Адхо мукха шванасана

— Я не… — начал было артачиться Гэвин, но Ричи, сведя брови к переносице и приложив указательный палец к его губам, припечатал:       — Ты да.       За свою долгую и непростую жизнь Гэвин мало что зарубил на носу, хотя по выразительному шраму и не скажешь. Он предпочитал гнуть свою линию до победного конца, а если конец оказывался особенно настырным и побеждаться не хотел, Гэвин бесился, говнился, лез в драку, набивал шишки, до поры делал выводы, а потом начинал осаду с новым рвением, пока оппонент не сдавался. И эта схема охуительно работала, но не с младшим Стерном. А ведь поначалу Гэвин наивно полагал, что большей занозы в заднице, чем Коннор, во всём Мичигане не сыскать. Никогда в жизни он так не ошибался, даже тогда, когда пиздил батину импалу… Ну уж нет, хоть старшенький и был въедливой задницей, охуенным переговорщиком и манипулятором — даже Рид со временем был вынужден это признать, хули там, — но в сравнении с упёртым Ричи казался первой зайкой на районе. Не то чтобы они с Гэвином стали друзьями, и близко нет, но коли уж теперь они с Ричардом встречались, то и с Коннором всё как-то само собой потихоньку сгладилось. По крайней мере, Гэвин больше не хотел откусить ему лицо, а Коннор не лез к нему с нравоучениями и даже стал помогать в работе. В своей манере, конечно, и даже когда его об этом не то чтобы просили, но тем не менее.       А вот с Ричардом всё обстояло куда как сложнее, потому что он и не пытался казаться лапочкой. Ну типа как, окружающие от него, конечно, ссались, кто от восторга, кто от страха, тут уж кому как повезло. Гэвин вот сначала тоже говнился, а потом как увяз, так и не смог развязнуть. Да и не пытался вообще-то. Но вот что от Стерна всё отлетало, как теннисные мячики от стенки, — это факт, и это бесило. Как сейчас, например.       Жопа случилась почти месяц назад, когда Гэвин, ознакомившись с результатами слушания по одному из дел, которые они с Ричи вели долго и упорно, и не удовлетворившись результатами, от души выматерился на весь опенспейс, послал на хуй попытавшегося его урезонить Хэнка, пнул кресло и показал фак Фаулеру. Благо Фаулер в тот момент отвернулся и сей изящный жест не видел, но Хэнк всё равно решил направить Рида на курсы управления гневом. Не опять, а снова. Все предыдущие разы как-то получалось соскакивать, а тут внезапно не прокатило. Хорошо хоть удалось допиздеться о частных встречах с психологом два раза в неделю вместо групповой терапии.       И вот спустя две недели тех замечательных встреч, когда Гэвин изо всех сил не говнился и кивал, а седовласый доктор всячески пытался внушить ему, что сдержанность и терпимость — высшие благодетели, прозвучала рекомендация посещать занятия по йоге, чтобы постигнуть дзен, открыть третий глаз — на этом моменте Рид знатно поржал, потому что его третий глаз открывался регулярно по велению волшебной палочки Ричи — и всячески преисполниться. Гэвин снова кивнул, подавляя в себе желание рассказать уважаемому доктору, откуда берутся все его эмоции, поставил закорючку внизу бланка посещений — слава всевышнему, последнего! — и закрыл за собой дверь, как он надеялся, навсегда.       За дверью его ждал хмурый и заёбанный Ричи, который, пристроив на коленях ноутбук, хуярил на нём что-то со скоростью и напором строительного степлера. Наблюдение того, как он работает, вызывало у Гэвина фрустрацию. Этому странному слову научил его доктор, и это было почти единственным, что Рид запомнил за пять сеансов. А ещё он в очередной раз удостоверился, что психология — хуйня ебучая.       А вот Ричи — нет. Ричи решил, что доктор хуйни не посоветует, поэтому заёбывал вопросами до тех пор, пока Гэвин, сдерживая нервозность — не потому, что доктор был хорош, а потому, что очень не хотелось с ним снова встречаться, — не ляпнул, что ему посоветовали занятия йогой. И понеслась пизда по кочкам.       