Солнышко

2018 год, Сеул. Закулисы музыкального awards-шоу Гул толпы за сценой напоминал отдаленный рокот океана – низкий, непрерывный, временами взрывающийся острыми всплесками смеха или взвизгиваниями фанаток. Воздух был плотным от смешения запахов: дорогого парфюма, лака для волос, пота и сладковатого аромата кофе из переносных автоматов. Яркие лампы, подвешенные под потолком, отбрасывали резкие тени, превращая закулисье в странный лабиринт из передвижных ширм, стеллажей с костюмами и металлических стоек с оборудованием. Валери Романова стояла в стороне от этой суеты, прислонившись спиной к прохладной бетонной стене. Длинные темно-русые локоны, собранные в небрежный хвост, рассыпались по плечам. Она невидящим взглядом,смотрела вдаль, постепенно осушая бумажный стаканчик с кофе. Горьковатый вкус обжигал язык, но она даже не поморщилась – привыкла. Пальцы нервно постукивали по картонному стакану. Она ненавидела такие мероприятия – всю эту фальшь, притворные улыбки, бесконечные "очень приятно познакомиться", за которыми скрывалось лишь желание пролезть повыше по карьерной лестнице. Отец, конечно, считал иначе. "Валери, ты должна быть в курсе дел", "Это полезные знакомства", "Ты что, не понимаешь, какие возможности у тебя есть?" Именно в этот момент – БАМ. Теплая жидкость хлынула на белоснежную ткань, а перед ней возникла грудь в теперь уже испорченной рубашке. Валери медленно подняла взгляд, чувствуя, как капля кофе медленно скатывается по ее запястью под рукав черного кружевного платья. Темные глаза, густые брови, слегка приоткрытый от шока рот. Чон Чонгук. Он смотрел на нее так, будто она только что растоптала его коллекцию кроссовок. — Ой, блядь… — вырвалось у нее автоматически, низким, хрипловатым голосом, который так контрастировал с ее хрупкой внешностью. Чонгук нахмурился, его широкие плечи напряглись под тонкой тканью рубашки, теперь украшенной коричневым пятном, медленно расползающимся по грудной клетке. — You… — его голос был низким, сдавленным, будто он с трудом сдерживал эмоции. — You should watch where you're going. Валери скривила губы, обнажив острые клыки. В свете софитов ее серо-голубые глаза казались почти прозрачными, как два осколка льда. — Да-да, солнышко, конечно, — она покачала головой, и несколько прядей выскользнули из хвоста, обрамляя бледное, с легким румянцем лицо. Затем добавила уже шепотом, нарочито сладким голосом: — Тупой красавчик… Он не понял слов, но ее тон – эта ядовитая сладость, смешанная с явным презрением – говорил сам за себя. Его пальцы сжались в кулаки, и Валери заметила, как напряглись мышцы его предплечий под закатанными рукавами. --- Гримёрка BTS Яркий свет ламп вокруг зеркал заливал небольшую комнату, отражаясь в стеклянных поверхностях и металлических деталях костюмов, развешанных на стойках. В воздухе витал запах стайлинговых средств – лака, геля, чего-то еще сладковато-химического. — Черт возьми! — Чонгук ворвался в комнату, срывая испачканную рубашку. Дверь с грохотом ударилась о стену, заставив Чимина вздрогнуть и чуть не уронить телефон. — Вы не поверите, что только что случилось! Чимин медленно поднял брови, его карие глаза блеснули с явным любопытством. Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и его розовые волосы мягко упали на лоб. — Кто-то умер? — Хуже. Меня облили кофе. — О нет, — фальшиво ахнул Чимин, прикладывая руку к груди в театральном жесте. — Позовите скорую. — Серьёзно?! — Чонгук швырнул рубашку в угол, где она бесформенной массой приземлилась на диван. Несколько членов группы переглянулись. — И знаете, кто это сделал? Из-за зеркала раздался голос Юнги: — Кто же посмел? — он не отрывался от зеркала, тщательно поправляя прядь черных волос, но в отражении было видно, как уголки его губ дрогнули. — Какая-то русская девчонка! Самая наглая девчонка, которую я видел! Хосок, сидевший в углу с гитарой, поднял голову. Его пальцы замерли на струнах. — Подожди, это не дочь… Романова? Чонгук замер, его темные глаза расширились. — Ты её знаешь? — Ну, — Хосок почесал затылок, отчего его каштановые волосы встали торчком, — не то чтобы знаю. Но слышал. Её отец – тот новый продюсер. — Ага, — прошипел Чонгук, его голос наполнился металлическими нотками. — И что, теперь ей можно