Рыцарь среди пидоров

      Лежать в больнице казалось Александру пыткой. Весь день расписан по чёткому графику и строгому расписанию: капельницы, приём лекарств, невкусная пресная еда, обход. Ослабленный болезнью организм противился любому лишнему движению, сил хватало удобнее положить голову на подушку и уснуть. Ко всему этому приходилось перебарывать себя и вспоминать о телефоне. Брат разрывал мессенджер сообщениями, писал обо всём подряд, изредка попадались вопросы о самочувствии. Открыто показывать волнение Олег так и не научился, стеснялся лишней эмоциональности, с детства взял пример с отца и пацанов с улицы.       Самой сложной была первая неделя, когда тело выкручивало из-за высокой температуры, тело болело, словно в больницу он попал после того, как его переехал товарный поезд. Кашель разрывал горло и сдавливал грудную клетку в плотные тиски. Александр, не любивший врачей с детства, готов был молиться на каждую медсестру и лечащего врача, которые в этот период делали всё для его выздоровления.       Первую и вторую неделю разрешали только передачки, но никакого посещения. Олег долго ругался ему в голосовом сообщении об этом, искренне не понимая, почему хотя бы родственникам нельзя прийти. Александру оставалось только посмеиваться и обещать, что скоро двери его палаты откроются для посетителей.       Тяжелее было с Артёмом. Краснов, который был на злополучном испытании посыпал голову пеплом и себе, и съёмочной команде, и самому Саше, ругаясь на неосмотрительность и попустительство. Он писал не так часто, как Олег, но всегда был на связи и моментально отвечал, даже когда, по подсчётам Шепса, у них были съёмки готзалов.       Они только успели сблизиться. Артём вошёл в его жизнь стремительно и незаметно, проехал как танк. Сначала взаимные язвительные комментарии, брошенные втихушку взгляды в спину, постоянная критика чужой работы. Незаметно это переросло в спокойные обсуждения практик и обрядов, встречи вне съёмок. Говорили не только о работе — делились жизнью. Александр не мог не отметить методы работы Краснова, как он виртуозно управлял мнением людей, увидел в вампире себя. Встречи прошли одна за другой, вспыхнувшая в один из вечеров страсть, которая также резко перешла из бурного пламени в спокойный домашний огонь.              Александр посмотрел на букет белых роз, стоявший у окна. Артём не выдержал ещё на первой неделе, на расстоянии чувствуя сильную усталость и грусть возлюбленного. Как он смог договориться с постовой медсестрой, для Саши до сих пор оставалось загадкой. Был наслышан от Олега о вредном и строгом характере этой женщины. Цветы и правда значительно повлияли на настроение. Просыпаясь с постоянной болью в груди и мышцах, Шепс смотрел на подоконник и слегка улыбался сквозь боль, на душе становилось тепло.              На третьей неделе, когда болезнь начала сдавать обороты, ему сказали, что разрешили посещение в часы приёма. Олег, обрадованный сообщением брата, примчался с пакетом фруктов. — Саш, ты бы знал, какую панику у всех вызвал. Мне мама каждый день звонит, спрашивает что и как с тобой. — Что ж она мне не звонила? — Говорит, что не хочет беспокоить тебя, запретила всем писать и звонить, чтобы ты лишний раз не напрягался. И вообще, — Олег сурово посмотрел на лежащего брата, — хрен ты ещё раз выйдешь куда-то в лёгкой одежде или снимешь куртку на испытании. Это ведь надо было додуматься. — Да-да, ты мне об этом каждый день писал. Мы уже обсуждали это всё, Олеж.       Было приятно спустя долгих четырнадцать дней видеть не только персонал больницы. Олег обещал приезжать в утренние и вечерние часы, заранее списываясь с братом, чтобы не попасть во время процедур. Уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за начинающие увядать белые розы. Нахмурился и о чём-то задумался, посмотрел на закрывшего глаза Сашу. — Саш, а это от кого?       