Волчья ягода

Два выстрела. Знаете ли вы такое чувство, когда что-то случается, и ты не можешь поверить, что это действительно произошло? Ты стоишь и думаешь, что это сон, или тебе просто кажется, что такого не может быть, что это невозможно. Но в жизни возможно всё. Жизнь — странная штука. И жестокая. Полгода назад Базар пестрел красками и звуками. Шон, с рюкзаком за плечами, лавировал между прилавками, разглядывая всевозможные товары. Он искал что-то особенное, возможно, вдохновение для нового рисунка, хотя в голове сейчас царил сумбур. Жизнь, в последнее время, казалась сплошным пятном неопределенности, и даже любимое занятие не приносило былой радости. Внезапно, резкий и громкий, раздраженный голос вырвал его из задумчивости. – Да ты хоть понимаешь, сколько это стоит?! Я тебе что, благотворительная организация? Платить надо, парень, платить! Шон обернулся на шум. Неподалеку, у прилавка с дешевыми игрушками, стоял парень. Худощавый, с копной каштановых волос, уложенных в неопрятные косички. Перед ним возвышался разгневанный продавец, краснолицый, толстоватый мужчина лет сорока в идеально выглаженной рубашке. Парень пытался объясниться, но продавец не слушал, продолжая кричать и размахивать руками. Шон невольно нахмурился. Ситуация выглядела несправедливо. Даже издалека было видно, что парень не собирался обманывать, скорее, просто попал в неловкую ситуацию. И что такого ужасного мог натворить этот хиппи паренёк? Не раздумывая, Шон направился к прилавку. Продавец как раз замахнулся на парня пальцем, словно собирался прочитать ему нотацию в лицо. – Эй, в чем дело? – голос Шона прозвучал громче, чем он ожидал. Продавец резко обернулся, недовольно уставившись на Шона. – А тебе какое дело, парень? Не лезь. Точно. Какое вообще Шону было дело? Он что, героя из себя возомнил? Ну, уже отступать было поздно. В крайнем случае, Диас очень хорошо бегает. – Просто интересно, почему вы так кричите на человека – Шон постарался говорить спокойно и дружелюбно, но в голосе звучала небольшая неуверенность. А может и большая. – Может, объясните, что случилось? Продавец фыркнул, бросив на парня презрительный взгляд. – Вот этот… – он ткнул пальцем в сторону парня, – пытался у меня… ну… в общем, он… – Продавец запнулся, словно сам понимал как это прозвучит. – …он тут вертелся, рассматривал, зубы мне заговоривал, а потом оказалось, что игрушки нет на месте! Я уверен, что он ее стащил! Шон перевел взгляд на парня. Тот выглядел совершенно непоколебимо и расслабленно, будто он просто зритель этого представления. – Ты украл игрушку? – спросил Шон у парня, стараясь говорить мягко. Диас почувствовал себя как воспитатель в садике, который пытается помирить двух маленьких мальчиков. Парень поднял голову, и Шон впервые посмотрел ему в глаза. Они были серо-голубого цвета, с искринками озорства. – Нет, – спокойно ответил парень, покачав головой. – Я просто… рассматривал. Она мне понравилась. А куда она делась я понятия не имею, может, это её тут вообще не было, корректно не этом месте? – Ага, понравилась ему она, да конечно ! – проворчал продавец, – так понравилась, что решил прикарманить! – Послушайте, – Шон снова обратился к продавцу, – может, вы ошибаетесь? Может, игрушка просто упала куда-то? Вы же не видели, как он ее брал, верно? В глазах продавца мелькнуло сомнение. Обыскивать прилавок ему явно не хотелось. Живот не позволит посмотреть под него. – Ладно, – буркнул он, махнув рукой. – Проваливайте оба. Только чтоб я вас больше здесь не видел. Продавец отвернулся, недовольно ворча себе под нос. Шон облегченно выдохнул. Оба парня немного отошли этого злополучного прилавка. – Все в порядке? – спросил Шон, слегка улыбаясь. – Ага, теперь да, – Его глаза посветлели, и озорные искорки заиграли с новой силой. – Спасибо. Ты меня спас. Герой прямо! – Да брось... – Шон смутился от похвалы. – Ничего особенного. Просто не люблю, когда на людей кричат без причины. – Даже если причина есть? – парень приподнял бровь, лукаво улыбаясь. Шон пожал плечами. – Даже