хамить? — Ну… — Чимин протянул, перекатывая в пальцах тюбик с блеском для губ. — Технически да. — ЧТО?! — Спокойно, — вмешался Намджун, откладывая листок с текстом. Его голос был ровным, но в нем явно читалось утомление. — Она просто гость. Забудь. — Забыть? Она назвала меня… — Чонгук замялся, его смуглые щеки покраснели. — Каким-то «солнышком». - произнёс на корявом русском. В гримёрке повисла тишина. Потом Чимин фыркнул, не в силах сдержать смех. — Мило. — Это не было мило! — Чонгук покраснел еще сильнее, его пальцы впились в спинку стула. — Она сказала это так… так язвительно! — Может, это комплимент? — улыбнулся Тэхён, его глаза превратились в два узких полумесяца. — НЕТ. Джин, до этого молча наблюдавший за сценой, вздохнул и подбросил Чонгуку чистую футболку. — Оденься. И успокойся. Ты выглядишь, как разъярённый хомяк. Чонгук что-то буркнул, но футболку взял. Его пальцы нервно теребили ткань, когда он натягивал ее через голову, слегка взъерошив при этом черные волосы. --- Задний двор Холодный ночной воздух обжег легкие, когда Валери сделала первую затяжку. Дым сигареты медленно растворялся в темноте, окутывая ее бледное лицо полупрозрачной дымкой. Она прислонилась спиной к кирпичной стене, чувствуя, как шероховатая поверхность цепляется за тонкую ткань платья. — Идиоты, — пробормотала она, выпуская струю дыма. — Все до единого. Особенно этот…«солнышко». Она представила, как его лицо исказилось от злости – сведенные брови, сжатые губы, темные глаза, полные негодования – и усмехнулась. Кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте, когда она снова затянулась. — Валери. Она обернулась. Перед ней стоял ее отец – высокий, под два метра ростом, в идеально сидящем черном костюме. Его серые глаза, почти такого же оттенка, как у нее, холодно блестели в свете одинокого фонаря. — Ты уже успела устроить сцену? — спросил он по-русски, его низкий голос звучал почти механически. — Я не устраивала сцену. Я просто… облила кофе одного айдола. Отец закрыл глаза и глубоко вдохнул, его широкие плечи медленно поднялись и опустились. В свете фонаря его резкие черты лица казались еще жестче. — Это был Чон Чонгук, да? — О, ты знаешь его? Как мило. — Валери… — его голос стал опасным, обретая ту металлическую нотку, которую она знала слишком хорошо. — Ты здесь не для того, чтобы портить отношения. — А для чего? — она бросила окурок и раздавила его острым каблуком, чувствуя, как хрустит табак под тонкой подошвой. — Чтобы улыбаться и целовать всем жопы, как ты? Отец резко схватил ее за подбородок, его большие пальцы впились в ее кожу. — Хватит. Она не отводила взгляд, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди, но внешне оставаясь совершенно спокойной. — Отпусти. Они замерли в немом противостоянии. Его дыхание было ровным, ее – чуть учащенным. Потом он разжал пальцы. — Иди домой. — С удовольствием. Она развернулась и ушла, не оглядываясь, ее каблуки гулко стучали по асфальту, а черное платье развевалось вокруг тонких ног, как крылья. --- Гримёрка BTS, спустя час Чонгук сидел, надувшись, в углу гримерки, его скрещенные на груди руки и сведенные брови ясно давали понять, что он все еще кипит. Вокруг царила привычная предконцертная суета – ассистенты бегали с костюмами, визажисты поправляли макияж, но он словно находился в своем собственном, наполненном негодованием, пузыре. Когда в дверь постучали, он даже не поднял головы. Вошел менеджер, его лицо было слегка напряжено. — Чонгук-а… насчёт того инцидента… — Что? — буркнул он, наконец поднимая взгляд. — Романов просил передать извинения. Чонгук резко выпрямился, его темные глаза расширились. — Он извиняется? — Ну… не совсем. Он сказал, что его дочь «сложная». — Сложная? — Чонгук фыркнул, его пальцы сжались в кулаки. — Это мягко сказано. — В любом случае, — менеджер понизил голос, оглядываясь, — лучше не ссориться с ней. — Почему? — Чонгук нахмурился, его брови сдвинулись в одну резкую линию. Менеджер нервно потер ладонью воротник рубашки. — Потому что её отец решает, кто получит следующий мировой тур. Чонгук замер. В воздухе повисло напряженное молчание. В углу Чимин тихо свистнул, откладывая телефон. — Вот это поворот. Чонгук медленно сжал кулаки, его ногти впились в ладони. — Отлично. Просто отлично.