Был бы в палате ещё кто-то, можно было свалить на соседа, но вторая койка пустовала с самого начала, да и подселять никого не собирались. Олег позаботился, чтобы место рядом пустовало, не хватало ещё, чтобы сосед оказался фанатом и доставал болеющего Александра вопросами и лишними попытками вести диалог. — Да медсестра одна оказалась фанаткой битвы, на одно из своих дежурств принесла, — стараясь сохранить невозмутимость в голосе, Саша чуть улыбнулся и проследил взглядом за Олегом, подошедшим к цветам. — Тебя и тут всё-таки достали. Ладно, пойду я. Пока, выздоровления болеющим, — махнул рукой на прощание и закрыл дверь.       Артём написал о том, что у него появилось свободное время и скоро приедет. Спрашивал про Олега, приходил ли или собирается прийти. Александр не хотел раскрываться перед братом так рано. Был уверен и в своих чувствах, и в чувствах Артёма, знал, что это крепко и надолго, но не был уверен в главном — в реакции Олега. Брат после его уезда в Москву был воспитан улицей, а там и нормы свои, и понятия другие, отличавшиеся от Сашиных.       Первым в палате показались красные розы, перевязанные ленточкой, за ними с улыбкой прошёл Краснов. Артём чуть ли не светился от счастья. Наконец смогли увидеться, побыть рядом. Подошёл к больничной койке, протянув цветы. Наклонился для привычного приветственного поцелуя. — Нет, Тём, — Саша ладонью прикрыл чужие губы, не давая себя поцеловать, — я тоже скучал, но не здесь, ладно? — Хорошо, — лёгкое касание губами в центр ладони, — обнять-то разрешишь? Или можно только на стульчике рядом сидеть и никаких касаний? — Не дуйся. Я уже говорил, что поцелуи только за порогом квартиры. Нам не нужны проблемы, если кто-то увидит. — Особенно, если этим кто-то будет твой брат. Хорошо, Саш. Я всё помню, — Артём быстро всунул букет в руки и обнял, аккуратно прижимая к себе за спину. — Я так скучал по тебе, что сейчас мне хватит и просто сидеть на пороге и смотреть на тебя. — Я тоже скучал, дорогой. С ума уже схожу от этих стен.       Цветы поставили в вазу, которую Артём предусмотрительно принёс с собой. Разговор сначала не клеился, оба замолкали на полуслове и безотрывно смотрели друг другу в глаза. Ощущали себя подростками, которые впервые влюбились. Саша сжимал в ладонях чужую руку, постоянно поглаживая её, впитывал каждое слово. Краснов практически не говорил об испытаниях и готзалах, лишь раз пожаловался, что редакция решила устроить им всем особую нервотрёпку с девятым участником, который всё ещё не появился. Время пролетело незаметно, в палату лишь раз заглядывала медсестра, напомнив о вечернем обходе и приёме лекарств перед ужином.       Следующая неделя проходила в более ярких красках. Олег приезжал с утра, приносил каждый день то фрукты, то сладости. За час до приезда писал брату, предупреждая и спрашивая, что нужно привести. Сидел обычно недолго, делился новостями, рассказывал о произошедшем за день и много спрашивал о самочувствии. Внимательно осматривал брата, долго разговаривал с врачом, боясь, что могут вылезти осложнения после болезни. Знал, что старший Шепс может умолчать о тревогах и болях, не показывать, что что-то не так, чтобы быстрее выписали с больницы. Артём обычно приходил ближе к обеду, когда опасность в виде Олега миновала. — Опять цветы? — Саша с улыбкой выгнул бровь, принимая в руки небольшой букет из хризантем. — Украшаю твою палату. Когда посещать нельзя было, еле один букет выбил, чтобы передали, так хоть теперь принесу всё. — Артём, я ж не девица на выданье. — Да, ты мой взрослый и серьёзный любимый мужчина, который расцветает, когда получает цветы, — Артём сел на край койки, положив руку на грудь Шепса, — Не надо стесняться своего неравнодушия к цветам. Мне не сложно сделать тебе приятно так, — сделал небольшую паузу и хитро улыбнулся, наклонившись к лицу, — раз по-другому пока не могу. — Тёма! — свободной рукой несильно хлопнул по плечу засмеявшегося Краснова, — блять.       