если есть. Все равно, можно же по-человечески. Парень усмехнулся. – Ты милый, знаешь? Очень милый. И смелый. Спасибо еще раз. Я Финн, кстати. Он протянул руку для пожатия. Шон пожал ее. Рука Финна оказалась теплой и неожиданно крепкой. – Шон, – ответил Диас, немного запнувшись. Улыбка Финна была обезоруживающей. Финн не отпускал его руку, продолжая улыбаться. – Шон… звучит хорошо. Тебе идет. И знаешь что? – Финн наклонился чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – На самом деле, я действительно… ну, как бы… взял ту игрушку. Только не украл. Я… выиграл ее. У судьбы – Финн показал пальцем в небо. – И хочу тебе её подарить. За спасение. Как благодарность и всё такое Финн полез в карман своей потертой куртки и извлёк оттуда ту самую дешёвую пластиковую фигурку, из-за которой разгорелся скандал. Это был какой-то мультяшный волк с криво нарисованными глазами и отколотой краской на ухе. Убогая и странная игрушка. – Вот, – Финн протянул ему волка, сияя улыбкой. – Держи. Пусть это будет символ нашей встречи. Шон удивленно взял игрушку. – Эм… спасибо, – пробормотал Шон, рассматривая волка. – Это… неожиданно. – Ну а что? Ты же спас меня от разъяренного торговца игрушками. Заслужил награду, – Финн подмигнул ему. – К тому же, он тебе подходит. Такой же… хмурый и одинокий волк. Хотя, скорее волчонок– Финн легонько ткнул пальцем Шона в плечо, смеясь. Шон невольно улыбнулся в ответ. Финн был… необычным. И определенно, очень общительным. И… привлекательным. Ну, объективно привлекательным, не по меркам Шона. То есть, по его меркам тоже, хотя какие у него там мерки... – Ну, раз уж мы знакомы… и ты меня спас… может, угостишь меня чем-нибудь? В благодарность за игрушку, – Финн посмотрел на него своими пронзительными глазами, и в них плясали чёртики с вилами.– Ну, как тебе идея, супер Шон? "Супер Шон…". Звучало смешно и глупо, но и приятно. Взгляд Финна был таким открытым. Шон вдруг осознал, что совсем не против провести с этим странным, и слегка наглым парнем еще немного времени. И даже… нарисовать его. Потом. Как-нибудь. – Ну… ладно, – сказал Шон. – Можем пройтись. Тут вроде есть кафе неподалеку. – Отлично! – Финн радостно потер руки. – Тогда веди меня, о мой герой! И кстати... ты правда очень милый, когда смущаешься. Просто… сладкий. Финн подмигнув и весело рассмеявшись похлопал Шона по плечу. было такое чувство, что они словно были знакомы целую вечность. Шон шел рядом, держа в руке нелепую пластиковую фигурку волка. Это всё было странно. И это "странное" было, пожалуй, даже интересным. Очень интересным.

***

Настоящее время — Давай сделаем тебе пирсинг!, — сказал Финн, зажигая свечу и ставя её на прикроватную тумбочку. Он сидел напротив Шона на его кровати. Уже был вечер. После того как возникли какие-то проблемы с пробками, на улице уже настала ночь. Папа ушел в гараж чинить проводку, а Даниэль увязался за ним якобы помогать, но на самом деле только отвлекал. — Нет! Точнее, я не знаю… — Шон никогда не думал о пирсинге. Максимум — о небольшой татуировке, как у крутых парней, которых он видел. Например, у Финна была крутые татуировки, но Шон с уверенностью мог сказать, что он слишком неуверенный для таких татуировок, особенно на лице. Наверное, Шон и не мог представить человека, которому бы подошли такие татуировки как у Финна, кроме как самому Финну. — Ну же, чувак! — Финн ободряюще потряс Шона за плечо. — Если не хочешь портить свое девственное личико… Ты знаешь, что такое «Аленький цветочек»? Или… Нет-нет-нет, пирсинг живота! Точно, тебе идеально подойдёт, чувак! — Финн загорелся этой идеей. Он давно предлагает Шону сделать что-то такое, говоря что тот станет самым крутым в школе. — Финн… Я… Мне еще нет восемнадцати. Может быть, на день рождения… - в целом, пирсинг живота был самым приемлемым вариантом, это хотя бы никто не видел бы. Только на пляж ходить не сможет... Хотя, он мог бы снимать его на пляже. Или нет, может ему бы и правда пошло бы... — О да, о да, О ДА! И это обязательно сделаю я! Никто другой