Слышали поговорку «Борьба была равна, сражались два говна»? Вот и Рид слышал. От своей мамаши, когда с братом пиздилися то за приставку, то за верхнюю койку двухъярусной кровати, то за право не выносить мусор. Будучи младшим, Гэвин ещё не особо вкуривал тактики борьбы и частенько проигрывал. С тех пор зарёкся никогда не. Ага, щас. А ещё слышали, как утром ебанутая птичка за окном чирикает? Та самая птичка-наивняк, ну.       Так вот, про Ричи. Ричи вообще был самым распиздатым мужиком из всех, с кем Гэвина сводила жизнь. Красивый, умный, бегает быстро, ебётся классно, вкусно готовит, плавает брасом, спорит басом, не храпит. Его достоинства Гэвин изучил досконально и готов был петь им дифирамбы по поводу и без, но вот что в нём порой бесило, так это упёртость, в которой он давал Гэвину воттакенную фору. И аргумент у него всегда был железобетонный — всё это Ричи делал для его, Гэвина, блага. А уж откуда ему было известно, что для Рида лучше, о том история умалчивает.       По дороге домой они, конечно же, спорили. Гэвин отказывался признавать, что в последнее время нервишки у него ни к чёрту, Ричард утверждал, что это очевидно для всех, кроме Гэвина, и что такими темпами до сорока он не доживёт, Гэвин хвастался охуенными генами и что в его семье полно долгожителей, Ричи крыл тем, что гены пока не научились останавливать пули, а детективу нужна холодная голова, чтобы не схлопотать хэдшот по глупости.       — Вспомни дело Кроули, — продолжал гундеть Ричи. — Тогда ты дважды превысил полномочия и чудом не получил выговор.       — Мне просто полномочий недодали, — буркнул Рид. — И вообще, хорошие парни должны бить плохих, а не наоборот.       Ричи в ответ на это только глаза закатил.       Так они добрались до дома и продолжили сраться уже там.       — Йога, и не ебёт, — Стерн зарылся в холодильник и принялся там чем-то усиленно шуршать.       — Хуёга, — в своей манере ответил Гэвин и, оттеснив его, извернулся и достал из недр холодильника бутылочку светлого, которую Ричи тут же выхватил из его рук и вернул обратно на полку.       — Эй, — возмутился Рид, — я был хорошим мальчиком, две недели не слал на хуй Хэнка и твоего братца, сдавал все отчёты вовремя и к доктору опоздал всего два раза. Между прочим, без этой твоей ебучей йоги, так что, может, в жопу её, а? Выпьем пива, посмотрим телик, потрахаемся? А то мы в последнее время ебёмся только с работой.       — Окей, — подозрительно легко согласился Ричи, но не успел Гэвин обрадоваться, как тот добавил: — Но завтра мы с тобой запишемся на йогу.       — Я не…       — Ты да.       Они сверлили друг друга глазами, и Рид попытался цапнуть Ричи за палец, но тот вовремя убрал руку от его лица и вернулся к холодильнику.       Гэвин простонал в потолок, пытаясь понять, за что ему всё это, а потом пристроил жопу на стул и уставился в спину Стерну, обдумывая его слова.       — Мы запишемся?       — Да, — Ричи вылез из холодильника и принялся разогревать вчерашнюю лазанью. — Составлю тебе компанию, чтобы ты не страдал в одиночестве.       — Если ты так хочешь постоять в позе собаки, то чего ж раньше молчал? — Гэвин поиграл бровями. Ричи тяжело вздохнул, Гэвин прям слышал, как он мысленно считает до пяти, и повернулся к нему.       — Я хочу, — делая шаг в сторону Рида, сказал Ричи, — чтобы мой партнёр умел слушать других. Чтобы он не орал каждый раз, когда его что-то не устраивает. Чтобы он поберёг свою неугомонную задницу и хотя бы попытался прислушаться к чужим советам.       — Кто? — нервно хихикнул Рид и огляделся по сторонам. — Я?       — Хуя, — Ричи стрельнул в него глазами. — Последи за лазаньей, я в душ.       И он свалил, а Гэвин принялся отскребать от пола отвисшую челюсть.       Перед сном, стоя под душем и намывая жопу гелем с маслом жожоба и алоэ, мать его, вера, Гэвин размышлял о том, что в его жизни творится какая-то хуйня. Иначе объяснить то, что он согласился-таки сходить на пробное занятие йогой, Рид никак не мог.