Рука отдала болью. Порез хоть и был не таким серьёзным, как показалось сначала, но заживал долго и неохотно. Края кожи расходились при каждом неосторожном движении, рука кровоточила, если не каждую ночь, то через ночь точно. Регенерация, которая с детства была очень слаба, вся тратилась на лечение более серьёзной болезни, чем порез на ладони. Артём аккуратно перехватил руку за запястье, накрыл сверху своей рукой и прикрыл глаза, настраиваясь. Саша удивлённо посмотрел на него и расслабился, когда ноющая боль ушла. — Почему молчал и не говорил, что рука болит? Саша, организм ослаблен болезнью, а ты его добиваешь своим упрямством, — серьёзно и недовольно посмотрел на взлохмаченную макушку и устало вздохнул, — Хотя мог и сам догадаться, что ты лучше всё в себе будешь держать. — Спасибо, — Александр отложил букет на стоящую рядом тумбочку и поддался вперёд, обнимая, — Не знал, что ты так делаешь. — Только для тебя единственного. Не скрывай от меня, если что-то болит. Вылечить не вылечу, для этого врачи есть, но хоть так помогу.       Олег удивлённо оглядывал с каждым днём всё большее количество букетов, которые стояли на полу. Спрашивал брата, но в ответ получал только слова о том, что в больнице много оказалось поклонников, которые желали выздоровления, вот и букеты дарили. Олег видел, как глаза брата сияли, когда смотрели на букеты, но лишние вопросы решил не задавать. Слегка не понимал такой любви и тяги к цветам, списывал на излишнюю чувствительность Саши на красивые жесты. А внутри Саши всегда сжималось сердце, было неприятно врать младшему. Хотелось открыться, поделиться столь сильными и яркими чувствами, но всё время останавливал себя. Нельзя. Рано, очень рано. Он может просто потерять Олега. Брат уйдёт, польёт сначала помоями и ненавистью, а потом уйдёт, хлопнув дверью и разбив этим Сашу.       В воскресенье обрадовали новостью, что на следующей неделе выписывают на домашнее лечение. Олег приехал, как обычно, утром после утреннего обхода. Принёс апельсины, поспрашивал о самочувствии и достаточно быстро собрался по делам. Сказал, что должен встретиться с клиентом, который уже два месяца пытался выбить себе время на индивидуальный приём, и уехал. Саша сразу написал Артёму, спросив собирается ли он приехать сегодня.       Краснов привычно сидел на краю койки, сжимая в своих руках холодные ладони. Поглаживал чужие руки, притягивая к своему лицу и целуя каждый палец. Ни привычных колец, ни множества браслетов не было, Саше бы привыкнуть к этому, но всё ещё чувствовал себя голым, не имея возможности надеть защищающие амулеты и обереги. Шепс тихо шикнул, когда рука снова отдала болью, и закашлялся, сгибаясь. — Как тебя выписывать собрались, если ещё кашляешь, как туберкулёзник, — Артём пододвинулся поближе, притягивая к себе и заставляя опереться о своё плечо, — Глаза закрываем, глубокий вдох и выдох, сейчас станет легче.       Сначала потянуло в руке, потом неожиданно легко стало в груди, лёгкие не отдавали привычной болью. Вроде и болезнь значительно сдала, но кашель и боль, как говорил врач, ещё может беспокоить. Саша удовлетворённо выдохнул и расслабился, уткнувшись Артёму в шею. Не смог сдержать поток чувств, который заполнил каждую клеточку тела после действий вампира. Сам первый потянулся за поцелуем, положив руку на бритый затылок и притянув к себе. Медленно ласкал чужие губы, слегка прикусывая их. Артём развернулся и обнял за талию, сильнее прижимая, наклонил голову и раскрыл губы, углубляя поцелуй. Стон сорвался с чужих губ. Саша дрожал от нетерпения, давно не чувствовал любимых губ и языка. Положил раненую руку на щёку Артёма, собираясь отстраниться, когда дверь в палату резко открылась. — Саня, встреча отме, — Олег замер, закрыв за собой дверь, — нилась. Что за нахуй?! Что, блять, происходит?       Они дёрнулись в разные стороны: Артём обернулся к выходу, Саша сел прямо, ударившись локтем о железное изголовье койки. Боль, прошедшая по нервным окончаниям, нисколько не отвлекла и не помогла привести мысли в порядок. Глаза с ужасом смотрели на младшего брата. — Олеж, а что ты. Почему не написал, что приедешь? — совсем тихо сорвалось с губ. По взгляду Олега было понятно, что вовсе не это он хотел услышать. — Так мне надо предупреждать тебя! Точно! Чтобы ты любовника своего спрятать успел? Так я отвернусь, Артём, что сидишь, лезь под кровать.       Голос Олега как никогда раньше был пропитан ядом. Кулаки сжались до побелевших костяшек. Казалось, что стоит кому-то лишний раз вдохнуть и Олег сорвётся в драку. — Ты, блять. Саша, что за хуйня? С каких пор ты с парнями сосёшься. Нет, молчи. Я слышать и видеть тебя не хочу, ты мне противен, блять! Ненавижу!       