Dirty

            Руки Уэйда всегда были в ужасном состоянии. С молодости он развлекался как с парнями, так и с девушками, что позволяло расти темноте. Она поглощала его пальцы, запястья, а потом и до локтей дошла. Уилсон не был шахтёром, но может быть, по воле бога, он был грешником. Был тем, кто любил наслаждаться чужими телами. Был тем, кто не верил, что где-то на свете, есть человек для него. А даже если и есть, он не мог быть чище мужчины. Просто не мог. Уэйду тридцать и он верит, что его соулмейту ненамного меньше. Уэйду тридцать и он бы верил в это, но он не верит.             Весь Бруклин имеет грязные руки. Город весь погряз – что иронично – в грехах. У большей части населения не доходит до локтя. Но Уилсон не большая часть. Поэтому после обнаружения рака, чернота доползла до плеч. Она покрыла все его вены, сделав руки просто ужасными. Он будто окунулся в краску.             Но ужаснее всего руки стали после приобретения регенерации. На вид были такими же, однако Уилсон чувствовал это жжение. Он ощущал эту боль, которая терзает его до сих пор. Пальцы горели так, будто лежали на раскалённой сковороде. Всегда. Иногда доходила боль до того, что руки тряслись и мужчина не мог этого контролировать. Казалось, что эффект после «лекарства» от рака накладывался – или даже умножался – с его грешностью.             Несмотря на дискомфорт и глупых голосов в голове, Уэйд не считал, что поступал неправильно. Он хотел девушку – или парня – и он получал это. Разве эти люди, согласившиеся быть с ним, не настолько же грешны? Иронично, что убийство людей не карается чернотой в руках, как желание, которое может одолеть любого. Именно поэтому Уилсон наслаждался убийством. Если оно и считалось плохим, оно не оставляло следы на его теле, – кроме неудачных, которые оставили на нём незаживающие раны – как вожделение.             Люди, хоть и привыкли, что каждый был грязным, но не могли поверить в это. Каждый считал себя чистым. Кроме Уэйда, конечно же. Предпочтение в ношении перчаток было простой прихотью. А идею они забрали у человека паука, что слонялся в латексном костюме – однако всё его тело было покрыто, а не только руки – и защищал город.             Первое появление паука казалось смехотворным. Парнишка, считающий себя героем. Он лез куда мог, – и куда не мог – чтобы наказать плохих парней. Однако людям он не понравился. Его фанатов можно было пересчитать по пальцам. Даже те, кого он спасал, не считали его героем. Весь город был настолько грешен, что видел грязь в том, кто помогает им. Ходило много теорий. Например, – любимая Уилсона – чернота поглотила парня в костюме паука настолько, что он решил стать героем напоследок. Что грязь прижилась в его теле настолько, что дошла до сердца и готова убить его в любой момент – даже на миссии.             Однако такое первое впечатление разрушилось, когда Уэйд лично познакомился с пауком. Это вышло случайно. Тот помешал мужчине убить наркоторговца, который ещё торговал телами детей. Всё твердил про полицию и про то, что самосуд это плохо. Уилсон слушал его тираду несколько минут, пока пытался достать спрятанный нож, чтобы порезать паутину, которая намертво закрепила его к стене.             Тогда Уилсон и пошутил про БДСМ игры, заставив от неловкости – или чего ещё там может быть у героя – повести плечами и замолчать паука. Уэйд – Дедпул – избавился от паутины, пока парень пытался переварить его шутку, и покинул место, где всё происходило. Да, он оставил того жирного ублюдка, которого хотел грохнуть. Нет, он не верит, что полиция не отпустит его на следующий день. И да, он решил довериться пауку – или сбежать. Уилсона часто тревожило то, что такие мрази, как этот мужчина, торгующий детьми, имел руки чище его. Однако душа у него будет почище, чем у него, – если она у него есть.             