***

Хуйня упорно не хотела улетучиваться из жизни Гэвина, поэтому всю следующую неделю они с Ричи то носились по городу как угорелые, то сидели в засаде, то проводили допросы. И Гэвин держался изо всех сил, отыгрывал хорошего копа, не слал на хуй Хэнка, не доебывался до Коннора, не перечил Фаулеру, не ебал мозг Ричи… Учитывая все эти несомненно весомые аргументы, он справедливо, как сам считал, полагал, что пуля пролетела мимо и йога вместе с ней. Хуй там плавал, как оказалось, потому что в субботу, когда время уже близилось к полудню, Ричи вдруг выключил телевизор и поднялся с дивана.       — Эй, какого хрена? — возмутился Гэвин, который только припёрся с кухни с пачкой чипсов и удобно пристроил жопу.       — Такого, — Ричи гибко потянулся, хрустя позвоночником. Вот ведь шпала выносливая, полночи пыхтел над Гэвином, а выглядит так, как будто несколько суток отсыпался в барокамере. — Йога, милый. Ты ведь не забыл?       Забыл, конечно, но из вредности не стал признаваться. Ричи ведь всё равно с него не слезет, они снова посрутся, а потом Гэвин, конечно же, уступит, потому что по-настоящему отказывать Ричи он так и не научился. Решив, что лучше сэкономить силы, он нехотя стёк с дивана и пополз в направлении спальни собирать спортивную сумку. Ричи свою, как оказалось, подготовил ещё неделю назад.

***

Природа вокруг порхала и щебетала, Ричи довольно лыбился и подставлял чуть тронутое загаром лицо солнцу, а Гэвин угрюмо взирал на здание фитнес-центра. Суббота, лето, два часа дня, самое то, чтобы занырнуть в надувной бассейн на заднем дворе со стаканчиком лимонада, включить лучшие дискотечные хиты 2к10го и хотя бы на время забыть о происходящей вокруг хуйне.       Хуйня забываться не хотела.       Место оказалось дорогим и пафосным, других Стерн не признавал. Гэвин же чувствовал себя неловко и как-то неуклюже. В раздевалке он постарался как можно быстрее выскользнуть из джинсов и футболки и влезть в растянутые треники и майку, а потом пристроился на лавочке и наблюдал, как неторопливо и даже с каким-то изяществом переодевается Ричи. Вот бы содрать с него пижонские шмотки, нагнуть и как следует вылюбить… Он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Ещё не хватало заявиться на занятие со стояком. Вспомнив про стояк, он снова невольно хихикнул. Уже три месяца прошло, а вспоминалось всё так, как будто было вчера. Номер они тогда, конечно, сняли и провели там не одну ночь, а три дня, пока ждали, когда в доме Гэвина починят трубы. А потом было прикрытие, бумажная волокита, суды. И был Ричи, горячий, как тысяча солнц.       Зал был просторный, с панорамными окнами во всю стену и огромными зеркалами, матами, разложенными на полу как по линеечке, и, конечно же, Рид со Стерном были там единственными обладателями членов, если не считать пидорковатого тренера в узеньком трико, хотя Гэвин был уверен, что член ему нужен, только чтобы справлять нужду и определять направление ветра.       