Олег вылетел из палаты также резко и стремительно, как и появился в ней. Саша услышал стук двери, а вместе с тем и громкое биение сердца. Грудная клетка отдавала резкой колющей болью. Дыхание замерло, казалось, что с Олегом ушёл весь воздух из комнаты. Руки зашлись сильной дрожью, ложась на грудь и пытаясь успокоить усилившееся сердцебиение. — Саш. Саша, дорогой, — Артём стёр слёзы с лица, стараясь посмотреть в стеклянные глаза, — дорогой, давай, надо вдохнуть. Услышь меня, Саша. Давай дышать вместе.       На последнем слове голос дрогнул. Было страшно видеть возлюбленного таким. Мужчину всего трясло, он сжимал грудь и горло, хрипя. Артём с силой перехватил руки, приложив их к своей груди. — Саша, пожалуйста, дыши. Давай, мой дорогой, вдох. Да-да, вот так. Вдох и выдох, вместе со мной. Не быстро, не срывайся, Саша.       Стоило сходить до медсестёр и попросить успокоительное, Артём боялся, что может начаться приступ. Оставить сейчас Сашу одного было нельзя ни в коем случае, поэтому он продолжал тихо шептать и смотреть в глаза полные слёз. Он винил себя: стоило держать себя в руках, слушать Сашу. Знали ведь, что такое может случиться. Чуть расслабились, вот где они теперь. Сашу накрыла паническая атака, его брат улетел разгневанной фурией, а сам Артём не понимает, что делать. — Родной, что болит? Саша отвечай, сердце? Голова? Как рука? — Тём, что теперь будет? Он ненавидит меня. Тём, ненавидит. — Нет, Саша, слушай меня, а не свои мысли. Он тебя не ненавидит, ему нужно успокоиться и всё разрешится. Родной, тебе надо подумать сейчас о себе. Что болит? — В груди колит.       Артём уложил возлюбленного и накрыл одеялом, погладил по голове и наказал лежать, сам сорвался к посту медсестры, пробегая по коридору. К счастью, хоть там не встретил Олега, надеялся, что он и вовсе не вернётся сегодня больше. Саше вкололи успокоительное, осмотрели на всякий случай. Мужчина сидел рядом, гладил дрожащие руки и шептал успокаивающие слова. Саша смог уснуть только через полчаса, когда Артём отвлекал его рассказами о древнегреческой мифологии. — Я рядом, Саша. Рядом, всё хорошо. Мы со всем справимся и всё решим, — продолжал шептать и гладить по макушке.       Пришлось заплатить, чтобы остаться на ночь рядом. Боялся уйти, оставив медиума в таком уязвимом и сломленном состоянии. Ни разу не сомкнул глаз за ночь, практически не шевелился, замерев в одной позе. Сам Артём не волновался бы о реакции других людей на их отношения, волновал только Олег. И только потому что был братом его возлюбленного, самым дорогим и близким человеком. Он пытался объяснить себе, почему Олег так отреагировал, кинул столь резкие и грубые слова человеку, который фактически растил его и проложил дорогу в эзотерику. Осмысленного и внятного ответа даже приблизительно не смог дать. Неожиданно? Так Олег не маленький мальчик, уже бы подостыл и хотя бы написал брату. Дело в Артёме? Так орали бы на него, а не на Сашу.       Саша задрожал во сне, начиная ворочаться. Артём прилёг рядом, обнимая и прижимая спиной к себе, тихо обещал, что рядом и что всё будет хорошо. Не волновало, что утром надо будет ехать на съёмки, сейчас главное — Саша и его эмоциональное состояние. Нельзя было бросать его сейчас, когда Шепс мог уйти в себя и закрыться ото всех.       Утро подошло неожиданно и неприятно. С вечера забыли опустить жалюзи, теперь солнечный свет заполнил всю палату. — Тём, поезжай домой. Тебе бы себя в порядок привести и поесть нормально, вчера весь день со мной был, — несмотря на то, что Александр выспался, голос звучал устало и тихо. — Со мной всё будет в порядке. Сейчас ещё до врача схожу, узнаю про выписку. — Не надо мне врать. Саш, нисколько ты не в порядке, куда я уйду? — На съёмки, — Александр серьёзно посмотрел на сидящего у койки Артёма, — и будешь себя вести, словно ничего не случилось. Не надо никому давать повода о чём-то подозревать и грызть тебе кости.       Артём оставил поцелуй на щеке, взял чужую руку в свою и поднёс к губам. — Хорошо, Саш, как скажешь. Я люблю тебя. Помни, что мы со всем справимся. Вместе. — Люблю, Тём. Спасибо, что рядом.       