не справится с этим так, как я! А потом мы на месяц рванем куда-нибудь! Ну, если захочешь, я не принуждаю, трусишка… — Финн откинулся на спину, закинув ноги на подушку Шона. Шон лег параллельно. — Знаешь, в следующий раз, когда будешь звать меня на свидание при свечах под предлогом «потусоваться», намекни хоть как-нибудь! Я хотя бы чистые носки надену. — О боже, Финн! — Шон недовольно отпихнул ноги Финна, показательно помахав рукой перед своим носом. — Иди лучше принеси что-нибудь поесть. На кухне осталась пицца. — А сам? Боишься, что домовой тебя в темноте съест? Снизу послышались звуки. — А заодно посмотришь, что там опять натворил Даниэль, — спокойно сказал Шон. Финн вышел из комнаты. Он неспешно направился на кухню, но заметил, что дверь в гараж приоткрыта. Интуиция, или какое-то необъяснимое предчувствие беды, заставило Финна замедлить шаг. Он ступал как можно тише, стараясь не издать ни звука. Он не успел посмотреть за дверь. Раздался резкий выстрел, за которым последовал отчаянный детский крик и грубые голоса грабителей. Мир для Финна словно померк. Он больше ничего не слышал, кроме нарастающего гула в ушах, животного страха. Сердце бешено колотилось, подгоняя его обратно, к Шону. Финн ворвался в комнату. — Что там? Что это было? — Шон уже стоял у двери, напряженный, собираясь выйти. Звуки снизу доносились приглушенно, словно кто-то яростно крушил мебель внизу, бросая ее об пол. — Шон! В окно, скорее! — Финн, не теряя ни секунды, попытался схватить Шона за локоть, чтобы оттащить к окну, но Шон вырвался. Внизу, сквозь приглушенные звуки, прорвался крик мужчины, за которым последовал второй, оглушительный выстрел. Земля под ногами дрогнула. Раздался словно взрыв, и ударной волной их обоих опалило жаром. — Нет… Финн, что это? Что происходит? — Шон тяжело дышал, его глаза метались в панике, он рвался к двери, пытаясь выбежать из комнаты. — Выпусти меня, Финн! Там же папа и Даниэль, пусти! — Шон оттолкнул Финна, тот отшатнулся. Но Финн не собирался отступать. Он не мог позволить Шону выйти, не мог допустить, чтобы Шон увидел "это". Внизу воцарилась гробовая тишина, пугающая своей неестественностью. Финн, собравшись с силами, крепко взял Шона за лицо, заглядывая прямо в его расширенные от ужаса глаза. — Эй, эй, эй, Шон, смотри на меня, дыши. Всё будет хорошо, слышишь? Пожалуйста, уходим через окно, умоляю тебя, ради… ради семьи, Шон. Сделай это, прошу тебя… — Слезы уже градом катились по лицу Шона. Подсознательно он уже понимал, что случилось непоправимое, но разум отказывался принимать эту ужасную реальность. Он никогда не сможет с этим смириться. — Нет, Финн… Там же… Там же… Я не могу их там оставить, — прошептал Шон, вновь дернувшись, пытаясь вырваться из хватки Финна. — Шон! — Голос Финна сорвался на крик— Прошу тебя, Шон, всё… всё будет хорошо, но у нас нет времени, понимаешь? Очень мало времени. Прошу тебя, бежим! — Шон лишь тяжело дышал, не в силах сопротивляться. Страх сковал их обоих, парализовал волю. Но Финн, превозмогая собственный ужас, все же смог заставить Шона подчиниться. Они кое как выбрались из комнаты через окно и добежали до машины Финна. прочь от этого места, прочь от разрушенной в одно мгновение жизни. Первые минуты поездки автомобиль словно превратился в металлический гроб, сдавливающий их. Дождь, начавшийся еще в доме, усиливался, барабаня по крыше и стеклам. Финн стиснул руль до побелевших костяшек пальцев, вглядываясь в размытую дождем дорогу. Он чувствовал, как Шон, сидящий рядом, тяжело и прерывисто дышит. Финн знал это дыхание. Это было дыхание человека, загнанного в угол. Он сам проходил через такое. Но сейчас… сейчас было хуже. Неизмеримо хуже. — я сейчас — Финн подъехал к своему временному дому, и вышел из машины. Он быстро собрал всё самое необходимое и вернулся к Шону. Они поехали дальше — Нет, Финн, вернись, — резко сказал Шон. Финн вздрогнул, но не ответил, продолжая смотреть прямо перед собой. Он чувствовал, как слова Шона, царапают его, но позволить себе поддаться им он