Звездный котильон

I Камин горел, пуская пепел. Онегин выдохнул: сейчас Он был серьёзен и невесел, Со всею волей соберясь, Тот молвил: "ну, послушай, Ленский, Как долг мой, право, джентельменский..." Владимир занят был другим: Убрал он руку, всколыхнулся, И на стол быстро подтянулся, Своими мыслями водим. II Глаза в глаза смотрели прямо, Столь незаметные черты Теперь настойчиво, упрямо Возникли в призме красоты. О боги! Право, мой Владимир, Своими мыслями водимый, Был озадачен и смущён: Какие веские причины У сего юного мужчины, Чьими сей взгляд был объяснëн? III Я посвящу вас: мой Евгений Забавно выглядел сейчас. Он был растрепан: точно гений Сидит за книгой, может, час. Его неспешные движенья, Его одежды колышенья И взгляд, что менее суров Смотрел, пылал своим огнём. Всё будто выдавало в нём Простите меня все, любовь! IV Ленского мысли, рассужденья Были поверхностны, притом Онегин, без всего смущения, Ближе к поэту встал, тайком Смотря в черты лица и тела Поэта. То ли это дело! Собраться с мыслями дано Евгению ещё немного: Лишь не надумал б что худого! А с ним и музе заодно. V Раз описать сдалось Евгенья Придам ещё очам портрет: Нет в мире краше вдохновенья Чем пьяный, чисто-русский бред! Владимир очень осторожен За свой язык он так тревожен, Что прикусить его готов. Но как же хочется всё бросить, Произнести всё пылко, в грëзе И снять с себя гряду оков! VI Итак, Владимир был потуплен, Немного жалок был на вид, Эмоциями был он скупен Но ими же был напоит. Глаза горели, как в простуде, Иль в самой лестнейшей причуде, Не видно был сквозь волос Тот блеск, тот пьяный возглас глаз Что к нам приходит в жизни раз И каждый раз идёт вразброс! VII Ещё бы долго рассуждали Мой друзья порознь: но вдруг Ленского силы покидали Поймал и в этот раз наш друг Его, и с горестной ухмылкой Он предпочёл надежде пылкой Моменту отдаться сполна: О, се блаженное мгновенье! А в его голове сужденье "Готов стоять так допоздна!" VIII Казавшийся в моменте властным Евгений крепко так держал Поэта, что на всё согласный, Покорный, да едва дышал. Сему Онегин усмехнулся Губами к шее прикоснулся Он вдруг, задумчив и красив: "Владимир, милый, в самом деле Мне было скучно здесь доселе, Но ты мне дал один мотив... IX Ты знаешь, я писал от скуки Стихи и прозу, но всегда Они все были про разлуки Да про победы иногда. Какая же витала скука! Необычайнейшая мука Была, но в моём доме стих С излитою к тебе душою Ведь эта встреча вдруг с тобою Ввела в перо ход мыслей сих X Владимир, в мыслях я витаю Но что ты выдумал о мне? Ну что же, знаешь? Знаешь?" -Знаю. И вот, в звенящей тишине, Звучит глас молодой, но звучный Живой, горячий, простодушный! "Люблю! Тебя люблю, мой свет! Люблю всего, прости, мой милый, Прости за слов сиих обилий, Но в жизни ты один просвет. XI Прости..." -Зачем же извиненья? Ты любишь, но мне не понять... Слова прервал прикосновеньем Онегин Ленского опять, Хоть его шея уж пунцова "Прошу тебя, скажи хоть слово, Что мои действия не зря..." Он вытер ласково все слëзы Остановился, будто в грëзе В глаза Владимира смотря. XII Раздался вздох. А после сразу Послушный, кроткий поцелуй Он был не словно по приказу Но тронут музою чаруй. Он на губах остался сладкой Мольбой, и, будто бы украдкой, Владимир шею вдруг обвил Он пьян, он очень томно дышит, Он будто бы себя не слышит, Когда снаружи говорил: XIII -Любил я Ольгу, милый, Ольгу! Но Ольга бросила меня. Пропал...и, видимо, постольку Я больше замечал тебя. Ты приходил ко мне ночами Во снах. Смотрел сими очами (Владимир пальцем указал И руку приложил к щеке) -Ты, право, очень дорог мне, Ну вот и всё, что я сказал.