Мужчина как заведённый ходил по квартире, быстро собирая вещи в сумку. Кружка кофе осталась одиноко стоять на столе, а ведь специально покрепче сделал, чтобы выпить и взбодриться. Патчи под глаза, чтобы немного спасти ситуацию с синяками под глазами. И много, очень много мыслей. Что делать с Олегом? Знал, что нужно оставить основной конфликт между братьями на них, но не мог стоять в стороне. Нужно было настоять на разговоре, расставить по местам всё и решить хотя бы основные вопросы. Что было не так? Почему так отреагировал? Артём не мог пустить Олега к Саше без предварительного разговора. Он должен был знать, что ожидать дальше, что младший Шепс мог ещё выкинуть. Если за те несколько секунд он смог настолько выбить обычно стойкого Александра, то за более долгий разговор мог накидать столько ужасных слов, что Саша точно закроется в квартире и носа больше миру не покажет, утопая в самоненависти. Была бы его воля, так Олег давно гулял в пешем эротическом, но так нельзя. Нужно было сгладить все углы и настоять на разговоре между Шепсами. На спокойном и адекватном разговоре. Обязательно под его контролем.       Дорога в особняк пролетела мимо, на автомате поблагодарил таксиста и зашёл внутрь. В гримёрке уже собирались экстрасенсы. Вон Влад сидел в кресле визажиста и смеялся с чего-то, Вика с Олей мирно стояли у барной стойки, что-то обсуждая. Приветливо кивнул и сел на кресло рядом с Владом, сразу слушая причитания визажистки о бледном лице и синяках. — А вампир-то у нас реально обряд решил пройти, — Влад повернулся на него, оглядывая с ног до головы и смеясь, — Или вас теперь называть граф Дракула? — Влад, отстань от человека, может ночь у него беспокойная была, — Ольга с лёгкой обеспокоенностью посмотрела на Артёма через отражение в зеркале. — Да всё в порядке, будто вас бессонница не накрывает.       В гримёрку грозовой тучей зашёл Олег, грузно свалил сумку на стул. Ни кому даже не кивнул в приветствие, проигнорировав все взгляды. В глазах застыла холодная ярость, руки слегка подрагивали от сильного напряжения. — Я смотрю вас двоих бессонница накрыла. Что, Олежик, брата нет рядом и некому одеялко подоткнуть? — Влад, будь добр, заткнись.       Такой грубости от младшего Шепса не ожидал никто. Вика удивлённо посмотрела на него и неодобрительно покачала головой. Разное было на съёмках, что на первом, что на втором сезоне, были и конфликты, но кроме случая с первыми съёмками готзала, когда Влад с Олегом чуть не подрались, она не помнит, чтобы он говорил с такой агрессией. — Опа, а у нас шо воспоминания первого сезона? Сегодня опять будешь угрожать, что морду мне набьёшь? — Влад, блять, просто заткнись.       Артём видел, как в него вцепились взглядом из-под нахмуренных бровей. Ждал, когда рванёт окончательно, и радовался, что Саши нет сегодня на съёмках, не выдержал бы столько злости и ненависти, которая исходит от Олега. Покрылся ею как кактус колючками. — Артём, выйдем.       Краснов медленно кивнул, нисколько не изменившись в лице. Нельзя показывать, что также взбудоражен происходящем, хотел сохранить за собой лидерство хотя бы за счёт спокойствия. Поднялся с кресла и прямо посмотрел на Олега. Шепс резко развернулся и, не оглядываясь вышел из гримёрки, Артём спокойно пошёл за ним и тихо закрыл дверь. — Ой, как бы не поубивали друг друга, — Оля прикрыла ладошкой рот. — Может за ними пойти? Павлинчика вроде как спасать надо, Олег из него жареную куропатку сделает, — Влад собирался встать с кресла, как резко раздался голос Вики. — Сиди, им явно надо разобраться, — и настороженно посмотрела на дверь словно понимала, о чём именно пойдёт разговор.       