангела смахивают слёзы, обжигая своей теплотой, пегие от веснушек щёки. Хочется прижаться к нему и больше никогда не отпускать, а это идея. Жираф принимает сидячее положение, буквально рушится в объятия Нео, они обволакивают сомелье, он всё ещё рыдает, но теперь Нео в плечо, Ангел такой тёплый и мягкий. Хтонь рассеивается, из безобразного пламени делают костёр, розы начинают прорастать заново. - Мы тут можем сидеть ещё долго , но Деус экс Макина не появится, так что предлагаю пойти в более располагающее место для диалога. - первым подаёт голос Хео. - А оно нам надо? - тихо шепчет Жираф. В ответ архангел лишь целует того в шею - Не думаю, но спать на полу мне не очень хочется. Пламя горит ярко, приятно грея, совсем не обжигающе как раньше, ало-красные бутоны роз распускаются в свете огня.