После этой ситуации они с пауком начали чаще видеться. Слишком даже. Сначала казалось, что парнишка-паучишка следит за ним, пытаясь остановить. Но он этого не делал. Ни разу. Не было этих лекций, – и прилипчивых жидкостей, прикреплявших к стене и пытавшихся закрыть рот через маску, что было невозможным – которые Уэйд ожидал услышать. Тогда стало понятно, что именно он и преследовал паука. Никогда не было наоборот. Именно Уилсон находил паука и цеплялся за него.             Два месяца после начала странного геройского общения, Уилсон считал достаточным для того, чтобы открываться друг другу. И неважно, что считать он так стал после того, как открыл что-то о себе. Он просто сказал ему глупый факт, что любит чимичанги с улицы, недалеко от той, где он живёт. Самое интересное было то, что герой, сидящий рядом с ним, действительно впитал в себя эту информацию. Уэйд понял это, когда после общей миссии – они не общие, но каждый раз, когда Дедпул присоединяется по своей прихоти, паук не против – паук слез с крыши на пару минут, чтобы потом вручить ему завёрнутые в какую-то бумажку чимичанги.             Тогда Дедпул громко рассмеялся, ударил по плечу паука – слегка задержав ладонь на приятной ткани костюма – и, подняв маску, откусил предложенное ему блюдо. Казалось, что человек паук задержал взгляд на открытой части тела – хотя кто этого не делал, видя Уэйда в реальной жизни? – и слегка отвернулся, проверяя свои веб-шутеры на запястьях.             Это было не единожды. После миссий, которые затягивались на более, чем три часа, паук приносил ему его любимое блюдо. Но никогда не ел вместе с ним. Уилсон имел на это три теории. Брезгливость, страх раскрытия личности и даже то, что перемещение на паутине заставит его выблевать всё, что тот съест. Но спустя три месяца после первых чимичанг, а также миссии, которая продлилась целых шесть часов, паук взял блюдо и себе.             Сидя на краю крыши вдвоём и ощущая трепет от нетерпения увидеть хоть какой-то кусок кожи героя, Уилсон заметил влажные салфетки рядом с ними. Сам мужчина не стеснялся снимать свои перчатки, обнажая миру – и пауку – свои чёрные руки. Но, видимо, тот не был готов на такое же открытие. Поэтому перед тем, как поднять край своей маски, паук тщательно вытер свои перчатки после битвы – всё таки, брезгливость присутствует.             Однако подбородок и губы – боже, губы – были правда хороши. На вид кожа была безумно мягкой. После такого, Дедпулу захотелось съесть паука, а не чимичанги – что он любил!             Следующее открытие, однако, снова было от Дедпула. Было ощущение, что он делал какие-никакие первые шаги для сближения. Он раскрыл своё имя. И это не было случайно. Уилсон понял, что доверяет – или хочет верить ему – настолько, что не против поделиться и такой информацией. И произношение его имени пауком было его благословением. Тот выделял и тянул «э» и смягчал букву «д». И делал он это по поводу и без. Произносил его имя, когда тому вздумается! Тогда и стала появляться проблема в виде натянутого костюма.             Уилсон долгое время пытался понять, почему же его так волнует паук. Почему после того, как он повстречал его, он больше не находил себе случайных связей – пытался, конечно, но не мог. Почему до дрожи в коленках испытывается ненависть к себе, когда в очередной раз он снимает свои перчатки. У большинства людей чернота доходит до запястий – а это именно то, что можно увидеть, когда Дедпул снимает часть костюма. Уэйд никогда не стыдился своего образа жизни, пока не повстречал паука.             Тогда он и стал замечать нечто странное. Те шрамы и ожоги, которые были на его теле долгое время, стали исчезать. Иронично, что Уилсон уверен, что причина тому – паук. Однако не знает почему. Не уверен. По крайней мере, не был. Пока Жёлтый с Белым не стали насмехаться, что он нашёл соулмейта, так сильно отвергав его существование.             И тогда он почувствовал. Да.             