не мог. Не сейчас. — Финн, — голос Шона окреп, стал настойчивее — Они же… они могут быть еще живы, да? Может… может, это вообще не в них стреляли? Может, это просто… ну, ограбление? Может… — Шон замолчал, не договорив, но Финн слышал невысказанное "может, это сон?". Шон цеплялся за любую возможность, за самую призрачную надежду, лишь бы отсрочить неизбежное признание ужасной правды. Он подсознательно уже понимал, что произошло, но разум отказывался принимать эту реальность. Слишком страшную, слишком непоправимую. — Финн, блять, я сказал вернуться! — Шон сорвался, его голос превратился в крик. Он толкнул Финна в плечо, пытаясь отвлечь его от руля, заставить остановиться, развернуть машину. Машина дернулась, вильнув на мокрой дороге. — Черт! Шон, прошу тебя, успокойся… — начал Финн, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. Сделать вид, будто ситуация под контролем. Но Шон не дал ему договорить, перебив его. — Нет, Финн! Ничего хорошего не будет, если мы не вернемся назад! Мы… мы можем помочь! Может… может, Даниэль… — и он замолчал, не в силах произнести самое страшное, не в силах допустить мысль такую мысль. — Нет, Шон! Ничего мы не можем! Прошу тебя… — Финн не знал, что ответить. опять это редкое, но до боли странное чувство – бессилие. Обычно его харизма, его спокойствие, его умение находить выход из любой ситуации спасали их. Но сейчас… Возвращение означало бы столкнуться с ужасом лицом к лицу, увидеть то, что разрушило их жизни в одно мгновение. И Финн не был уверен, что Шон сможет это выдержать. Не был уверен, что выдержит он сам. Шон опять попытался оставить машину, мешая Финну вести её. Финн отпустил руль, пытаясь удержать Шона, угомонить его. Машина потеряла управление, ее заносило на скользкой дороге. И в этот момент, из-за поворота, вынырнула огромная, ревущая фура. Ее фары ослепили Финна, как оленя на дороге, ярким белым светом пронзив дождь и туман. Грохот мотора нарастал с чудовищной скоростью, вибрация пронизывала все тело. Финн замер, парализованный ужасом, потеряв ориентацию. Казалось, время замедлилось, растянулось до бесконечности. Он видел, как огромная машина надвигается на них, как хромированный бампер блестит в свете фар, как огромные колеса крутятся, готовые раздавить их в лепешку. В ушах стоял рев мотора, заглушающий все остальные звуки. Финн инстинктивно дернул руль влево, выкручивая его до упора. Машину резко бросило в сторону, занесло, но он успел избежать прямого столкновения. Фура пронеслась мимо в сантиметрах, оглушив вихрем воздуха и ревом тормозов. Ветер от пронесшейся махины качнул машину, словно пушинку. Сердце Финна колотилось как бешеное, в висках пульсировала кровь. Он чувствовал холодный пот на спине и дрожь во всем теле. Шон замолчал. Мгновенно. Словно звук выключили. Он сидел, не двигаясь, широко открытыми глазами смотря перед собой. На его лице застыл немой ужас. Дыхание его стало ровным, но тяжелым, прерывистым, словно он только что вынырнул из-под воды. Финн тоже тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Он выровнял машину, вернув ее на свою полосу. Дождь продолжал стучать по крыше, но рев фуры уже стих в дали. Они молчали до пункта прибытия. Назад дороги не было. Только вперед, в неизвестность, в темноту, оставляя позади все, что было дорого и знакомо. И эта мысль давила на них обоих тяжелее любой тишины. — Что мы здесь делаем? — голос Шона звучал уже спокойнее, чем раньше — Ночуем. А на утро уже разберемся, что к чему, — коротко ответил Финн, стараясь звучать уверенно, хотя внутри и сам чувствовал себя потерянным. Они вышли из машины, разминая затёкшие от долгой дороги плечи. Номер в мотеле оказался простым и непритязательным. Комната, куда они заселились, встретила их затхлым запахом пыли и дешёвого освежителя воздуха. На окнах висели выцветшие, желтоватые занавески, сквозь которые пробивался тусклый свет уличного фонаря. Пол покрывал линолеум с потертостями и небольшими, непонятными пятнами. В центре комнаты скромно стояли две узкие односпальные