Олег практически вылетел из особняка. Вышли с чёрного входа, где не было фанатов. Остановился и нервно зашарил по карманам кофты. Достал сигареты и ещё раз проверил карманы, выругался под нос и убрал сигареты обратно. Артём видел, как сжимаются чужие кулаки, как нервно пальцы перебирали кольца. Ждал, не желая первым заводить разговор. Ожидал всего, от прилетевшего в нос кулака, до трёхэтажного мата с посыланием его и Саши далеко и надолго. — Как он? — Олег нервно выдохнул и всё же повернулся, уверенно смотря в глаза. Артём завис от такого вопроса, сначала не поняв, о чём его вообще спрашивают. Как он? Олег сейчас серьёзно спрашивает, как его больной чувствительный брат после той ужасной тирады, которую на него вылили? — А ты как думаешь, как он может быть? — злобно и сквозь зубы. Уже забыл о том, что сначала планировал спокойно поговорить, насколько это было возможно с учётом характера Олега. — Только потому что я знаю своего брата, я и спрашиваю как он. Я волнуюсь. — Волноваться надо было вчера, когда ушат говна на старшего брата вылил. Он, блять, прям там чуть не окочурился после твоего ухода! — Артём чувствовал, как внутри поднимается весь страх и вся злость, которую он запер вчера внутри, чтобы полностью сконцентрироваться на Саше. — Ты сказал, что ненавидишь его, и свалил, не подумав о том, что было бы, если бы я там не остался.       Шепс выглядел пришибленным, опустил взгляд в землю. Ему не хватало провести носком кроссовок по асфальту, точно выглядел бы как нашкодивший школьник. Это сильнее разозлило Краснова. Саша сейчас лежит в больнице, утопая в своих угнетающих мыслях, а его несносный брат стоит перед ним и слов сложить не может. Зря надеялся, что получится какой-то диалог. Артём только хотел развернуться и уйти, когда Олег тихо заговорил. — Я испугался, — глубоко и нервно вздохнул, снова доставая сигареты. — Испугался и натворил хуйни, которую простить нельзя. Убежал, чтобы ещё больше дерьма ему не наговорить, — теребил пачку, открывая и закрывая её. — Успокойся и закури уже, — Артём протянул зажигалку, — и объясни, чего ты, блять, испугался, что довёл Сашу до такого.       Олег благодарно кивнул и принял зажигалку, сразу же поджигая сигарету и глубоко затягиваясь. Вся злость перетекла в отчаяние и страх. Не хотел раскрываться перед совершенно чужим человеком, но в глубине души понимал, что по-другому не сможет. Прикрыл глаза, собирая мысли в одну кучу. Артём закурил вместе с ним и проверил телефон — ни одного сообщения от Саши до сих пор не было, в сети со вчерашнего дня не появлялся. — Он же никогда не показывал, что парнями может увлекаться. Ну то есть. Открыто не показывал. После Мери вообще ни с кем в отношения не вступал. Артём, он же с того времени только со мной. Всё мне рассказывал, со всем делился. А сейчас уже, — задумался, что-то высчитывая в голове, — месяца три-четыре, скрывает всё от меня. Он может старше и мудрее, может как актёр лучше, но я же не тупой, понимал и чувствовал всё. Хах, я ж брат его, он может сколько угодно стараться врать и скрывать, но я чувствую всё. Малейшее волнение сразу по братской связи отдаётся.       Понятнее Артёму не стало. Думал, что пазл будет складываться, пока Олег всё рассказывает, но то ли Шепс так неясно разъясняется, то ли уставший мозг не хочет информацию воспринимать, но ничего яснее не становилось. — Давай ближе к делу. — Он скрывал тебя, свои отношения и свои чувства, а я всё это чувствовал. Знал, что врёт и много не договаривает, но давал ему верить, что всё в его руках. Потом эти цветы. Артём, вот не мог ты подождать выписки и потом его задаривать? — не дав и слова вставить, Олег продолжил. — Оно комом накопилось. Что Сашка мне врёт, что резко отстранился от меня. Тут ваши обжимания последней каплей стали, вот я и сорвался. Наговорил чёрт знает что, словно Владов Толик покусал. — Ты приревновал меня к своему же брату? — Не в том смысле как- — Да ясно, что не как любовника, — Артём вскинул руки и затянулся, — тебе бы мозгов побольше и научиться разговаривать. Мог сразу с Сашей обо всём поговорить. — Я и думал сегодня после съёмок приехать. Вот и спрашиваю. Как он?       