Дамочки окинули их заинтересованными взглядами, Гэвин тяжело вздохнул и пристроился на коврике поближе к выходу. Ричи плавно опустился рядом и принялся растягиваться.       — Рад приветствовать всех собравшихся, — промурлыкал тренер, когда все заняли свои места. — И также рад видеть среди нас новые лица. — На этом моменте он дольше положенного задержал взгляд на Ричи, и Гэвин скрипнул зубами. Девушка на соседнем коврике нервно вздрогнула. — Меня зовут Кончог, я ваш гуру и проводник в мир просветления…       Гэвин заржал и тут же зажал себе рот ладонью. Кончог недовольно посмотрел на него, но комментировать не стал.       — Ричи, блядь, ты куда меня привёл? — прошипел Гэвин, чуть склонившись к Стерну. — Что это, блядь, за кей-попский айдол?       — Это буддийское имя, — не поворачивая головы и сохраняя максимальное спокойствие, пробухтел Ричи. — Многие из тех, кто посвящает себя буддизму, получают от своих наставников истинные имена…       — Откуда ты столько знаешь о буддизме?       — Откуда ты столько знаешь о кей-попе?       Крыть было нечем, и Гэвин заткнулся. Кончог тем временем, изо всех сил стараясь не обращать внимания на пиздливых новеньких, вещал о том, как важно поглощать прану, кастовать ману, завязываться в морские узлы и созерцать свой пупок, сидя в позе лотоса. Гэвину всё это сразу же остопиздело, а ведь он ещё даже в позе собаки не постоял.       А потом начался пиздец. Кончог гнулся, тянулся, выворачивался так и эдак, и все, даже Ричи, повторяли за ним, как будто всё свободное время только этим и занимались. Гэвин корячился и изо всех сил старался не сломаться. За больничный его Фаулер с говном сожрёт. Перед лицом маячил мат и чьи-то жопы, по спине тёк пот, в голове бу́хала кровь, а Гэвин всё ждал момента, когда его настигнет просветление. Просветление настигать Гэвина никак не желало.       Кончог порхал между рядами, раздавал советы и нахваливал техники окружающих, а потом, оказавшись рядом с Ридом, как-то странно цокнул языком и со всей дури надавил ему между лопаток. В глазах потемнело, Гэвин глухо выдохнул и расстелился пузом на мате.       — Надо же, — удивлённо пробормотал гуру и съебался куда-то.       — Ты в порядке? — Ричи повернул к нему голову, продолжая выгибаться жопой к потолку.       — А по мне не видно? — Гэвин кое-как встал на локти и охнул — в спине неприятно хрустнуло. — Я, блядь, третьим глазом смотрю прямо в космос.       Ричи хмыкнул и улыбнулся так ласково, что Рид тут же поплыл. Ему внезапно стало до пизды, что там говорит Кончог, что там хрустит в спине, что там происходит в космосе. Лишь бы только Ричи улыбался, ну.       Остаток занятия прошёл как-то незаметно. Гуру к Гэвину больше не подходил, вернулся на свой мат и завернулся как-то хитро, что непонятно было, из какого места он вещает про гармонию и чакры. Да уж, тут действительно не до гнева, после таких выкрутасов сил на него точно не останется.       И тут Гэвин понял, что, кажется, постиг дзен.       Выходя из зала в числе первых, он обернулся на пялящихся в спину Стерну дамочек и Кончога и взял его за жопу. Ибо не для них его муладхара раскрывалась.