Уэйд никогда не понимал, как люди ощущают родственных душ. Каждый, кто имел своего человека, предназначенного ему судьбой, говорил разное. Но одно было схожим со всеми этими историями – они почувствовали. Никто не объяснял как. Но объяснения теперь не нужны, ведь это правда чувствуется.             Уилсон не понимает, зачем ему близкий человек, данный ему богом, но он совсем не против. Даже если этот человек слишком хорош для него. И не суть, что Уилсон судит его по убийствам – которых не было!             Судил.             А потом увидел руки.             Это вышло не случайно. Уилсон не мог в это поверить. Никто случайно не снимает перчатки перед едой, когда до этого не снимал их. Уэйд не сразу понял. Они были настолько белыми, что невозможно было понять.             Кусок хот-дога – они взяли разнообразие и что было ближе к ним – не лез в горло. Ничего не лезло, но и не вылезало. Хотелось задать вопрос да не один. Но рот был закрыт, пока глаза исследовали костяшки рук. Тело зудело, показывая, как Дедпул хотел прикоснуться к этой чистоте.             Паук был чистым. Самым чистым, кого Дедпул видел. Даже дети – со своими глупыми поцелуйчиками – были не так чисты, как был он. Большинство школьников имели грязные кончики пальцев, а некоторые даже костяшки. Дедпул продолжал смотреть на эти белые руки, а сердце обливалось кровью. Хотелось быть таким же чистым. Хотя бы наполовину. Хотелось иметь шанс заслужить такого парня, как паук. Но по рукам видно, что это невозможно.             Уэйд просто не мог испачкать собой. Это было бы слишком. Это бы заставило его возненавидеть себя.             Впервые он разозлился на свой прошлый образ жизни.             Наверное, не только Уэйд почувствовал что-то при сближении. Иначе не объяснить, почему паук – Питер, боже, он сказал ему своё имя! – стал искать мужчину. А искать его стоило. Жёлтый и Белый сводили его с ума тем, что он грязен. Они хотели паука не меньше, чем он сам – очевидно, ведь это голоса в его голове. Тогда паук стал зависать на схронах Дедпула. Каждая его квартира, которая была скрыта от всех глаз, стала им общим местом. Они проводили вместе большую часть вечеров.             Питер просто позволял Уэйду шутить грязно, пока сам валялся на его диване и вполуха слушал новостной канал, который играл на процентах так пятнадцати от всей громкости. Он чувствовал себя в безопасности рядом с таким грязным человеком, как Уилсон. Это было так странно. Но заставляло себя чувствовать чуточку лучше.             А потом случился поцелуй. Тяжело сказать, кто был инициатором. Кажется, что двое, одновременно. Это был самый лёгкий и чувственный поцелуй, который когда-либо был у Уэйда. Однако больше всего запомнилось прикосновение таких чистых, белых рук к щеке Уилсона.             Сквозь закрытые глаза Уэйд тяжёлым дыханием сопровождал каждое смещение руки Питера. Лёгким касанием щеки он не остановился. Она прошла по скуле, обворожила ухо и пошла по шее. Затем вся рука сменилась лишь одним пальцем, который коснулся ещё невесомее его кадыка, скрытого в костюме. Это заставило Уэйда сглотнуть и выдохнуть прямо в губы Питера. Уилсон почувствовал слабую усмешку и лёгкий, тёплый воздух, который сопроводил это действие паука.             Палец снова сменила ладонь и она прошлась по плечам и напряжённым мышцам руки Дедпула. А после коснулась и задержала запястье Уэйда в своей хватке. Но ненадолго. Это действие сменилось мягким поглаживанием запястья большим пальцем.             Питер отстранился и Уилсон ощутил на себе его взгляд сквозь линзы маски. Затем рука паука начала легонько поднимать руку Уэйда до тех пор, пока не была на уровне его лица. Парень сменил хватку, касаясь больше тыльной стороны ладони и закрыл свой рот рукой Уэйда.             Уилсон выдохнул тот воздух, который был задержан в ожидании действий паука.             И тогда Уэйд понял. Бог точно не ошибся и рассчитал всё верно. Даже то, насколько он грязен по сравнению с Питером. С чистым Питером, который не загрязнится от того, что находится рядом с ним.