кровати. Потёртые матрасы были накрыты однотонными простынями не первой свежести, которые, казалось, помнили лучшие времена. Перед кроватями ютился небольшой деревянный столик. На нём стоял маленький, пузатый телевизор. Сбоку была маленькая ванная комната. Это место вполне подходило для кратковременной остановки в пути. Тем более оно было вполне дешёвым. — Иди первым в душ, я просто вырубаюсь, — вымученно проговорил Шон, опустившись на край кровати. Финн кивнул и сразу же направился в ванную. Не потому,что хотел, какое-то время он обходился без душа месяцами, просто, чувствовал необходимость остаться наедине со своими мыслями, которые сейчас кружились в голове, бешеным вихрем. Слишком много всего навалилось, и все перемешалось в какой-то непонятный клубок. Финн быстро ополоснулся под прохладной водой и вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем. В комнате не было никого, пусто. — Шон! — крикнул Финн, резко распахнув входную дверь, но замер на пороге. За дверью, в свете луны, стоял Шон. Он опёрся о перила и смотрел в даль. — Эй, чувак, не пугай так, — с натянутой улыбкой, произнес Финн, становясь рядом и осторожно касаясь плеча Шона. Тот вздрогнул, словно выныривая из глубокого оцепенения. — Они думают, что это я — тихо проговорил Шон, не отрывая взгляда от темной дали. — Что? — переспросил Финн, нахмурившись от непонимания. — Они считают, что это я… Я убил отца, брата и тех двух грабителей. По новостям сказали! Они думают, что я их всех убил, — Шон медленно повернулся к Финну. С каждым словом в его голосе звучало все больше отчаяния. — Мы же не знаем, что там произошло! Почему они все мертвы? Что случилось с этими грабителями? Может, отец смог защититься, может, он застрелил их… а мы… мы просто сбежали, оставив его и Дэниела — Шон тяжело дышал, пытаясь унять накатывающую панику. — Мы едем обратно, Финн, — твердо сказал Шон, резким движением обходя Финна. — Как минимум, я точно еду. Финн снова не дал ему уйти. Он схватил его за плечо, останавливая попытку побега. — Это несправедливо , Шон! ты ведь ничего не сделал! Ни за что! Шон, пожалуйста, давай… сбежим— «сбежать». Какое легкое, почти невесомое слово. Словно волшебная палочка, способная открыть дверь в любую другую реальность, где нет боли и страха. Ведь вошедший ещё не знает, что там ещё больше этого. Финну было так же страшно, как и Шону. Он тоже думал о возможных вариантах, в которых они могли бы это предотвратить, но это невозможно. Что произошло, уже никогда не изменить. Это пятно навсегда останется с ними, будет преследовать их всю жизнь. Остаётся только принять, даже если это невозможно. На этот раз, Шон почти не сопротивлялся. Вся его энергия ушла на внутреннюю борьбу, с отчаянием. — Черт, Финн… — прошептал Шон, опускаясь головой на плечо Финна. — Я ничего не понимаю, Финн. Это… это просто невозможно, это, как дурной сон. Все происходит, слишком быстро. Финн крепко обнял его в ответ. Язык не поворачивался произнести дежурное «все будет хорошо». Да, и лгать сейчас было бы неуместно. Лучшим вариантом сейчас было, просто промолчать, дать Шону ощутить поддержку, хоть какую-то опору. Финн крепко держал Шона в объятиях, чувствуя себя совершенно беспомощным, не понимая, что вообще делать дальше. В сущности, он никогда этого не понимал. Парни легли на свои кровати, и выключили свет. Но похоже, они оба сегодня не заснут. - Эй, Шон... помнишь, как я рассказывал тебе о том, как оказался в Сиэтле и всё такое? У меня ведь даже нет номеров никого из тех, кто был со мной.. Точнее, у меня есть номер Кэссиди... Кэссиди, я тебе про неё говорил, точно. Обожаю эту девушку, она была мне как старшая сестра. Я иногда звоню ей, но она никогда не берёт трубку. Она не заблокировала меня, номер все еще действителен, просто она не отвечает. Иногда я просто набираю все цифры на телефоне, надеясь, что однажды смогу наткнуться на Ханну... Или на Пенни, может, на Джейкоба или ещё кого-то... - Шон не ответил, может, уснул. На утро, парни проснулись на одной кровати.