Артём ещё раз посмотрел на Олега, окинув его взглядом с головы до ног. И правда как напуганный нашкодивший школьник выглядит. Хотелось огрызнуться и послать, но остановил себя. Звучало глупо, что Олег и правда приревновал Артёма к своему брату, но вполне логично. У Шепсов своя собственная связь, которую подмечал каждый, кто с ними хоть раз общался. Олег, как младший, везде тянулся за старшим братом, хотя и показывал на телевидение, что старается от него отстраниться и быть полностью независимым. А тут Артём. У них с Александром всё было серьёзно, не интрижка, не деловые отношения, приправленные интересом, а полноценные равные отношения с сильными чувствами. — Успокоительными накачали, ночью спал беспокойно. Что я тебе ещё могу сказать? В красках расписать, как его паническая атака накрыла? — и несмотря на понимание не мог не язвить. — Мне жаль. Мы можем сегодня к нему съездить? — Олегу казалось, что вчера он утратил какое-либо право на близкое общение с Сашей. Понимал, какую сильную боль причинил брату своими словами, всю ночь чувствовал, что его разрывает от боли и печали. Они ведь не разлей вода, всегда вместе и рядом, даже когда Саша в Москву уехал и в битве участвовал. — Съездим, если ты успокоился и больше такой хуйни творить не будешь, — Артём выкинул бычок в мусорку. — И тебе, и ему нужно расставить всё по местам. Пошли уже, нам обоим сегодня предстоит тонны тоналки, чтобы синяки скрыть.       Артём первый протянул руку для рукопожатия. Посмотрели друг другу в глаза и молча кивнули. Мир.       Ожидалось, что этот готзал превратиться в цирк, но не настолько же. Они не выходили из особняка, несколько часов ругаясь о том, что делать с девятым участником. Кинутая без раздумья фраза: «А у нас Олег рыцарь среди пидоров». Олег на это приподнял брови и получил в ответ хитрую улыбку. Ну да, рыцарь, если решился раскрыть перед соперником и бывшим врагом свои чувства. Совсем не хотел изначально вкладывать подколку и язвительность, задевая, итак, напряжённого и загрузившегося Олега, но по блеснувшей в глазах боли, понял, что восприняли это иначе.       Держались относительно отстранённо, не давая коллегам и малейшего повода понять, что за конфликт был в самом начале. На вопросы мотали головой и переводили тему, понимали, что лишним словом могут подставить не сколько себя, сколько Сашу. Он же и в болезненном состоянии мог хоть проклятием наградить, хоть смачным подзатыльником.       Было уже далеко за полночь, когда они освободились и уезжали с готзала. Вызвали такси до больницы, выстраивая план, как попасть к Саше в палату. Олег уже предлагал, что полностью возьмёт на себя вопрос с постовой медсестрой, когда Артём решил написать старшему Шепсу. «Дорогой, ты спишь уже?»

«Нет»

«Дома тебя жду»

«Вместе с ужином, который уже остыл»

«В смысле дома?»

«Меня выписали сегодня днём, вот я и поехал домой»

«Почему не написал?»

«Да там у вас своего веселья хватает. И куда бы ты сорвался со съёмок?»

«Я в состоянии вызвать себе такси и доехать до дома. Ты когда домой?»

«Уже в такси» «Олег со мной»       Сообщение было прочитано, но осталось без ответа. — Можем адрес поменять? — Артём быстро продиктовал адрес Сашиной квартиры. — Что случилось? Не отвечает? — Он сегодня выписался и дома уже.       Олег очень знакомо закатил глаза и откинулся на сидение. Он что-то пробурчал про неугомонного брата и махнул головой, доставая телефон, завис над экраном и вопросительно посмотрел на Артёма. — Да, я ему сказал, что ты тоже приедешь.       Краснов не мог не злорадствовать, когда заметил, как нервно трясётся нога Олега. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы почувствовать чужое волнение. Даже водитель пару раз оглянулся и уточнил всё ли у них в порядке и не нужно ли открыть окно или остановиться. Олег только попросил закурить, пообещав накинуть чаевые сверху. Может мужчина оказался понимающим, может сам Шепс выглядел слишком убито, в ответ кивнули и даже протянули зажигалку. Артём еле удерживал себя от закатывания глаз.       Нельзя было сказать, что сам Артём не волновался. Саша так и не ответил на сообщение, оставалось надеяться, что им хотя бы дверь откроют. Не думал о том, что Александра могла снова накрыть паническая атака — и сам Артём, и Олег почувствовали бы, но не мог не думать о том, как пройдёт разговор.       