      ***

      — Кажется, всё прошло неплохо, — Ричи устроился на пассажирском сиденье и расслабленно откинулся на спинку. Его влажные после душа волосы уже подсохли и забавно курчавились на кончиках.       — Охуительно прошло, — кивнул Гэвин и вырулил с парковки. — Ноги моей больше не будет в том зале.       — А в другом? — хитро улыбнулся Ричи.       — Ни в каком не будет, — пробурчал Гэвин, но говниться не стал, а Ричи не стал лезть под кожу. Похоже, дзен таки настиг их обоих.       Дома Гэвин растянулся на диване, а Ричи, подхватив их спортивные сумки, ушёл запускать стиралку, но так и не вернулся назад в гостиную. Минут через пятнадцать телефон Гэвина пропиликал звуком входящего сообщения. Рид тыкнул в экран и удивлённо поднял бровь.       «Жду тебя в спальне», — писал Ричи.       Ещё никогда Гэвин так быстро не перемещался из точки А в точку Б.       Стерн, абсолютно голый, лежал на кровати, вытянув одну ногу, согнув в колене другую и выставив напоказ свою охуенную задницу, и загадочным взглядом смотрел на Гэвина через плечо. Гэвина от такой картины аж всего перетряхнуло, а в горле встал ком, который он кое-как проглотил.       — Это то, о чём я думаю? — спросил Гэвин. Голос прозвучал как-то слишком хрипло. Вместо ответа Ричи, всё так же глядя через плечо, весь вытянулся, а потом прогнулся в спине, точь-в-точь как на ебучей йоге, с той лишь разницей, что сейчас он был голый и стоял на коленях. Перед Гэвином. Намекая, предлагая…       — Возьми меня, — тихо выдохнул Ричи, а Рид чуть не завизжал от восторга. Вообще Ричи любил быть снизу, но перепадало Гэвину не так чтобы часто. Он и не жаловался, его любой расклад устраивал, но Стерн, повёрнутый на контроле и любящий доминировать, обычно предпочитал позицию верхнего. Что на него нашло в этот раз, Гэвин выяснит потом, а сейчас он, скидывая вещи и путаясь в своих ногах, как олимпийский чемпион по прыжкам в длину вскочил на кровать и облапил эту восхитительную жопу, которой Ричи одобрительно повилял. И тогда Рида унесло окончательно. Он пристроился сзади на коленях, полюбовался розовой дыркой без единого волоска и провёл по ней языком. Ричи вздрогнул и прогнулся ещё сильнее, и Гэвин, закрыв глаза, принялся его вылизывать. Он целовал, прихватывал края губами, пытался ввинтиться языком, дурея оттого, что это — его. Весь Ричи — его, и сейчас он, такой покорный и открытый, позволяет Риду как следует насладиться собой.       Дзен дзеном, но терпением Гэвин так и не разжился, поэтому довольно быстро перешёл к растяжке. Флакончик со смазкой очень удачно оказался под рукой — кто бы сомневался, что Ричи всё предусмотрит? — Рид, не жалея, плеснул себе на руку и аккуратно ввёл один палец. И замер удивлённо. Тугие мышцы поддались неожиданно легко, а внутри уже было скользко и влажно. Мысль о том, что Ричи подготовился, наверняка использовав одну из их игрушек, вымела из головы все остатки разума, Гэвин зарычал, размазал смазку по члену и, приподнявшись, втолкнулся сразу наполовину. Ричи глухо застонал и упёрся лбом в кровать, сжал в руке одеяло.       — Больно? — Гэвин тут же замер, испугавшись, что понял что-то не так, что нужно было растянуть получше, что Ричи теперь передумает, обидится…       — Нет, — отозвался Стерн. — Просто забыл, какой ты большой… Продолжай, всё хорошо.       Гэвин хмыкнул и с облегчением выдохнул, переступил на коленях и начал двигаться, сначала плавно и осторожно толкаясь у входа, и только после того, как Ричи начал тихонько постанывать, стал толкаться глубже и резче, пока не вошёл полностью. Замер, переждал и двинулся назад, продолжая мять упругую задницу и тихо поскуливать оттого, что Ричи так хорошо сжимается на его члене.       — Рич… — прохрипел Гэвин, продолжая толкаться, навалившись сверху и перехватив Ричарда поперёк живота. — Повернись, хочу видеть тебя.       Ричи послушно вытянулся на животе, соскользнув с члена, и перевернулся на спину, глядя на Гэвина совершенно шальными глазами. Он сам подался ему навстречу, обхватил руками и ногами и принялся целовать как-то отчаянно, голодно, повалил на себя, и Гэвин, подхватив его под колени, снова втолкнулся, уже не осторожничая, и, упёршись руками в матрас, стал вколачиваться быстро, резко, меняя угол, пока не нашёл нужный, и тогда Ричи, не сдержавшись, вскрикнул, но Гэвин поймал его крик губами, целуя глубоко, мокро, жадно.       Ричарда затрясло, и Гэвин прекрасно знал, что это значит, — ему хорошо, так хорошо, что он готов кончить, не касаясь себя, нужно лишь ещё немного продержаться…       Они рухнули в оргазм одновременно и забились в судорогах, как будто по телам пустили электричество. Ричи скулил, по его щекам текли слёзы, а Гэвин, рыча и кусая его шею, как ополоумевший зверь, никак не мог остановиться, всё продолжая толкаться и шепча Ричарду на ухо какие-то глупости.

***

      Лежать на разомлевшем Ричи было хорошо. Охуенно. Чувствовать мерный стук его сердца, спокойное дыхание, пальцы, лениво перебирающие влажные пряди. И похуй, что тело липкое от пота и спермы.       — А йога всё равно хуйня, — пробурчал Гэвин, потираясь щекой о грудь Ричи, а тот тихо рассмеялся. — Не пойдём туда больше.       — Не пойдём, — согласился Ричи и поцеловал Гэвина в макушку.       А Гэвин лежал и думал о том, что испытание йогой точно стоило того, чтобы в награду получить такую охуенную жопу. Что гнев — это то, с чем можно бороться. И что очень заебись, что муладхара Ричи раскрывается только ему. Хоть и хуйня все эти чакры.