Такси остановилось у подъезда, Олег сразу протянул вперёд купюру явно превышающую сумму поездки, кинув перед выходом, что это на чистку салона от запаха сигарет. Они молча зашли в подъезд и также молча ехали в лифте. На нужном этаже их встретила открытая дверь в квартиру. Артём первый кинулся вперёд, успев надумать страшные сценарии о том, почему дверь раскрыта нараспашку. Все мысли вылетели, когда увидел сонного Сашу в большой кофте и спортивных штанах — очень непривычно, учитывая, что даже дома Александр старался придерживаться своего странного стиля. — Привет, Саш. Разбудили тебя? — оглянулся на застывшего за порогом квартиры Олега. — Нет, я днём поспал, потом вас ждал, — Саша из-за чужого плеча выглянул и приветливо улыбнулся брату. — Олеж, не стой столбом, заходи давай и дверь закройте, а то сквозняк создаёте.       Олег кивнул и зашёл внутрь. Неловко разулся под взглядом старшего брата, ощутив себя напившимся подростком, которого впервые встретили пьяным после комендантского часа. Артём обнял Сашу, шепнув, что уйдёт в душ, пока братья настраиваются на разговор. Ещё по снисходительному взгляду понял, что конфликт практически исчерпан, младший брат уже заочно прощён. Им осталось лишь расставить всё по полкам, но начать нужно наедине.       Саша головой кивнул в сторону кухни, безмолвно приглашая брата за стол, где уже стояли кружки и заварочный чайник. Олег спрятал руки в карманы и старался сжаться. Понимал, что первый должен начать разговор, но боялся открыть рот и сказать лишнее. Вздохнул и решил говорить от сердца, как Саша всегда учил. — Саш, — Олег практически упал на стул, — Саш, прости. Прости меня за те слова в больнице. Я совершенно так не думаю, не я словно говорил. Я не ненавижу тебя, как я своего самого близкого и родного человека могу ненавидеть. Саш, правда, ты не грязный, не противный, ты-       Александр перебил его, заставив одним взглядом замолчать. В зрачках забавлялись черти, как бывало, когда журил ещё маленького Олежу за вылитый суп и уроненную тарелку. — Олеж, успокойся и выдохни. Я половины слов не разобрал, тараторишь как школьник. — Саша, прости. — Уже простил, мелкий. — Нет, ты не понял, — Олег снова вскинулся, чуть не вскакивая со стула, — Я прощения прошу, не чтобы себе легче сделать. Я правда раскаиваюсь. Я не должен был всего этого говорить, — схватил старшего за руки, сжимая в своих ладонях. — Я испугался, что теряю тебя. Что уже потерял, что ты уйдёшь, как ушёл на свою эту битву, оставишь меня.       Олег говорил долго, практически не останавливаясь. Рассказал про тревоги и страхи, когда впервые почувствовал, что у Саши появились тайны. Как все чувства и эмоции сталкивались друг с другом и скатывались в один ком, который разрывал всё внутри. Они хоть и были уже достаточно взрослыми, но Олег всё ещё нуждался в брате и искренне верил и надеялся, что со стороны старшего было также. Ярость накатила окончательно, когда увидел их с Артёмом, чувствовал витающую нежность в палате, но напрочь её проигнорировал. Разозлился на брата, что он позволил себя забрать из рук младшего. — Ты дурак? Олеж, вот как ты мог мысль допустить, что что-то повлияет на наши взаимоотношения? Я всегда рядом и всегда найду время и силы для тебя, братец, так легко от меня не отделаешься. — Дурак, Саш. Хоть как назови, только прости меня. Я не хотел тебя обидеть и задеть, я на самом деле так не думаю. Полночи сидел и медитировал, ещё чистку делал, чтобы весь негатив почистить.       Артём смотрел на обнимающихся братьев с лёгкой улыбкой. Хоть и не был в комнате, когда те разговаривали, но не мог не подслушать. Всё ещё настороженно относился к Олегу — боялся, что он скажет что-то не то и заденет Сашу. — Ты слишком много ему позволяешь, так скоро спать он не в туалете у тебя будет, а в соседней комнате. — Думаешь? Хм, а Тёма-то прав.       Втроём сели за стол, Саша разлил чай по кружкам и поставил пиалы с конфетами и печеньем на стол. Спрашивал, как прошли съёмки, что происходило такого, что они за весь день даже на перерывы на улицу не выходили. Поплевался ядом, услышав кто стал девятым участником. — Может познакомишь меня со своим парнем по-человечески? — Тебе нужно банальное представление? — Олег кивнул. — Что ж, Олег, это Артём, мы встречаемся. Артём, это- — Олег, наш рыцарь среди пидоров.       Артём с Олегом засмеялись с непонимающего лица Александра и стукнулись кулачками.